На гланую

 

Часть первая.
До основания Киевского государства

Часть вторая
Эпоха государственной жизни

Часть третья
Литовско-польская эпоха

Часть четвертая
Козацкая эпоха

Часть пятая
Упадок козачества в украинской жизни

Часть шестая
Украинское возрождение

  1. Присоединение Галиции и Буковины к Австрии
  2. Конец Польши и присоединение Правобережной Украины к России
  3. Начатки возрождения в Западной Украине
  4. Начатки возрождения в Восточной Украине
  5. Идеи народности. Начатки сознательного демократизма
  6. Украинские кружки в российской Украине в 1830—1840-х годах
  7. Кирилло-Мефодиевское братство
  8. Галицкое возрождение и 1848 год
  9. 1848 год в Буковине и венгерской Украине и реакция 1850-х годов
  10. Новое движение в российской Украине
  11. Народничество и москвофильство в Галиции и на Буковине
  12. Киевская громада и указ 1876 года
  13. Украинская работа на галицкой почве в России в 1880-х годах
  14. Политическое движение в австрийской Украине и его национальный подъем в 1890—1900-х годах
  15. Первое раскрепощение российской Украины
  16. Перед войной
  17. Уничтожение украинства во время войны
  18. Российская революция и освобождение Украины
  19. Борьба за автономию Украины и федеративное устройство
  20. Украинская Народная Республика
  21. Украина самостоятельная
  22. Киевское восстание
  23. Война за независимость

 

 

Михаил Грушевский. Иллюстрированная история Украины

УКРАИНСКОЕ ВОЗРОЖДЕНИЕ

129. Первое раскрепощение российской Украины

В России в 1890-х годах тоже понемногу ослабевали цензурные притеснения украинского слова и стала возможной более живая литературная и издательская работа. «Благотворительное общество для издания дешевых книг», основанное в Петербурге, где меньше ощущалось «усердие» местных цензурных комитетов, достаточно энергично принялось за издание популярных книжек для народа из разных областей знании. В Киеве издательский кружок «Вік» взялся издавать украинскую беллетристику. Обозначился ряд авторов — Коцюбинский, Гринченко, Самийленко, Крымский, которые внесли новые темы, новые краски в украинскую литературную жизнь и придали новый блеск и силу литературному языку. Заметно развился театр. Его репертуар за это время обогатился рядом ценных пьес, преимущественно произведениями Карпенка-Карого (Тобилевича), умевшего в рамках дозволенного цензурой расширить круг тем, введя в них некоторые социальные мотивы из современной народной жизни. Достойно поддерживал славу украинской музыки Николай Лысенко. Наконец — уже в начале девятисотых годов — появляются первые опыты украинского стиля в пластике (важнейшее и значительнейшее творение своего времени — дом полтавского земства, работа выдающегося украинского художника и архитектора Василия Кричевского).

Еще более важное значение имело оживление национальное и политическое, которое обозначается в украинском обществе уже с 1890-х годов и становится весьма заметным в 1900-х годах.

Запреты украинского языка на археологических съездах 1899 и 1903 годов вновь возбудили споры о культурной правомочности украинского языка, о рамках и задачах украинской культуры. Успехи культурного и национального движения, сделанные на галицкой почве с участием российских украинцев, высоко поднимали уровень их борьбы и в России. Украинство ставит своей целью объять национальную жизнь во всей полноте. Вместе с тем наравне с партийной борьбой в Галиции появляются зачатки партийного группирования в российской Украине, борьбы и полемики различных общественных и политических течений.

