На гланую

 

Часть первая.
До основания Киевского государства

Часть вторая
Эпоха государственной жизни

Часть третья
Литовско-польская эпоха

Часть четвертая
Козацкая эпоха

Часть пятая
Упадок козачества в украинской жизни

Часть шестая
Украинское возрождение

  1. Присоединение Галиции и Буковины к Австрии
  2. Конец Польши и присоединение Правобережной Украины к России
  3. Начатки возрождения в Западной Украине
  4. Начатки возрождения в Восточной Украине
  5. Идеи народности. Начатки сознательного демократизма
  6. Украинские кружки в российской Украине в 1830—1840-х годах
  7. Кирилло-Мефодиевское братство
  8. Галицкое возрождение и 1848 год
  9. 1848 год в Буковине и венгерской Украине и реакция 1850-х годов
  10. Новое движение в российской Украине
  11. Народничество и москвофильство в Галиции и на Буковине
  12. Киевская громада и указ 1876 года
  13. Украинская работа на галицкой почве в России в 1880-х годах
  14. Политическое движение в австрийской Украине и его национальный подъем в 1890—1900-х годах
  15. Первое раскрепощение российской Украины
  16. Перед войной
  17. Уничтожение украинства во время войны
  18. Российская революция и освобождение Украины
  19. Борьба за автономию Украины и федеративное устройство
  20. Украинская Народная Республика
  21. Украина самостоятельная
  22. Киевское восстание
  23. Война за независимость

 

 

Михаил Грушевский. Иллюстрированная история Украины

УКРАИНСКОЕ ВОЗРОЖДЕНИЕ

121. Кирилло-Мефодиевское братство

Круг людей, объединивших лучших, талантливейших украинских граждан, назвался товариществом св. Кирилла и Мефодия, по имени славянских просветителей, коротко — братством (так упоминает его Шевченко в одном из писем). Целью его было освобождение славянских народов, в том числе и украинского, и создание славянской федерации. Каждый славянский народ имел бы право создать самостоятельную демократическую республику, общими делами которой правил бы общий славянский собор, куда все славянские народы представляли бы своих депутатов. Братчики предполагали, что Киев будет центром этой славянской федерации и представители славянских народов откроют свой собор там, где когда-то собиралось свободное киевское вече, чтобы под звуки софийского колокола возвестить миру правду, свободу и равенство.

Это была дань, которую братчики отдавали идеям славянского возрождения и освобождения, славянскому романтизму и которая была близка с идеями упомянутых «Соединенных славян» 1820-х годов. Для украинской жизни, для политического развития украинского общества гораздо большее значение имело то социальное и политическое содержание, которое братчики вкладывали в эти славянские рамки, и те истоки, которые они находили в украинской старине, в украинских традициях, могущих стать основой свободы, равенства, народовластия, на которые опирался бы новый строй Украины и всего славянства.

В этом братство не имело единого мнения. В нем были такие люди, как Шевченко, — настроенные враждебно ко всему, что угнетало украинский народ: к царскому деспотизму, помещичьей власти, всякому социальному и духовному насилию и несправедливости, готовые добиваться коренного уничтожения всего этого и обновления жизни до самых основ, вплоть до применения насилия, восстания и переворота. Но гораздо больше было умеренных украинских патриотов, романтиков национальности, гуманно настроенных по отношению к народным массам, но противников резкой насильственной тактики — они исповедовали культурологические методы работы: через просветительские общества, издание и распространение среди народа популярных книг, убеждение помещиков в необходимости народного образования и общего улучшения сельской жизни. По этому поводу возникали горячие дебаты, острые споры, в процессе которых сглаживались наиболее резкие противоречия и вырабатывалась приемлемая программа политической работы. В поэзиях Шевченка 1845 года, особенно в его «Послании к землякам», мы находим отголоски горячих споров с национальными романтиками, которые идеализировали современную народную жизнь и былую славу Украины, соблазнялись «современными огнями», славянофильством и западноевропейскими теориями. И не видели того, что было главным для Шевченка, — страшной несправедливости по отношению к народу, социального горя, исторических грехов украинских помещиков перед своим народом:

 

І Коллара читаєте з усієї сили,

І Шафарика, і Ганка, і в слов'янофіли

Так і претесь... І всі мови слов'янського люду —

Всі маєте, а свої дастьбі... Колись будем

І по-своєму глаголать, як німець покаже

Та до того й історію нашу нам розкаже.

 

Это «славянофилам», а вот что романтикам украинской народности:

 

Заговорили

Так, що й німець не второпа, учитель великий,

А не те, що прості люде. А гвалту! а крику!

