На гланую

 

Часть первая.
До основания Киевского государства

Часть вторая
Эпоха государственной жизни

Часть третья
Литовско-польская эпоха

Часть четвертая
Козацкая эпоха

Часть пятая
Упадок козачества в украинской жизни

Часть шестая
Украинское возрождение

  1. Присоединение Галиции и Буковины к Австрии
  2. Конец Польши и присоединение Правобережной Украины к России
  3. Начатки возрождения в Западной Украине
  4. Начатки возрождения в Восточной Украине
  5. Идеи народности. Начатки сознательного демократизма
  6. Украинские кружки в российской Украине в 1830—1840-х годах
  7. Кирилло-Мефодиевское братство
  8. Галицкое возрождение и 1848 год
  9. 1848 год в Буковине и венгерской Украине и реакция 1850-х годов
  10. Новое движение в российской Украине
  11. Народничество и москвофильство в Галиции и на Буковине
  12. Киевская громада и указ 1876 года
  13. Украинская работа на галицкой почве в России в 1880-х годах
  14. Политическое движение в австрийской Украине и его национальный подъем в 1890—1900-х годах
  15. Первое раскрепощение российской Украины
  16. Перед войной
  17. Уничтожение украинства во время войны
  18. Российская революция и освобождение Украины
  19. Борьба за автономию Украины и федеративное устройство
  20. Украинская Народная Республика
  21. Украина самостоятельная
  22. Киевское восстание
  23. Война за независимость

 

 

Михаил Грушевский. Иллюстрированная история Украины

УКРАИНСКОЕ ВОЗРОЖДЕНИЕ

119. Идеи народности. Начатки сознательного демократизма

В XVIII в. в Западной Европе начало нарастать так называемое романтическое народничество: от переделок тем античной литературы и подражаний им писатели обращаются к своим, местным традициям; начинают тщательно собираться народные предания, и народное творчество привлекает особенное внимание. Раньше к нему не относились серьезно, его произведения считались грубыми, не удовлетворяющими просвещенного вкуса, теперь же начинают высоко ценить их своеобразную красоту. Это направление, в особенности из Англии и Германии, распространилось среди западных славян, вызвало и там интерес к народному творчеству, к простонародному слову. Затем такой же интерес, вместе с влияниями первых славянских сборников и исследований народного творчества, начинает расширяться и в России, среди великорусского общества и обруселого украинского.

Для российских украинцев, как и для галицких, поворот этот имел большое значение. До сих пор они в своем народе видели только темную массу, лишенную всяких культурных средств, осужденную пользоваться крохами просвещения своих более культурных соседей. Поэтому они и не видели никакого будущего перед своим народом, смотрели на украинский язык, быт и нравы как на пережитки старины, может быть, и интересные и дорогие для земляков, но в сущности лишенные всякого значения и в конце концов все-таки осужденные на вымирание.

Автор первой украинской грамматики в России, Павловский, в начале XIX в. называет украинский язык «ни живым, ни мертвым, исчезающим наречием» и свою грамматику мотивирует желанием сохранить формы языка, пока он еще не вымер окончательно. Теперь взгляды на народное слово и творчество резко изменяются. В украинском народе, в его народной словесности обнаруживается неоценённое сокровище, возмещающее недостаток книжной литературы и свидетельствующее о великом духовном богатстве и жизненной силе создавшего его народа. «Знаете ли, — пишет один из первых собирателей, Цертелев, в своей статье, — что сию безыскусственную поэзию предпочитаю я большей части наших (русских) романов, баллад, и даже многим романтическим нашим поэмам». Благодаря оригинальным своим особенностям, красоте и богатству украинский быт, предания, история начинают обращать внимание посторонних: великороссов, поляков, немцев, и это подымает в глазах самих украинцев значение их народной стихии. В новых направлениях романтического народничества их собственная малосознательная привязанность к своему прошлому и современному народному быту находит новое объяснение и освещение и с удвоенною энергией обращает их к изучению народа и его прошлого. Народнические теории и примеры национального пробуждения, начинавшегося тогда у других отсталых славянских народов, указывали пути и направления, каких следовало держаться украинцам. Опыты литературной обработки украинских тем на украинском языке приобретали новое значение и ценность как первые проблески возрождения украинской жизни.

