На гланую

 

Часть первая.
До основания Киевского государства

Часть вторая
Эпоха государственной жизни

Часть третья
Литовско-польская эпоха

Часть четвертая
Козацкая эпоха

Часть пятая
Упадок козачества в украинской жизни

  1. Ограничение гетманского правления
  2. Первое упразднение гетманства. Полуботок
  3. Восстановление гетманства и гетман Апостол
  4. Вторая отмена гетманства
  5. Гетманство Разумовского
  6. Строй и общественные отношения Гетманщины
  7. Слобожанщина
  8. Культурная жизнь Восточной Украины — литература и школа
  9. Национальная жизнь Восточной Украины
  10. Упадок украинской жизни в Западной Украине
  11. Закарпатские земли
  12. Правобережная Украина
  13. Гайдаматчина
  14. Колиивщина
  15. Окончательная отмена гетманства
  16. Уничтожение Сечи
  17. Конец Гетманщины

Часть шестая
Украинское возрождение

 

 

Михаил Грушевский. Иллюстрированная история Украины

УПАДОК КОЗАЧЕСТВА В УКРАИНСКОЙ ЖИЗНИ

113. Уничтожение Сечи

Сильное впечатление произвело также, как проявление нового направления правительственной политики, уничтожение Запорожской Сечи.

Правда, последняя Сечь, перенесенная в тридцатых годах на старые места, была уже только слабой тенью старой Сечи. Выпросив у русского правительства разрешение вернуться, она должна была покорно выполнять требования российских властей, желавших распоряжаться сечевиками по своему произволу, как и городовыми козаками, и сечевая старшина, видя, что сопротивление неуместно, старалась исполнять распоряжения правительства и его представителей. Запорожцы выносили тяжелые походы, гибли в войнах с Турцией и Крымом, исполняли различные поручения, какие возлагало на них российское правительство. В первой турецкой войне, в 1730-х годах, и во второй, начавшейся в 1768 году, войско Запорожское принимало участие в военных действиях, высылало по нескольку тысяч сечевиков в походы с российской армией, удачно вело партизанскую войну, боролось на своих чайках с турецким флотом, несло сторожевую и всякую иную службу и получало похвальные грамоты от императрицы. Но все это не спасало Запорожья от неудовольствий и выговоров правительства. Причиной служили столкновения запорожской вольницы с Турцией, Крымом и Польшей в те периоды, когда Россия находилась в мире с этими государствами; возникали пререкания и жалобы, а запорожская старшина при всем своем желании не могла предупредить своевольных нападений запорожских отрядов. Вторая, еще более важная причина неудовольствий лежала в спорах из-за запорожских владений.

Уже «линия» — укрепления, сооружавшиеся на украинском пограничье со степью в 1720-х и 1730-х годах, захватила старые «запорожские вольности» — запорожские земли. Начиная с 1730-х годов российское правительство устраивало вдоль этой линии села и города и, между прочим, поселило здесь довольно много выходцев-сербов. Первое поселение их образовано -было в 1732 году, затем снова в 1751—1752 годах. Эта «Новая Сербия», как называли ее, захватила весь северный край запорожских владений; организована она была по-военному — в полки и роты, пешие и конные, гусарские, и сильно стеснила запорожцев. Затем в 1750-х годах правительство начало основывать здесь козачьи и пикинерские слободы, заселяя их различным пришлым сбродом — начиная с окрестности вновь выстроенной тогда крепости св. Елисаветы (Елисаветграда), далее на восток, и при этом снова под эти слободы были заняты запорожские земли. Конечно, все это очень раздражало запорожцев, и они не могли равнодушно смотреть на то, как в их извечные степи врываются непрошеные гости, захватывают их замки и уходы, рыбные и звериные ловли, и знать не хотят ни Сечи ни ее власти. Запорожская старшина пробовала доказывать перед российским правительством свои права при помощи документов, пыталась уничтожать ненавистные слободы вооруженной силой — однако все это нисколько не помогало, только российское правительство все более неблагоприятно стало относиться к Запорожью, видя в нем препятствие в заселении этой степной «Новой России», как ее называли впоследствии. Особенно обострились отношения при Екатерине, когда одновременно с уничтожением гетманства и учреждением Слободской губернии вышел указ об образовании Новороссийской губернии из этой пограничной линии с присоединением к ней соседних частей Гетманщины и смежных запорожских земель. Запорожцы не позволяли проводить границы новой губернии через свои земли, препятствовали заселению слобод, разгоняли и переманивали к себе поселенцев. Это все сильно раздражало Екатерину, носившуюся с планами заселения степей, владычества на берегах Черного моря, присоединения к Российской империи земель балканских и даже самого Константинополя.