«І гармонія, і сила, музика, та й годі.

А історія... Поема вольного народа!

Що ті римляне убогі! Чортзна-що — не Брути!

У нас Брути! І Коклеси! Славні, незабуті!

У нас воля виростила, Дніпром умивалась,

У голови гори слала, степом укривалась!»

Кров'ю вона умивалась, а спала на купах,

На козацьких вольних трупах, окрадених трупах!

Подивіться лишень добре, прочитайте знову

Тую славу. Та читайте од слова до слова...

Все розберіть... та й спитайте тойді себе: що ми?..

Чиї сини? яких батьків? Ким? за що закуті?..

То й побачите, що ось що ваші славні Брути:

Раби, подножки, грязь Москви,

Варшавське сміття — ваші пани,

Ясновельможнії гетьмани.

 

В этих протестах очевидны и крайности, в которые Шевченко впадал, показывая как главное историческую неволю Украины и современную несправедливость по отношению к крестьянству. Его голос не был одиноким, среди младших членов кружка были такие же люди, для которых центром всего была несправедливость по отношению к крестьянству и которые не могли простить ее ни царизму, ни помещичьей интеллигенции, невзирая на весь ее малороссийский патриотизм.

Исторические традиционные ценности украинской жизни особенно подчеркивал в братстве Костомаров, наибольший авторитет в этой области. Исключительный интерес в этом смысле представляет подготовленная им агитационная брошюра (захваченная жандармами и поэтому не распространенная): «Книга битія українського народу». В ней очень оригинально смешивается украинская идеализация своего прошлого — освободительных устремлений народных и козацких — с славянофильской идеализацией славянства в противопоставлении германо-латинскому миру и с горячим революционным протестом против царизма, помещичества и всякой социальной несправедливости. Украинская народная стихия представляется самым точным выражением истинного славянства, не испорченного германо-латинскими влияниями, которые сказались на Польше и западном славянском мире, и византийско-татарскими, искалечившими великорусскую жизнь (прививши ей царизм и казенное православие). Украинское народное движение XVI—XVII в. сбросило с себя всякие внешние вредные влияния: братства вернули религиозную жизнь Украины к чистому апостольскому христианству, а казаччина — к старым славянским основам демократии: свободе, равенству, братству. Украина, пишет Костомаров, не любила ни царя — как Московия, ни помещика — как Польша, и создала у себя козачество, то есть братство: «вступая туда, каждый становился братом других, кем бы он ни был до этого, помещиком или холопом, был бы только христианином, и все козаки были равны между собою: старшина выбиралась на совете и должна была служить всем по слову Христову, принимая должность как повинность, и не было среди казаков никакого господского высокомерия и чинов.

Козачество росло изо дня в день, со временем все люди на Украине стали бы козаками, то есть свободными и равными, и не было бы на Украине ни царя, ни помещика, кроме Бога единого, и по примеру Украины это случилось бы и в Польше, и в других славянских землях». Но польские помещики, увидевшие, как возрастает козачество — что скоро все станут козаками, то есть вольными, прибегли ко всевозможному насилию. Козачество восстало и в борьбе против Польши обратилось за помощью к Москве. Но Москва и Польша поделили Украину между собой и вместе уничтожили украинское козачество и задушили украинскую свободу.

«И пропала Украина — но это только кажется. Не пропала она, потому что не хотела знать ни царя, ни помещика, и хоть был царь над ней, но чужой, были помещики, но чужие, а хотя бы и украинской крови были эти выродки, однако они не поганят своими подлыми устами украинского языка и не называют себя украинцами. А истинный украинец, будь он простого рода или господского, не должен любить ни царя, ни помещика, а должен любить одного Бога».

«Украина встанет из своей могилы и взовет снова к братьям-славянам, и услышат они зов, поднимется Славянщина, и не останется в ней ни царя, ни князя, ни графа, ни герцога, ни сиятельства, ни превосходительства, ни помещика, ни боярина, ни мужика ни холопа, ни в Великой России, ни в Польше, ни на Украине, ни в Чехии, ни у хорутан, ни у сербов, ни у болгар. И Украина будет независимой республикой в славянском союзе. Тогда скажут все народы, указывая на то место, где на карте будет нарисована Украина: «Вот камень, отброшенный зодчим - а он лег в основу всего».