После появления талантливых последователей Котляревского, еще перед выступлением Шевченка, литературная сторона этого возрождения всем близким к нему людям представлялась совершенно обеспеченной. Один из молодых членов харьковского кружка, Срезневский, в своем открытом письме в 1834 году твердо заявляет, что «язык украинский, или, как хотят иные его называть, — малороссийский, это не наречие, а отдельный самостоятельный язык, один из богатейших славянских языков, и его литературная будущность не вызывает никаких сомнений». Глубокомысленный Сковорода, простодушный Котляревский, богатый фантазией Артемовский, всегда шутливый и приятный Основьяненко и некоторые другие не останутся сами: «Язык Хмельницкого, Пушкаря, Дорошенка, Палия, Кочубея, Апостола должен, по крайней мере, передать потомству славу этих великих людей Украины».

Но литературной стороной дело не закончилось! Вместе с тем, как уже было замечено, должны были решительно измениться отношения к народным массам, к их нуждам и интересам. Предыдущее столетие характеризовалось между прочим тем, что новорожденное украинское старшинское «шляхетство» ревностно трудилось над сообщением себе аристократического облика, который должен был возможно ярче оттенить обособленность этой новой аристократии от народа, из которого она вышла. Экономическая борьба вырыла глубокую пропасть между народом и этою новою аристократией, захватывавшею земли и закрепощавшею крестьянство, а культурное обособление довершало их глубокое отчуждение и вражду. Украинский народ резко раскололся на темную народную массу, закрепощенную и лишенную всякой возможности развития и прогресса, и на это панство, называвшее себя украинцами («малороссиянами»), но совершенно оторванное от украинской народной почвы и в своем полном отчуждении от народа не видевшее иного пути, как все теснее сливаться с культурной и национальной великорусской жизнью. Но теперь интерес к украинскому слову и украинской народной поэзии научил интеллигенцию другими глазами смотреть на украинский народ. Эти серые простые крестьяне, крепостные мужики, на которых украинское панство, помазавшись великорусской культурой, до сих пор смотрело очень свысока, оказывалось, обладали драгоценными сокровищами поэзии, являлись творцами произведений, которым знатоки отводили место наряду с высочайшими образцами европейского поэтического творчества. В устах крестьянина уцелела память об украинском прошлом, о козацкой славе, забытой интеллигенцией, и самый язык, в освещении новых взглядов на народную жизнь, являвшийся драгоценным сокровищем, — им тоже обладало только крестьянство. В глазах нового поколения украинской интеллигенции украинский серый люд таким образом стал истинным носителем красоты и правды жизни, к которому надлежало всячески приблизиться, чтобы позаимствоваться от него красотой и правдой, заключенной не только в произведениях народной словесности, но и в самой народной жизни, и в этой последней найти истинное содержание для литературного творчества. А приближаясь к народу, украинская интеллигенция заимствовалась не только памятниками народного творчества, но и находила понимание народной жизни, крестьянской души, мужицких печалей и нужд.

Котляревский в «Наталке Полтавке», Квитка в своих повестях и другие менее заметные писатели в своих произведениях ставят себе задачей открыть благородное содержание мужицкой души, показать, что в тяжелых условиях сельской жизни, под сермяжной оболочкой живут высокие, чистые, человеческие стремления, роднящие украинского мужика с его культурнейшим современником. Украинская литература проникается демократизмом: будит интерес высших интеллигентских слоев к условиям крестьянской жизни, ставит своею задачей защиту человеческих прав крестьянина-крепостного и постепенно приходит к пониманию экономических и социальных нужд и тех общественно-политических мер, которые могли бы привести к улучшению общественного положения закрепощенных, темных, обездоленных народных украинских масс. Этот вопрос о поднятии украинских масс до уровня человеческих отношений становится центральным и главным вопросом украинского возрождения, ввиду того, что высшие слои сошли с национальной украинской почвы и вся надежда украинской жизни лежала на сельских массах, на перспективах их освобождения и духовного развития.

Предыдущая - Главная - Следующая