На гланую

 

Часть первая.
До основания Киевского государства

Часть вторая
Эпоха государственной жизни

Часть третья
Литовско-польская эпоха

Часть четвертая
Козацкая эпоха

Часть пятая
Упадок козачества в украинской жизни

Часть шестая
Украинское возрождение

  1. Присоединение Галиции и Буковины к Австрии
  2. Конец Польши и присоединение Правобережной Украины к России
  3. Начатки возрождения в Западной Украине
  4. Начатки возрождения в Восточной Украине
  5. Идеи народности. Начатки сознательного демократизма
  6. Украинские кружки в российской Украине в 1830—1840-х годах
  7. Кирилло-Мефодиевское братство
  8. Галицкое возрождение и 1848 год
  9. 1848 год в Буковине и венгерской Украине и реакция 1850-х годов
  10. Новое движение в российской Украине
  11. Народничество и москвофильство в Галиции и на Буковине
  12. Киевская громада и указ 1876 года
  13. Украинская работа на галицкой почве в России в 1880-х годах
  14. Политическое движение в австрийской Украине и его национальный подъем в 1890—1900-х годах
  15. Первое раскрепощение российской Украины
  16. Перед войной
  17. Уничтожение украинства во время войны
  18. Российская революция и освобождение Украины
  19. Борьба за автономию Украины и федеративное устройство
  20. Украинская Народная Республика
  21. Украина самостоятельная
  22. Киевское восстание
  23. Война за независимость

 

 

Михаил Грушевский. Иллюстрированная история Украины

УКРАИНСКОЕ ВОЗРОЖДЕНИЕ

126. Киевская громада и указ 1876 года

С началом 1870-х годов цензура для украинских книг в России стала несколько снисходительнее, и репрессии до некоторой степени ослабели; снова явилась некоторая возможность литературной и научной деятельности. Центром украинского движения становится Киев, где за последние десятки лет, после разгрома кирилло-мефодиевцев, наросли новые культурные силы из воспитанников здешнего университета. Деятельность этой киевской громады, в отличие от петербургской, направлена была главным образом не на общественные вопросы, а в сторону научную: на обоснование украинства исследованиями прошлой и современной жизни украинского народа. В этом направлении работали такие выдающиеся ученые, как историки Антонович и Драгоманов, этнографы Чубинский и Рудченко, филологи Житецкий и Михальчук и др. Им удалось получить разрешение на основание здесь, в Киеве, отдела географического общества (1872), и он сделался центром, вокруг которого стали сосредоточиваться культурные украинские силы.

Просуществовал он недолго, но для пробуждения украинских научных интересов и вообще украинского сознания в местном гражданстве сделал много. Российский археологический съезд, состоявшийся в то время (1874) в Киеве и разбудивший в публике большой интерес, проведен был преимущественно местными украинскими силами и представил общественности разные принципиальные моменты украиноведения, поставив ребром вопросы древности, историчности разных сторон украинской жизни. Это был настоящий праздник украиноведения.

Наряду с этим оживает и украинская литература. В конце 1860-х и в 1870-х годах появляются талантливые писатели и поэты — такие как Руданский, Нечуй-Левицкий, Мирный, Конисский, Михаил Старицкий, Нечуй-Левицкий, Мирный, Конисский закладывают фундамент социального украинского романа, разворачивают широкую панораму народной украинской жизни в новых, раскрепощенных условиях — на месте старой крепостной, изображенной Шевченком и Вовчком.

Николай Лысенко закладывал основы украинской музыки своими сборниками песен, композициями и чудесными концертами. Первые представления его опер — «Чорноморців» и «Різдвяної ночі» — произвели глубокое впечатление, став новой страницей в истории украинской культуры. Постепенно поднимается украинский театр и, несмотря на все препятствия со стороны цензуры и администрации, чрезвычайно оживляет общество, его интеллигентские и полуинтеллигентские слои.

Наряду с блестящими успехами в области высшей украинской культуры — науки, литературы и искусства — очевидно проигрывало все то, что делалось в области социальной и политической. Киевское общество заново связало прерванную правительством нить народнических предприятий и внесло ценные вклады в народную популярную литературу. Она базировалась на почве кирилло-мефодиевской идеологии и развивала ее программу. Но современное социально-политическое, революционное движение, которое разрасталось в среде русской молодежи и в значительной мере захватывало украинскую молодежь, встречалось с довольно решительной оппозицией киевского общества. Его отпугивал российский государственный централизм этих революционных групп, невнимательное отношение к национальному вопросу вообще и особенно украинскому, а также склонность к терроризму и неразборчивой тактике. Некоторые из лидеров киевского общества сознательно и последовательно обращали внимание украинской общественности, и особенно молодежи, на культурную сторону украинского дела, пренебрегая политической, чтобы отвлечь украинцев от участия в российских революционных движениях, чем вызывали неудовольствие самих же украинцев таким односторонним «культурничеством».

