На гланую

 

Часть первая.
До основания Киевского государства

Часть вторая
Эпоха государственной жизни

Часть третья
Литовско-польская эпоха

Часть четвертая
Козацкая эпоха

Часть пятая
Упадок козачества в украинской жизни

Часть шестая
Украинское возрождение

  1. Присоединение Галиции и Буковины к Австрии
  2. Конец Польши и присоединение Правобережной Украины к России
  3. Начатки возрождения в Западной Украине
  4. Начатки возрождения в Восточной Украине
  5. Идеи народности. Начатки сознательного демократизма
  6. Украинские кружки в российской Украине в 1830—1840-х годах
  7. Кирилло-Мефодиевское братство
  8. Галицкое возрождение и 1848 год
  9. 1848 год в Буковине и венгерской Украине и реакция 1850-х годов
  10. Новое движение в российской Украине
  11. Народничество и москвофильство в Галиции и на Буковине
  12. Киевская громада и указ 1876 года
  13. Украинская работа на галицкой почве в России в 1880-х годах
  14. Политическое движение в австрийской Украине и его национальный подъем в 1890—1900-х годах
  15. Первое раскрепощение российской Украины
  16. Перед войной
  17. Уничтожение украинства во время войны
  18. Российская революция и освобождение Украины
  19. Борьба за автономию Украины и федеративное устройство
  20. Украинская Народная Республика
  21. Украина самостоятельная
  22. Киевское восстание
  23. Война за независимость

 

 

Михаил Грушевский. Иллюстрированная история Украины

УКРАИНСКОЕ ВОЗРОЖДЕНИЕ

136. Киевское восстание

Четвертый универсал был принят в редакции большинства. Центральный комитет украинских эсеров, в котором в тот момент наибольшим влиянием пользовались элементы левоэсеровской ориентации, поручил своей фракции выразить ту позицию, которую занимает его большинство, и обозначить те пункты, где прежняя политика украинского правительства расходится со взглядами этого большинства. Вследствие этого выступления фракция украинских социал-демократов заявила, что она отзывает членов своей партии из кабинета. Так начался кризис украинского правительства в необыкновенно опасный для самого существования обновленной Украинской державы момент.

Совет Народных Комиссаров, рассчитывая на то, что левые эсеры расшатывают Центральную Раду изнутри, выслал на Украину, и специально в Киев, новые кадры агитаторов, которые должны были здесь подготовить восстание против Центральной Рады, и одновременно направил все усилия на блокаду Киева. Он спешил до основания разрушить Центральную Раду, чтобы не дать ей возможности помирить Украину с центральными государствами, в то время как сам даже не собирался принимать условий, поставленных России Германией, не собирался отрекаться от мира после того, как сделал его одним из агитационных аргументов против предыдущего правительства. В противовес делегации Центральной Рады он было вызвал в Брест делегатов харьковских «народных секретарей», которые будто бы представляли волю истинной демократии Украины, стоявшей за федерацию и неделимость украинского и российского пролетариата и желающей вести мирные переговоры вместе с Советом Народных Комиссаров в составе его делегации. Когда же и это не помогло и центральные государства продолжали вести переговоры с делегацией Центральной Рады, как представительством Украины, Совет Народных Комиссаров уже не видел иного выхода, кроме уничтожения Рады любой ценой.

Его усилия имели некоторый успех. К середине января Киев был взят в тесное кольцо и его положение стало критическим. Военные украинские части, собранные в Киеве, были окончательно деморализованы большевистской агитацией и высказывались против Центральной Рады или против «братоубийственной войны» с большевиками, требовали переговоров с последними, а себя в это время объявляли нейтральными. Те небольшие военные заслоны, которые могли быть выставлены против большевиков, наступавших с левого берега, от Гомеля, Харькова и Полтавы, не могли сдержать натиска большевистских и красногвардейских банд, во главе которых Совет Народных Комиссаров поставил для особого впечатления сына украинского писателя М. Коцюбинского — Юрия. Героизм верных сынов Украины, которые сложили свои головы под Крутами, под Гребинкой, под Дарницей, — студентов и школьников, галицких сечевых стрельцов, железнодорожников и др., не в состоянии был перекрыть предательства и малодушия или позорной несубординации остальных. Большевики приближались к Киеву из-за Днепра, они же концентрировались в правобережных узлах — в Жмеринке, Козятине, Фастове — и оттуда также угрожали Киеву. Совет Министров объявил в Киеве осадное положение и назначил особого коменданта с чрезвычайными полномочиями. На оборону призвал всякого рода добровольцев, вольное козачество и др. Но небольшие отряды, верные Украине, чувствовали себя неуверенно среди общего ненавистнического к украинству отношения города, которое стало проявляться все явственнее.