Правда, Запорожье в последние десятилетия перед своим уничтожением сильно изменило свой вид. Последний запорожский кошевой Петр Калнишевский, занимавший этот пост с 1762 года, а с 1765 года бессменно остававшийся кошевым до конца Сечи, был человек очень умный и осторожный. Считаясь с обстоятельствами, он всячески удерживал запорожцев от столкновений с российскими властями, заботился о заселении запорожских степей земледельческим населением, завел большое хозяйство, привлек массу поселенцев. В запорожских степях появились большие запорожские слободы и церкви — не только в самой Сечи, но и по другим населенным местам. Таким образом, аргументы противников Запорожья, что в руках сечевиков черноморские пространства лежат дикой нетронутой степью, никому не приносящей пользы, — теряли свою цену. Экономическая политика Калнишевского показывала, что и в руках сечевиков эти пространства могут заселиться и культивироваться. Но правительству хотелось забрать этот край в свое непосредственное распоряжение. С другой стороны, с корнем уничтожая старое козацкое устройство на Украине, трудно было терпеть такой очаг свободы, каким была автономная сечевая община - как ни притихла, ни присмирела она сравнительно с Сечью времен Гордиенка!

Все это очень обострило отношения правительства к Запорожью в конце 1760-х годов, а к этому еще присоединилась война с Турцией, поводом которой послужило якобы нападение запорожцев на пограничный турецкий город Балту. В Колиивщине запорожцы тоже были сильно замешаны, и русское правительство, помогая польской шляхте подавить гайдамацкое восстание, последовательно должно было придавить и Сечь, из которой выходили гайдамацкие отряды в польскую Украину. Одновременно шли жалобы на запорожцев от русских властей на все те неприятности, какие чинили сечевики Новороссийской губернии, прогоняя и сманивая поселенцев в свои слободы. Российское правительство решило уничтожить Сечь. Однако оно боялось какого-нибудь опасного движения и поэтому повело дело в большом секрете, исподволь, чтобы захватить запорожцев неприготовленными. По окончании турецкой войны, в 1775 году секретно были разосланы военные команды в запорожские степи, чтобы отобрать оружие у запорожцев, находившихся на промыслах, а летом генерал Текели с большим войском вошел в запорожские земли под личиной благоприятеля, занял войсками запорожские «паланки» (округа) и неожиданно осадил Сечь. Выстроив перед ней свою артиллерию, он 5 июня известил сечевиков, что Сечь не должна дальше существовать, запорожцы должны сдаться, покинуть Сечь и разойтись, если не хотят, чтобы русские войска обратили против них свое оружие. Такая неожиданность обескуражила запорожцев; они не знали, что предпринять. Многие ни за что не хотели сдаваться и рвались биться с московским войском. Но Калнишевский со старшиной и сечевое духовенство стали их уговаривать покориться, потому что московской силы им все равно не одолеть.

Запорожцы сдались. Сечь была разрушена, и 3 августа царский указ возвестил ее конец «с уничтожением самого имени запорожских козаков». В указе пространно излагались причины такого неожиданного распоряжения, но при этом его составители не позаботились устранить противоречия в этой мотивировке.

С одной стороны, выставлялось соображение, что запорожцы, уклоняясь от хозяйственных занятий и семейной жизни, задерживают свой край в диком состоянии, не позволяя развиваться в нем хозяйству и торговле; с другой стороны, в вину запорожцам ставилось, что в последнее время они стали отступать от прежних своих обычаев: заводят свое хозяйство, поселили в своих краях до пятидесяти тысяч земледельческого населения. Они обвинялись в том, что, заводя свое собственное земледелие, ослабляют свою зависимость от Российского государства, так как могут пропитаться продуктами собственного хозяйства и стать вполне независимыми «под собственным своим неистовым правлением».