Осуществлять это великое дело и взялось братство. Один из его молодых членов, В. Белозерский, писал: «Ни политическая самостоятельность, ни свободное выражение мыслей и чувств, ни сам язык не находят защиты у закона. Все осуждено на уничтожение, все душится самоволием. В таком страшном положении пребывает наша свет-Украина, что заслужила вечное уважение своими горькими страданиями за правду. Присоединенная на основе своих собственных прав, она терпит множество обид. Права ее забыты, и теперь не как сестра единоверного народа, а как невольница вынуждена она сносить все, что только есть обидного в жизни. Ее доля, ее будущность взвешивается Богом, но если надолго задержатся теперешние порядки, когда ничто украинское не уважается, когда на нас налагается чужое ярмо, и мы, Боже, как чужаки в своей старой отчизне, в своей собственной вотчине, то Украина потеряет свой вековечный народный образ. И мы заслужим это, если будем равнодушны и будем спокойно наблюдать, как на наших глазах убивают наибольший дар божий — жизнь народа с его духом, идеей и целью, к которой она должна стремиться. Как верные сыны своей родины, воодушевленные желанием всякого добра ей, мы должны идти к осуществлению в ней божьей правды, царства свободы, братской любви и народного благосостояния. Однако ясно, что отдельное существование ее (Украины) невозможно: она будет меж несколькими огнями, будет под давлением и может подвергнуться худшим испытаниям, нежели те, которые перетерпели поляки. Единственное средство утвердить свои права, принятое разумом и поддержанное сердцем, состоит в объединении славянских племен в одну семью, под охраной закона, любви и свободы каждого».

«Исходя из того, что целью братства будет возвращение славянским народам их самостоятельности и моральной свободы, каждый член обязан заботиться о распространении правильных идей о свободе, основанной на христианской проповеди и народном праве. Имея в виду, что эта свобода может быть достигнута нами и другими порабощенными народами только при условии объединения славян в одну державу, базирующуюся на уважении каждой народности, — члены обязаны распространять сведения о славянах и праве каждого их племени на самостоятельность, пробуждать любовь к славянам и их народности и искоренять всяческие недоразумения между племенами, но распространять знания, которые пробуждают сознание народности и братства».

Вместе с вполне ясными политическими, социальными и национальными взглядами видим у членов кружка все-таки очень много пустой фразеологии на моральные и религиозные темы — они не могли так просто избавиться от этого наследия своего времени. Тем не менее в уставе братства, в «правилах» для его членов, в обращениях к украинцам и соседним народам — великороссам и полякам, находим много ценного и важного для того времени: требование освобождения крестьян, уничтожения всякого неравенства, сословных различий, классовых привилегий, горячий протест против деспотического российского строя, против эксплуатации народных трудящихся масс, — что производило сильное впечатление в те глухие времена. Братство формировалось постепенно на протяжении 1846 — и начала 1847 года, завоевывало себе сторонников среди лучших людей тогдашнего общества; один из участников рассказывает, что до провала братства в нем было до сотни членов.

Выйти из этой подготовительной стадии и перейти к активной работе Кирилло-Мефодиевское братство не успело, так как было раскрыто еще в момент своего образования: на Рождество 1846 года были подслушаны разговоры братчиков студентом, который подал на них донос; в марте и апреле у братчиков произвели обыск и арест. Когда выяснилось, что братство раскрыто в момент формирования, жандармерия осталась весьма довольна таким доказательством своей бдительности, и это повлияло на то, что наказания для братчиков были запланированы небольшие в сравнении с тем грандиозным значением, которое приписывала администрация этой украинской организации. Продержав кого больше, кого меньше в крепостях, братчиков разослали по далеким от Украины местам, лишив возможности работать так, как им хотелось. Наиболее тяжелая кара постигла Шевченка: его отдали в солдаты и выслали в закаспийскую пустыню, запретив писать и рисовать. Эта страшная ссылка и тяжелая солдатская жизнь надломили его творческую натуру в самом расцвете и разбили поэта физически. Тяжко сказались эти карательные меры на творческой работе также и других братчиков, представлявших лучшие украинские силы того времени. На украинскую мысль, на украинское слово начались невиданные дотоле гонения. Запрещались и уничтожались изданные перед тем книги, даже такие слова, как Украина. Малороссия, Гетманщина, считались преступными. Украинское движение притихло. Но идеи кирилло-мефодиевских братчиков оставили глубокий след, они жили дальше и пробуждали политическую и социальную украинскую мысль. Особенно поэзии Шевченка, которые распространялись в рукописях, пересказывались по памяти, оказывали огромное влияние. От Кирилло-Мефодиевского братства ведет свою историю все новое украинское политическое движение.

Предыдущая - Главная - Следующая