Идеи Драгоманова и галицкое радикальное движение находят отклик, особенно у представителей младшего поколения, уже с 1890-х годов. В отношении культурничества и лояльности старших нарастает все более ощутимая оппозиция. «Украинофильство» приобретает в ее устах оттенок укоризны — этим словом обозначают поверхностное, не продуманное до конца отношение к украинским национальным потребностям, непонимание политических и социальных задач, вытекающих из национального постулата, сужение национальных задач и оппортунизм в отношении к правительству. На этой почве «украинцы» все резче и резче отмежевываются от «украинофилов», несмотря на всю свою неоднородность. В 1897 году сделана первая попытка организовать эти «украинские» элементы во всей Украине на почве борьбы за украинские национальные права. Элементы были слишком разнородны, чтобы объединиться в общей программе или в общей активной политике, но, начиная с этого времени, новая организационная связь между ними не прерывается до нынешней революции. Попытка придать форму партийной организации, как «демократической» (1904), потом «радикально-демократической» (1905) украинской партии, не удалась по причине неоднородности объединенных в этой организации граждан. Она вернулась к роли межпартийной организации, собранной на платформе автономии Украины в федеративной Российской державе и названной впоследствии Товариществом украинских прогрессистов (ТУП). Не более успешными были попытки объединения и более радикальных с политической или социальной точки зрения элементов — начиная от весьма хаотичной Революционной украинской партии (1900), которая объединила определенные радикально-политические элементы из молодежи, и до более выразительных организаций, таких как Украинская радикальная партия, с умеренной народно-социалистической окраской, и Украинская социал-демократическая народная партия (1905), которая в общую социал-демократическую программу вносила национальные поправки. Обстоятельства складывались так, что не способствовали политическому разобщению и соперничеству, наоборот, склоняли сознательные украинские элементы к объединению под общими лозунгами, помогающими не рассыпаться во всеобщем российском движении. Но подъем и движение в них были очевидны.

С началом девятисотых годов это движение становится очень заметным. Неудачная русско-японская война и времена «доверия правительства к общественности» разбудили его еще больше и увлекли украинских граждан в общий вихрь российского освобождения. На очереди оказались вопросы перестройки Российского государства: специальные украинские интересы отошли на второй план. Группировка российских партий увлекала и делила на аналогичные партии и украинское общество. Крестьянство было увлечено земельным вопросом, интеллигенция — политическим. Среди всеобщего этого волнения небольшие в то время группы организованной украинской общественности пытались с помощью прессы, петиций, резолюций и т. д. добиться постановки украинского вопроса — национального равноправия для украинцев, а прежде всего отмены запрета на украинское слово, и для этого старались объединить сознательные элементы, чтобы общими усилиями обратить внимание на это дело.

В декабре 1904 года кабинет министров специально занялся украинским вопросом и пришел к убеждению, что украинское движение «не содержит в себе сколько-нибудь серьезной опасности», которая бы оправдывала запретительные меры правительства и тот вред, какой запрет украинских книг наносит крестьянству. Опрошенные им государственные органы высказались в том же духе, а Петербургская академия выступила с пространной авторитетной запиской по делу украинского языка. В ней вскрывалась лживость расхожего мнения, будто литературный великорусский язык — язык общерусский, который для украинцев может служить таким же родным языком, как и для великороссов, поэтому нет необходимости развивать украинский. Несмотря, однако, на все эти разъяснения, дело затянулось, и правительство так и не издало специального закона об отмене запрета украинского слова: они были упразднены сами собой общими законами: изданные осенью 1905 года новые правила в отношении периодических изданий открыли украинцам возможность издавать газеты и журналы на украинском языке, а правила, касающиеся непериодических изданий (в апреле 1906 г.), сняли все ограничения с книг «на иностранных и инородческих языках», в том числе и с украинского языка.

Правда, в действительности и после этого над украинской книгой и прессой не переставал довлеть более пристальный и подозрительный надзор. На украинском языке регулярно каралось и запрещалось то, что свободно проходило на русском языке. Украинское слово продолжало звучать для администрации, как нечто враждебное и зловещее, и она искала в нем какую-то угрозу, призыв к бунту и восстанию. Его способность проникать в тайные глубины народа, пробуждать в нем сознание и вызывать созвучные настроения безмерно пугали ее. Оставаясь госпожой края, она не жалела своих средств против него. На украинские газеты издавались всевозможные специальные запреты, каких не знали издания на других языках: их не только запрещали выписывать служащим людям или наказывали за подписку, но и просто приказывали почтам или сельским управам не выдавать адресатам по селам, а самые издания уничтожали денежными штрафами, арестами редакторов, закрытием типографий, где они печатались, или просто закрывали газеты без всяких мотивов.

Более важным, однако, было то, что в принципе украинское печатное слово было уравнено с русским и тем открыта ему, хотя и в узких рамках и с вечным риском наказаний, дорога распространения и развития.

В делах политических и общественных царский манифест 17 октября 1905 года с обещаниями политической свободы и конституционного строя открыл большие перспективы, и трудно было предположить, как мало на самом деле из них осуществится.