Еще более удивительным являлось то обстоятельство, что старшины, уговаривавшие запорожцев не сопротивляться, а покориться царской воле, были арестованы и разосланы по монастырям в тяжелое заточение. О них долго даже ничего не было известно: считали их погибшими. Затем выяснилось, что Калнишевского отправили в Соловецкий монастырь и он прожил там еще целых двадцать пять лет, в одиночной келии-тюрьме, не видя человеческого лица. Богомольцы, видевшие его в первые годы XIX века, рассказывали, что его выпускали из одиночного заключения лишь три раза в год в монастырскую трапезную: на Рождество, Пасху и Преображение. Он расспрашивал богомольцев, кто теперь царем и все ли хорошо в России. Но стража не позволяла ему много говорить. Он высох от старости, был совершенно седой, одет по-козацки в синий жупан с двумя рядами мелких пуговиц. Умер в 1803 году на 112 году жизни. Раньше его, в 1790 году умерли войсковый писарь Глоба, сосланный в один из северных монастырей, и судья Павел Головатый, заточенный в Сибири, в тобольском монастыре.

 

«Та встань, батьку, ой встань, Петре, кличуть тебе люде —

Ой як підеш на Вкраїну, по-прежньому буде.

Ой піди ж ти до столищ прохати цариці,

Чи не вступить царство землі по перші границі?

Чи не верне степи й поля, всі клейноди наші?»

«Ой царице, наша мати, змилуйся над нами,

Оддай же нам наші землі з темними лугами!»

«Не на те ж я, запорожці, москаля заслала,

Ой щоб твої луги й землі назад повертала!

Не на те я, запорожці, Січ разруйнувала,

Щоб назад вам степи й луги й клейноди вертала!»

Текла річка із-під саду та й упала в кручі —

Заплакав же пан кошовий, від цариці йдучи.

Текла річка невеличка, заросла лозами —

Заплакав же наш кошовий дрібними сльозами.

«0й великий світ, царице, і всім ты владаєш,

А вже ж ти нас, запорожців, з місця споміщаєш,

Та вже ж ти тих вражих панів та все награждаєш».

Та летить крячок та на той бочок, та летячи кряче —

Та усе військо Запорозьке на Кальниша плаче.

Та летить крячок та на той бочок — де взявся шуліка! —

Ой не буде в Січі города однині й довіка!

 

Действительно, огромные имения были розданы в запорожских владениях разным лицам. Сечевикам же предстояло быть поверстанными в пикинеры или в мещане и крестьяне. Потемкин доносил императрице, что все это уже улажено: одни запорожцы поселились в городах и селах, другие записались в пикинеры, и из них набрано два полка; из конфискованного старшинского имущества образован капитал для помощи поселенцам и пр. В действительности было иначе. Большинство запорожцев не желало превращаться ни в пикинеров, ни в земледельцев и решило идти по стопам их предшественников из первой Сечи - переселиться в Турцию. Старый запорожец Микита Корж рассказывал позже, как сечевики ухитрились тогда «москаля в шоры убрать». Так как Запорожье, все дороги и границы были заняты московскими войсками, то запорожцы стали проситься у Текели на заработки на Тилигул. Получали паспорта на 50 человек, а набирали с собой по нескольку сот и уходили за границу. Таким путем скоро большая половина запорожцев ушла на турецкую территорию, так что летом 1776 года этих запорожцев на Тилигуле и под Хаджи-беем собралось до 7000 и они начали селиться здесь под Очаковом.

 

Ей оступили прокляті драгуни усі степи й усі плавні.

А вже ж уступили та дві дивізії та в покровські базари —

А вже ж славні запорожці п'яти показали:

«Ой ходімо, браття, турчина просити,

Чи не дасть нам землі віка дожити».

Пішли наші славні запорожці не з добра, а з печалі —

Ой як утікали, то все забирали — і з церков ікони,

Тільки покидали золотую зброю та норові коні.

Ой пустилися наші запорожці через море дубами.

Ой як оглянуться до славної Січі - умиваються сльозами.

Прийшли до турка та й вклонилися низько:

«Ой дай же нам землю та й коло границі близько».

«Ой рад же ж я, запорожці, вашу волю вчинити,

Коли ж все будете, славні запорожці, мені зміну робити!»

«Ми не будем, турецький царю, тобі зміни робити.

Бо нас присягає усіх сорок тисяч тобі вірно служити!»

«Дарую вам землю, ще й обидва лимани

[Днепровский и Днестровский],

Ловіть, хлопці, рибу та справляйте жупани!»1

 

1 Выбираю из разных песен — их очень много об этих событиях, а об уничтожении Гетманщины почти ничего нет!

