На гланую

 

Часть первая.
До основания Киевского государства

Часть вторая
Эпоха государственной жизни

Часть третья
Литовско-польская эпоха

Часть четвертая
Козацкая эпоха

Часть пятая
Упадок козачества в украинской жизни

Часть шестая
Украинское возрождение

  1. Присоединение Галиции и Буковины к Австрии
  2. Конец Польши и присоединение Правобережной Украины к России
  3. Начатки возрождения в Западной Украине
  4. Начатки возрождения в Восточной Украине
  5. Идеи народности. Начатки сознательного демократизма
  6. Украинские кружки в российской Украине в 1830—1840-х годах
  7. Кирилло-Мефодиевское братство
  8. Галицкое возрождение и 1848 год
  9. 1848 год в Буковине и венгерской Украине и реакция 1850-х годов
  10. Новое движение в российской Украине
  11. Народничество и москвофильство в Галиции и на Буковине
  12. Киевская громада и указ 1876 года
  13. Украинская работа на галицкой почве в России в 1880-х годах
  14. Политическое движение в австрийской Украине и его национальный подъем в 1890—1900-х годах
  15. Первое раскрепощение российской Украины
  16. Перед войной
  17. Уничтожение украинства во время войны
  18. Российская революция и освобождение Украины
  19. Борьба за автономию Украины и федеративное устройство
  20. Украинская Народная Республика
  21. Украина самостоятельная
  22. Киевское восстание
  23. Война за независимость

 

 

Михаил Грушевский. Иллюстрированная история Украины

УКРАИНСКОЕ ВОЗРОЖДЕНИЕ

116. Конец Польши и присоединение Правобережной Украины к России

В Польше после страшного удара, нанесенного ей в 1772 году, наступило отрезвление и образовалась сильная партия реформы, стремившаяся оздоровить государственный строй Польши. Но эти благие намерения пришли слишком поздно. Соседние государства не хотели возрождения Польши. В особенности недовольно было русское правительство тем, что польское общество хочет перестраивать свои отношения без его согласия и участия. Но Россия была занята на юге — Крымом, затем Турцией, начавшей в 1787 году новую войну из-за присоединения к России Крыма. Польская партия реформы рассчитывала на поддержку Пруссии и сочувствие Австрии и надеялась обойтись без России. Но она ошиблась в своих расчетах. В мае 1791 года была провозглашена в Польше новая конституция, а уже в конце этого года Россия счастливо закончила турецкую войну, упрочившую за ней обладание Крымом и всем северным берегом Черного моря, и могла двинуть свои войска из Турции в Польшу. Тогда магнаты, противники реформы, подняли восстание — устроили так называемую тарговицкую конфедерацию и отдались под покровительство России. Российские войска заняли Варшаву. Был созван новый сейм, давлением России отменивший конституцию 1791 года и восстановивший старый строй.

Пруссия отреклась от Польши и присоединилась к России. При сей оказии она снова заняла значительную территорию на западной границе Польши. Россия завладела Киевским воеводством, Подолией, значительной частью Волыни, белорусскими землями — до линии, проведенной от курляндской границы к границе австрийской. Сейм покорно утвердил уступку России и этих земель. Как некогда, двести лет тому назад, на люблинском сейме польские правители решали судьбу украинских земель: присоединяли их, не справляясь с их желаниями, и затем принуждали украинских магнатов присягать Польше, под страхом конфискаций и лишения должностей, — так теперь пришлось выпить эту же чашу полякам.

Но и эта совсем уже урезанная Польша не выжила долго. Против короля и правительства, за их податливость перед заграничными давлениями, в 1794 году поднялось восстание, ставившее своей целью возвращение захваченных земель и освобождение Польши из-под опеки России и Пруссии. Русские и прусские войска разгромили повстанцев; русские взяли Варшаву и Вильну. Польше положен был конец. Россия присоединила остальные белорусские и украинские земли, какие еще остались за Польшей (кроме Холмщины и Подляшья), прочие провинции разобрали между собою Австрия и Пруссия. Затем в последний раз польские земли подверглись переделу в 1815 году, и таким образом установилось теперешнее распределение их между Россией, Австрией и Пруссией. Белорусские земли целиком остались под владычеством России, украинские были разделены между Россией и Австрией, литовские — между Россией и Пруссией, польские — между Россией, Австрией и Пруссией.

