На гланую

 

Часть первая.
До основания Киевского государства

Часть вторая
Эпоха государственной жизни

Часть третья
Литовско-польская эпоха

Часть четвертая
Козацкая эпоха

Часть пятая
Упадок козачества в украинской жизни

Часть шестая
Украинское возрождение

  1. Присоединение Галиции и Буковины к Австрии
  2. Конец Польши и присоединение Правобережной Украины к России
  3. Начатки возрождения в Западной Украине
  4. Начатки возрождения в Восточной Украине
  5. Идеи народности. Начатки сознательного демократизма
  6. Украинские кружки в российской Украине в 1830—1840-х годах
  7. Кирилло-Мефодиевское братство
  8. Галицкое возрождение и 1848 год
  9. 1848 год в Буковине и венгерской Украине и реакция 1850-х годов
  10. Новое движение в российской Украине
  11. Народничество и москвофильство в Галиции и на Буковине
  12. Киевская громада и указ 1876 года
  13. Украинская работа на галицкой почве в России в 1880-х годах
  14. Политическое движение в австрийской Украине и его национальный подъем в 1890—1900-х годах
  15. Первое раскрепощение российской Украины
  16. Перед войной
  17. Уничтожение украинства во время войны
  18. Российская революция и освобождение Украины
  19. Борьба за автономию Украины и федеративное устройство
  20. Украинская Народная Республика
  21. Украина самостоятельная
  22. Киевское восстание
  23. Война за независимость

 

 

Михаил Грушевский. Иллюстрированная история Украины

УКРАИНСКОЕ ВОЗРОЖДЕНИЕ

117. Начатки возрождения в Западной Украине

Во времена наибольшего, как казалось — окончательного, падения украинской жизни, в конце XVIII в., начинали уже пробиваться первые всходы новой жизни. В Западной Украине они всходили на церковной почве.

В свое время введение унии, по-видимому, окончательно придавило остатки украинской жизни. Унию принимали по малодушию, склоняясь перед угрозами и давлением администрации и шляхты: более упорные принуждались силой. Но затем вырастали новые поколения людей, бывших униатами не вследствие измены своей или малодушия, а потому только, что они родились в унии и для них уния сделалась уже верой народной, украинской. Вводившие унию в тех видах, чтобы она послужила средством к ополячению и окатоличению украинских масс, должны были убедиться в полной ошибочности своих надежд. Так как униатское духовенство и вообще уния не была уравнена в правах с католичеством и осталась низшею, крестьянскою церковью, она неизбежно сделалась атрибутом местной украинской жизни и скоро стала для Западной Украины такой же национальной церковью, какой была до этого православная. И когда австрийское правительство, завладев Галицией, приложило старания к тому, чтобы поднять униатское духовенство из темноты и унижения, в каких оно его застало, то эти мероприятия оказали большое влияние на пробуждение национальной жизни. Австрийское правительство, ввиду глубокого порабощения польской шляхтой украинского населения, изыскивало способы поднять последнее в общественном и культурном отношении. При Марии-Терезии и Иосифе II ограничена была власть помещиков, заведены школы с «местным языком» (украинским) для крестьян и мещан, высшие учебные заведения для духовенства, весьма невежественного и убогого. Начались эти старания с закарпатских украинских земель, как последствие тех движений против унии, которые так обеспокоили правительство (см. гл. 108). Мукачевская епархия была освобождена от подчинения католическому епископу, основан был лицей в Мукачево для приготовления к духовному званию, улучшено материальное положение духовенства. Новый епископ Андрей Бачинский (1772—1809) с своей стороны деятельно занялся просвещением духовенства; здесь, в Мукачево, вокруг него постепенно собралась группа просвещенных по тому времени людей, из которых вышел впоследствии ряд профессоров -русин новооснованного Львовского университета и много других заметных деятелей. После присоединения Галиции заботы правительства распространились и на нее. Сейчас же после присоединения Галиции Мария-Терезия основала в Вене духовную семинарию для униатов; это было оконце в Европу для галицкого украинского общества и действительно имело немалое значение в его дальнейшей жизни. Затем была учреждена семинария во Львове, а при основании Львовского университета в 1784 году по некоторым предметам введено было преподавание на украинском языке; был основан также при университете особый лицей, где бы украинские слушатели подготовлялись к университетским занятиям. Много сделано было также и для подъема благосостояния духовенства; из имущества закрытых монастырей был учрежден «религиозный фонд» для улучшения положения духовенства. Точно так же и на Буковине в недолгий период военного управления положены были ценные начатки новой светской школы, и здешний религиозный фонд, владевший пятой частью всей Буковины (прежними монастырскими и епархиальными имениями), давал огромные средства на культурные цели. Беда была только в том, что в общественных и национальных отношениях этой далекой провинции австрийское правительство разбиралось очень слабо, и как не умело найти настоящей точки в крестьянских отношениях, без конца запутывая дело своими противоречивыми решениями, так и в культурных вопросах очень долго совсем не умело разглядеть украинского элемента, считая румынский язык «местным языком» всей Буковины без различия.