Таким односторонним культурником, и то в очень тесных рамках (так называемого «домашнего употребления»), отрекаясь от высших проявлений культуры, выступал под старость заслуженный кирилло-мефодиевец Костомаров. В киевском обществе наиболее яркими представителями идейного разлома 1870— 1880-х годов стали духовные вожди его Антонович и Драгоманов, товарищи и сотрудники (их общим делом было издание «Исторических песен украинского народа», 1874— 1875 годов, на русском языке, важнейшее дело киевского научного общества) — позднее идейные антагонисты. Антонович был наиболее авторитетным и уважаемым представителем своего направления, решительно отмежевался он от российских революционно-социалистических течений и выдвинул на первый план потребности национального самосознания украинского народа и возможно большего национального отмежевания. Как авторитетный историк Украины он имел большое влияние. Драгоманов же в то время, то есть в 1870-е годы, еще не очень решительный в национальных украинских притязаниях, признавая, например, общее и для украинцев универсальное значение великорусской литературы и культуры, настойчиво выступал против переоценки национальной стороны украинского вопроса: признавал национальность только формой, в которую должно быть влито общеевропейское прогрессивное и социалистическое демократическое содержание («космополитизм в целях, национализм в формах и методах»). По его мнению, украинское движение должно было идти от низов, от удовлетворения своей «плебейской» публики, опираться на социалистические задачи, на интересы народных масс и с ростом их — как «плебейская нация» — ставить перед собой все более высокие культурные цели. Украинство, на его взгляд, должно было быть социалистическим, не иначе, и с этой точки зрения он настаивал на общности с социалистическими российскими течениями — хотя решительно выступал и против терроризма и всякой неразборчивости в средствах (его лозунг: «Для чистого дела нужны чистые руки!»), и против централизма и государственной недальновидности («якобинства») российских социалистов (против этого направлено главное его классическое произведение «Историческая Польша и великорусская демократия» (1881) — против польских и российских революционных претензий на Украину.

Эти мысли, проводимые Драгомановым с воодушевлением и талантом в позднейших работах, 1880-х и 1890-х годов, имели большое влияние на дальнейшее развитие украинской политической мысли. Но в тот период, в 1870—1880-х годах, киевские круги отдавали предпочтение более умеренным культурническим течениям.

Несмотря на это, деятельность киевских граждан послужила поводом правительству к новым мерам против украинства. Свою роль здесь сыграли черниговские помещики Ригельман и его свояк Юзефович, который выполнял миссию охранителя российских государственных интересов на Украине. Поссорившись с лидерами киевского общества, Юзефович регулярно посылал правительству донесения, пугая его успехами украинского «сепаратизма» (как это тогда называлось), доказывая, что украинцы развивают свой язык и литературу для того, чтобы отделиться от России. В начале 1875 года была направлена специальная комиссия по этому делу, в которую включили и Юзефовича. Он представил этой комиссии украинство как польско-австрийскую интригу, имеющую целью оторвать Украину от России. Представители цензуры со своей стороны подтверждали, что украинское писательство имеет тайные цели — отделение Украины от России. Причем особенную опасность уже тогда видели в украинстве галицком, не связанном цензурными российскими ограничениями и настроенном резко и враждебно к российскому правлению из-за его запретительных мер по отношению к украинству.

Комиссия решила внимательнейшим образом следить за галицкими изданиями, не допуская в Россию ничего такого, что могло бы влиять на развитие украинской жизни, поддерживать деньгами и другими способами москвофильские издания, москвофильское движение в Австрии и предпринять все возможное, чтобы задушить украинское движение в России. Было закрыто киевское отделение географического общества, а весной 1876 года вышел указ против украинского слова вообще: на украинском языке разрешено было печатать только исторические памятники, из новой литературы — беллетристические произведения (стихи, рассказы, пьесы), да и то русским правописанием и под строжайшим надзором; украинские концерты, представления, чтения запрещены были совсем.

Уже сами по себе эти запреты были тяжелы, а к тому еще цензура проявляла чрезмерное усердие, и какое-то время украинские книги не пропускались совсем — разве что случайно, по недосмотру. Доходило до курьезов: вычеркивали украинские слова из рассказов, написанных по-русски, требовали, чтобы на концертах украинские песни исполнялись в русских или французских переводах и т. д. Вскоре, однако, само начальство киевское и харьковское обратилось к правительству с тем, что заведенные порядки слишком жестки и без нужды дразнят общественность. После этого обращения были сделаны кое-какие послабления, например разрешены украинские концерты и представления, хотя и с ограничениями; несколько ослаблена была книжная цензура; пропущены, хоть и с немилосердными сокращениями, несколько литературных альманахов («Луна», «Рада», «Нива»), которые заменили собой литературный журнал, не разрешенный ни в коем случае. Принципиальные же запреты и ограничения остались в силе.

Предыдущая - Главная - Следующая