На 15 января была назначена сессия Центральной Рады, девятая подряд, чтобы (из-за невозможности созвать Учредительное собрание) принять на ней некоторые подготовленные правительством законы: земельный, рабочий (о восьмичасовом рабочем дне), о контроле продукции и др. Этот момент враги украинства выбрали для восстания в Киеве. В самый день открытия сессии Центральной Рады один из распропагандированных украинских полков (Георгиевский) пришел к Центральной Раде, чтобы разогнать ее, но на такой шаг не решился и ограничился небольшим скандалом и протестом против использования вольного козачества (из киевских рабочих) в охране города. В последующую ночь большевики захватили мастерские арсенала и засели там, за чем последовала общая забастовка рабочих и партизанское большевистское восстание по всему городу. О случившемся известили Совет Народных Комиссаров, и он, торопясь сорвать переговоры с Украиной, дал знать своей делегации и всему миру, что с 16 января Киев в руках большевиков, Центральная Рада разогнана, украинское правительство в руках левых эсеров. Это поставило в сложное положение украинскую делегацию, которую большевики лишили телеграфной связи с Киевом, а значит, и возможности проверить и опровергнуть большевистскую информацию. Но нескольким безымянным героям, железнодорожным телеграфистам, удалось, несмотря на большевистский контроль, связать делегацию с Киевом, дать ей возможность узнать действительное положение вещей, а также узнать о мерах, предпринятых против большевистского наступления, решительных намерениях противостоять ему до конца при всяких обстоятельствах. Эти известия поддержали настроение в представителях центральных государств, которые специальным, торжественным актом признали самостоятельность Украинской Республики и были далеки от мысли использовать ее трудное положение; в целом ряде спорных пунктов (как, например, в деле Холмщины, украинских военнопленных, вывоза хлеба и т. д.) сделали важные уступки украинским требованиям, чтобы скорее довести дело до мира — достойного и почетного для Украины, который бы поднял и укрепил позицию Украинской Республики, ибо считали ее утверждение важным для себя моментом.

Имея в виду такие обстоятельства, украинское правительство прилагало все усилия к тому, чтобы продержаться в Киеве как можно дольше, чтобы сдачей его не подорвать своего международного положения и дела мира. Мир с центральными государствами должен был принести Украине не только возможность полной демобилизации, более свободного устройства внутренних дел, открытия границ для доставки разных товаров, чрезвычайно необходимых для широких украинских масс, но и возвращения украинских военнопленных, при помощи украинских инструкторов обученных и организованных в полки для освобождения Украины. Этим с самого начала войны занялся Союз освобождения Украины, созданный на случай возможного конфликта Украины с Россией, и теперь сознательные украинские кадры представляли ценность на фоне разложения войска на Украине. Точно так же, как и отряды сечевых стрельцов, которые организовались на Украине из военнопленных и выселенцев и отличились в борьбе с большевиками и которые теперь важно было заполучить из Австрии. По этим мотивам ведущие фракции Центральной Рады и украинское правительство считали необходимым сделать все возможное, чтобы облегчить заключение мира. Необычайно важно было с этой точки зрения, как я уже сказал, продержаться в Киеве до того момента, когда дело мира будет решено окончательно.

Осознание критичности момента тем временем совершило перелом в настроении украинских партий и фракций Центральной Рады. Левоэсеровское устремление, тенденция к компромиссам с большевиками сразу отпали; несколько депутатов из левых эсеров были даже арестованы в помещении Центральной Рады чрезвычайным комендантом Киева. Центральная Рада протестовала против этих арестов, сделанных без разрешения, и назначила парламентскую следственную комиссию, но не считала возможным чинить какие-либо трудности правительству. Молча был принят принцип внутреннего согласия перед лицом внешней опасности. Фракции постановили отказаться от конфликтов, вызванных вопросом о социализации земли, выдвинутым партией украинских эсеров и опровергаемым украинскими социал-демократами. Было принято решение одобрить земельный закон в редакции, представленной парламентской комиссией, отложив обсуждение поправок и разъяснений к нему. Этот закон был единогласно принят Центральной Радой 18 января под гром пушек, обстреливавших Киев. На этом же заседании Центральная Рада поручила В. Голубовичу, кандидату от украинских эсеров, формирование нового кабинета, и фракции, которые отозвали ранее своих членов из кабинета, дали согласие вступить в него. Правительственный кризис миновал, и восстановление внутреннего согласия имело большое значение в тех критических обстоятельствах. Условия жизни в Киеве были страшные. Он был окружен большевиками с востока и запада. Артиллерия большевиков обстреливала город, а внутри не утихала уличная война. Некоторые пункты по нескольку раз переходили из рук в руки — то к большевикам, то к войскам Украины. Героических усилий нескольких тысяч защитников не хватало для борьбы, когда стреляли и в городе, и за его пределами, и предательство проникало всюду, сея в людях неуверенность. Люди устали от нервного напряжения. Обоюдная ярость доходила до крайности. Все ужасы гражданской войны становились явью. Народ начинал терять равновесие, обвинять Центральную Раду, что она, стремясь удержаться, отдает город на растерзание. Артиллерия действительно разрушала дома, ночью пылали пожарища.

Так прошло десять дней. Совет Народных Комиссаров непрерывно оповещал «всем, всем, всем», что Киев захвачен войсками Ю. Коцюбинского, Центральная Рада разбита и бежала, власть перешла «к советской республике», но Киев продолжал бороться. Мужество горстки патриотов преодолевало все трудности, выдерживало все удары предательства и малодушия. Только 25 января, когда мирный договор с центральными государствами был обеспечен, украинское правительство, не желая дольше подвергать столицу разрушению, распорядилось вывести артиллерию и войска из центра Киева на окраину, а свое место пребывания перенесло в Житомир. На протяжении 26—27 января Киев был оставлен и перешел в руки большевиков, как пришлых, так и местных, которые с первых дней устроили позорную резню, расстреливая всех, кто имел удостоверение украинского правительства, всех, в ком можно было подозревать украинца. Они похвалялись, что в эти дни было расстреляно пять тысяч украинцев. Эта цифра завышена, более осторожные подсчеты показывают около двух тысяч, но величина этой цифры не играет роли — более важным является принципиальная оценка действительного характера этой войны, которую большевистская сторона представляет борьбой социалистических лозунгов против буржуазии и реакции, а в действительности это была война национальная, направленная на возобновление единой России и на уничтожение сепаратизма — то есть еще более жестокая и бесчеловечная, чем война, которую вело царское правительство, нейтралистские лозунги которого подняли на свое большевистское знамя новые спасители единой и неделимой России — большевики.

Предыдущая - Главная - Следующая