Итак, в конце XVIII в. украинские земли очутились под властью двух великих держав — России и Австрии, — государств, прочно централизованных и бюрократических, с сильной центральной властью, с развитым чиновничьим управлением, с всесильной полицией и армией и безо всякого почти общественного самоуправления. Всякая политическая обособленность украинских земель была уничтожена, самоуправление или отменено вовсе, или сведено к размерам самым ничтожным, да и в этих тесных пределах им почти не могли бы пользоваться украинские элементы, так как украинскими остались одни низы общества: темное крестьянство, несознательное, обобранное и лишенное всяких прав, почти такое же убогое мещанство и невежественное и темное сельское духовенство. Напрасны были все великие порывы, жертвы и подвиги, положенные на освобождение украинского народа, потоки крови своей и чужой, пролитой для обеспечения вольности Украины.

«Польша впала — та и нас задавила», — говорил Шевченко. Польское государство пало, но доля украинцев не улучшилась от этого — в особенности в украинских землях, отошедших к России. В землях, перешедших под владычество Австрии, новое австрийское правительство все-таки старалось содействовать улучшению положения украинских крепостных: ограничить безграничную власть над ними польских помещиков, доставить больше средств к просвещению крестьянству, мещанству и в особенности духовенству — как более культурному классу украинского населения. Благодаря этому переход Галиции под власть Австрии послужил началом возрождения украинской жизни в Западной Украине. Но в землях, отошедших от Польши к России, украинскому народу не стало легче нисколько. Наоборот, сильная рука новой российской администрации сообщила господству польского помещика над украинским хлопом еще большую силу и уверенность, какой оно не могло иметь в бессильном, расшатанном шляхетской анархией Польском государстве. Обыкновенно польский помещик держал на жаловании всю низшую администрацию, с которой ему приходилось иметь дело по делам с крестьянами, и мог быть уверен, что всякое злоупотребление администрация ему покроет и во всем будет держать его сторону. Власть помещика над крестьянином под новым владычеством достигла здесь такой силы и незыблемости, какой никогда не имела в польские времена. Тогда гайдамацкие набеги и крестьянские восстания задерживали развитие помещичьей власти; теперь под охраной российских военных команд и полиции польский помещик ничем не рисковал, ничего не боялся и мог эксплуатировать крепостные руки сколько угодно. Лишь в 1848 году, ввиду тогдашних волнений в Галиции, российское правительство решилось облегчить кое в чем крепостные повинности украинского крестьянина: велено было списывать «инвентари» (т. е. делать опись повинностей, которые должны были отрабатывать крестьяне на помещика); но помещики при помощи низших чиновников сводили на нет и эти небольшие мероприятия по облегчению участи крестьян. Духовная же сторона украинской жизни осталась и после этого надолго во тьме и сени смертной.

Такою же, если еще не более безотрадною, была и национальная украинская жизнь. Даже память о славном прошлом великой народной борьбы ослабела и померкла. В народе сохранились лишь песни и предания, вымиравшие понемногу в тесном кругу певцов-кобзарей. Печатное слово не закрепило даже тех книжных или поэтических произведений, в которых изображены были порывы и стремления украинской жизни к своему освобождению, и среди высших, более просвещенных слоев было все меньше людей, которым сколько-нибудь ясно представлялось прошлое Украины и задачи, поставленные им и, как неоплатный долг, тяготевшие над современными поколениями украинских эпигонов. В Западной Украине все покрыла Польша: польское или ополяченное дворянство, такое же ополяченное, более богатое мещанство и даже высшее духовенство (униатское) было вполне ополячено и польскими глазами смотрело на прошлое и настоящее своего народа. А в Восточной Украине, заднепровской, также обрусело все, что возвышалось над серой народной массой. Старый книжный язык умер, обрусел. Народное слово жило только среди простого народа да на линии соприкосновения народной жизни с церковной книжностью — среди низшего духовенства, священников, дьячков, учителей, едва заметно и видимо. Народная масса, задавленная крепостным рабством, лежала мертвой и неподвижной глыбой; казалось, что ей уже и не суждено возродиться — казалось, конец Украине и украинской жизни, как грустно пел наш великий поэт на развалинах Чигирина:

 

Заснула Вкраїна,

Бур'яном укрилась, цвіллю зацвіла,

В калюжі, в болоті серце прогноїла

І в дупло холодне гадюк напустила,

А дітям надію в степу оддала.

А надію... вітер по полю розвіяв,

Хвиля морем рознесла.

 

Но заметно было, что под этим пеплом прошлого, под плесенью современного еще лежат здоровые и сильные зерна народной жизни и — даже начинают тихо и незаметно прорастать.

Предыдущая - Главная - Следующая