В Галиции оно разбиралось все-таки лучше, но и здесь правительственные мероприятия, направленные к поднятию украинского народа, потом были заглушены влияниями польской шляхты, да и предпринимались сплошь да рядом без надлежащего знания местных условий. Для украинских высших школ и кафедр не нашлось людей, которые бы сумели уловить течения народной жизни, на которых могло бы опереться новое просветительное движение. Наука велась на мертвом языке, преподавались предметы, далекие от жизни, поэтому и эти первые попытки просвещения «на местном языке» не принесли такой пользы, какую могли бы принести. Потом эти университетские преподавания и весь русинский лицей были упразднены, когда из новых гимназий стали выходить украинцы, достаточно подготовленные к слушанию общих курсов. С общей реакцией, начавшейся в Австрии по смерти императора Иосифа (1790), польская шляхта, приобретя влияние и в придворных сферах и среди местной администрации, начинает пугать их россказнями о тяготении галицких украинцев к России и православию и таким образом отвращает правительство от дальнейших мероприятий в интересах украинского населения. Под влиянием поляков вместо украинского языка вводится язык польский — сперва в школах высших типов, а затем и в сельских начальных. Ввиду протестов и представлений униатского духовенства сельским обществам позволено было только основывать свои частные школы с украинским языком, и при этом администрация еще рекомендовала духовенству не особенно склонять крестьян к устройству таких частных школ — чтобы не создавать лишних расходов. Нужно сказать, впрочем, что и само духовенство еще не оценивало всего значения народной стихии в образовании и не использовало тех возможностей, какие открывали ему правительственные мероприятия; набираясь кое-какой культуры, новая интеллигенция, почти исключительно духовная, теряла прежнюю связь с народом, бросала народный язык, не умея применить его к культурному обиходу, в письменности придерживалась старого книжного языка, выродившегося, мертвого и не способного уже к развитию, и, не умея найти национальной почвы для культурного развития, шла за польским элементом, как более культурным.

Однако, несмотря на все ошибки и неумелость правительства и своего собственного общества, сводившие иногда на нет даже самые лучшие намерения, в результате всех стараний получалось все-таки некоторое улучшение. Прежде всего было важно уже то, что исчезло чувство безысходности, охватившее украинское население в эпоху упадка, в XVIII в.; мероприятия австрийского правительства открыли некоторый просвет, разбудили надежды на лучшее будущее и вызвали энергию борьбы за лучшую долю. Уже в начале XIX в. среди нового униатского духовенства, воспитанного в более благоприятных культурных и материальных условиях, появляются просвещенные люди, имеющие в виду не только интересы своей церкви, но и интересы народного просвещения, экономического подъема, развития национальной культуры.

Польские выступления против украинских интересов вызвали на борьбу народные права; надежда на поддержку австрийского правительства окрыляла стремления украинства. Проекты введения польского языка в народных школах вызывают первое сознательное выступление галицкого духовенства в защиту народного языка: митрополит Левицкий под влиянием каноника Могильницкого — самого выдающегося представителя нового духовенства — обратился к правительству с ходатайством, чтобы в народных школах обучение велось на украинском языке. Тогда же школьная комиссия постановила известное нам решение, что для украинского обучения сельские общества могут основывать свои особые школы, — митрополит выступил с протестом против такого отношения к украинскому языку; а Могильницкий приготовил записку в защиту его пригодности и равноправия. Затем он более подробно развил свои мысли в особом трактате: «Ведомость о руском языце» (в Галиции украинский язык по традиции продолжает называться «руским»); это был первый ученый трактат в защиту украинского языка. Одновременно Могильницкий занимался просветительной работой. Им организовано было первое просветительное общество в Перемышле — оно, однако, угасло, встретив всяческие препятствия со стороны польского духовенства и ополяченных униатских монахов-базилиан. Более успешны были его труды по устройству народных украинских школ вместо ополяченных правительственных; в короткое время явились сотни начальных приходских школ и несколько так называемых тривиальных (высшего типа); для приготовления учителей учреждена была учительская семинария в Перемышле; началось составление украинских учебников для этих школ, а вместе с этим возник вопрос об отношениях народного языка к книжному: держаться ли в преподавании старого книжного языка или приближаться к живому народному. По этому вопросу в 1830-х годах возникает полемика между защитниками народной речи и книжного языка, или, собственно, нескольких книжных языков: старого украинского, церковнославянского и российского: спор этот имел большое значение в дальнейшем развитии национального самосознания в этой части Украины.

Так поднималась понемногу новая жизнь на забитой, заброшенной украинской ниве в Западной Украине. Скромны и не блестящи были первые проявления ее, но в тех частях Украины, которые перешли от Польши к России, даже и этим нельзя было похвалиться: украинский элемент не получил здесь никакой выгоды от того, что наконец «Польша пала». Как уже было отмечено, господство польского дворянства над украинским народом стало еще более сильным, еще более тяжелым, и со стороны правительства долго не делалось даже таких попыток облегчить положение крестьян, какие делало австрийское правительство. Правительство больше всего боялось какого-нибудь движения, какого-то сознания среди крестьян и готово было глушить всякий голос протеста или неудовольствия против польского помещичьего господства. Те люди, которые старались обратить внимание правительства на такую диковину, что, мол, «единоверные и единокровные», освобожденные Россией от польского господства украинские крестьяне и дальше томятся в лютой польской неволе, гибли по тюрьмах и каторгах. Польское просвещение и культура господствовали повсюду в высших слоях общества, — все это было польское, а с другой стороны, новые школы, заводимые русской администрацией, новое управление, церковь и духовенство под русским господством служили орудием обрусения: русское преподавание введено во всех духовных школах, и даже в церкви богослужебные тексты велено было произносить на русский лад. Таким образом, украинская жизнь, угнетавшаяся до сих пор польским элементом, теперь очутилась между двух огней — ополячением и обрусением, и русские руки искореняли теперь украинство даже там, куда до сих пор не проникали руки польские. Поэтому украинство и под новым господством продолжало угасать, и первые проявления его в России обнаруживаются не здесь, а в Украине заднепровской — в старой Гетманщине и Слобожанщине, на развалинах старой козацкой автономии.

Предыдущая - Главная - Следующая