Большие надежды возлагались на I Думу, созванную весной 1906 года. Среди крестьянских и интеллигентских депутатов ее нашлось немало людей, настроенных в отношении украинства более или менее благосклонно, и из них сформировалась достаточно большая украинская фракция, которая могла бы сыграть немалое значение в дальнейших совещаниях Думы. Но Думу распустили раньше, чем эта фракция соответственно подобралась — из людей преимущественно мало знакомых с украинскими делами, которые лишь здесь, в Думе, имели возможность серьезно задуматься над нуждами украинской жизни. Сознательные украинцы, которые составляли основу фракции, стояли на позициях кирилло-мефодиевских традиций, принятых современными украинскими организациями. В своей декларации, опубликованной тогда же, они заявляли, что принимают федерацию как наиболее соответствующую форму государственного устройства, а в данный момент добиваются национально-территориальной автономии для Украины и для других национальных территорий России — краевого украинского сейма и связанных с ним органов администрации и контроля, с широкими правами в законодательстве, в управлении финансами и краевым земельным фондом, организации образования и дел духовных, общественной безопасности и экономических средств. Программа эта, однако, не могла быть сколько-нибудь развита перед Думой, поскольку и вынесена была незадолго до ее роспуска. То же самое повторилось во II Думе, век которой был тоже коротким: украинская фракция еще не вышла из организации, а Дума уже была распущена. Ну а в III Думу, созванную на основании нового избирательного закона, крестьянство уже не могло послать самостоятельно избранных депутатов, и украинское село — единственный элемент, на который можно было возлагать надежды, осталось, собственно, без представителей. В результате за все десять лет думское законодательство не дало украинской жизни ничего. Даже для введения украинского языка в народной школе в III Думе не нашлось большинства, как для некоторых иных инородческих школ.

В этом отразилась неблагосклонная настроенность в отношении украинства правительственных кругов, занявших враждебную украинскому национальному движению позицию. После принятия избирательного закона 1907 года (на то сознательно и направленного), они всегда имели в Думе правительственное большинство и имели возможность влиять на думское законодательство. В украинском вопросе это было тем легче, что и консервативные, и либеральные, и даже социалистические круги российские к украинству относились очень неприязненно, и элементы, сколько-нибудь благосклонные к национальной свободе, гибли без следа в этой в целом неблагосклонной массе. Собственно, тот провал украинского языка в народной школе и в управленческом (судебном) употреблении показал это очевидно: право народного языка в школе признано за поляками, литовцами, латышами, эстами, татарами, мелкими кавказскими народами, но украинцев и белорусов от этого права отлучили (1910).

Таким образом, развеялись надежды тех, которые после манифеста 17 октября думали, что с развитием конституционной жизни в России украинская жизнь сможет развиваться свободно и правильно. Но она, хотя и встречая страшные преграды, все-таки непрестанно развивалась. Десятилетие 1905—1914 годов, несмотря на все разочарования, запреты и гонения на украинство, отмечено было значительным прогрессом, принесло важные и ценные достижения, которые глубоко врезались в жизнь и не могли быть вырваны из нее никакими запретами и гонениями, потому, собственно, что завоеваны были наперекор всяким запретам и преградам. Украинская пресса, которой открыл дорогу манифест 17 октября: газеты «Хлібороб», «Громадська думка» (впоследствии переименованная в «Раду»), «Рідний край», «Село», «Засів», «Рілля» и многие другие, журналы «Вільна Україна», «Нова громада», перенесенный из Львова в Киев «Літературно-науковий вістник», «Українська хата» сделали свое важное дело, несмотря на все бичи и скорпионы административных и судебных наказаний, на всяческие препоны для их подписки и распространения. Эта пресса объединила и связала в одно гражданское целое рассыпанные атомы украинской интеллигенции, выдвинула перед ней основные политические, общественные и национальные требования украинской жизни, а наряду с ними впервые были серьезно поставлены и экономические задачи. Основание «Украинского научного общества» (1907), объединившего в своих изданиях украинские научные силы в разных областях знаний, обозначило требование полноты украинской культуры — не в каком-нибудь «домашнем обиходе» прежнего времени, а во всех областях культурной жизни. Серьезно обоснована потребность в украинской школе.

Самые большие преграды встретились на пути распространения образования и практических знаний в народных массах; «Просвіти», которые организовывались для этой цели в разных городах, в одних местах не разрешались, в других закрывались и вскоре были убиты почти повсеместно. Но популярная литература, которая значительно развилась за это время, охватила широкие народные круги, — и это вскоре себя показало.

Предыдущая - Главная - Следующая