 

Когда узнали об этом в Петербурге, там это вызвало большой переполох; к запорожцам стали посылать разных агентов, уговаривая их возвратиться, а одновременно требовали от турецкого правительства выдачи запорожцев. Но и запорожцы не хотели возвращаться, и турки не желали их выдавать.

 

Ой пише москаль та й до кошового — «а йдіте до мене жити,

Ой я дам землю та по-прежньому — а по Дністер границю».

«Ой брешеш, брешеш ти, вражий москалю, — а ти хочеш обманити:

Ой як підемо ми у твою землю, ти будеш лоби голити» [в солдаты].

 

Чтобы Россия оставила запорожцев в покое, султан велел отвести им земли для поселения у Дунайских гирл; но запорожцы не очень спешили уходить туда и еще несколько лет жили около «обоих лиманов». В 1778 году они были формально приняты под турецкую власть, им позволили заложить Сечь, жить и промышлять свободно, с обязанностью служить султану пешей и конной службой. Но так как российское правительство добивалось, чтобы их не держали возле российской границы, то султан велел силой перевести их за Дунай. Это очень не понравилось запорожцам, и некоторые стали возвращаться в Россию. Потемкин, чтобы удержать сечевиков и других людей от побегов за границу, решил возобновить Запорожское войско под названием «Черноморского войска» и в 1783 году поручил Антону Головатому, Чепиге и другим запорожским старшинам призывать охотников в новое войско. К этому войску присоединилась теперь и часть ушедших за границу запорожцев.

Другие обратились к императору Иосифу II с просьбой принять их под свою власть; их приняли, разрешили основать Сечь в австрийских владениях, в Банате, низовьях Тиссы, и в 1785 году восемь тысяч запорожцев перешло туда; однако долго они там не оставались и скоро снова снялись с места; куда направились они на этот раз, об этом не имеем известий: можно догадываться, что одни возвратились в Турцию, другие ушли в Россию. В Турции запорожцев поселили сначала в Сейменах, затем позволили заложить кош на Дунайском устье, около м. Дунавца, где раньше жили великороссийские переселенцы — казаки-некрасовцы, которых запорожцы теперь прогнали отсюда. В России же после окончания турецкой войны, в которой новое Черноморское войско оказало России большие услуги, — в 1792 году для поселения было отведено устье Кубани и земли между Кубанью и Азовским морем. Запорожцам было разрешено возобновить прежнее сечевое устройство — войсковое управление, кош, курени, числом сорок; пожалованы были новые клейноды, позволено судиться своим судом, свободно и безданно промышлять всякими промыслами. Всего в этом Черноморском войске насчитывалось тогда 17 тысяч козаков, и они положили начало украинскому заселению кубанских земель. Первым черноморским кошевым был Харько (Захар) Чепига.

Задунайская Сечь держалась до 1828 года. Жилось ей в Турции в общем недурно, только запорожцев мучила совесть ввиду того, что им приходится помогать басурману против христиан:

 

Ой наробили та славні запорожці та великого жалю:

Що не знали, кому поклониться — та которому царю.

Ой поклонилися турецькому — під ним добре жити,

А за все добре, за одно недобре — що брат на брата бити.

 

С другой стороны, русские власти не переставали соблазнять этих дунайских запорожцев возвратиться в Россию — через разных родственников, знакомых и т. п. От времени до времени большие или меньшие партии этих дунайских запорожцев действительно переходили в Россию — но это все были сравнительно небольшие отряды. Лишь в 1828 году, когда началась война Турции с Россией, тогдашний кошевой Осип Гладкий задумал перевести задунайцев в Россию целиком; он распустил слухи, что турки хотят переселить запорожцев как можно дальше от российской границы — в Египет. Ввиду этого он подговаривал запорожцев к возвращению в Россию, но так как не все соглашались на это, то Гладкий, не открывая своего намерения, вышел с войском якобы в поход против русских войск и только на российской границе открыл запорожцам, что идет отдаться на сторону России. Возвращаться было невозможно. Прибыв к российскому войску, Гладкий явился к императору и заявил, что отдается под его власть. После этого он со своим полком принимал участие в кампании против турок, а после войны выбрал для поселения своего войска Азовское побережье, между Бердянском и Мариуполем, и здесь это небольшое «Азовское войско» жило до 1860 года, когда его переселили на Кубань.

Эта измена Гладкого навлекла большие бедствия на запорожцев, оставшихся на Дунае. Турецкое правительство упразднило войско, разрушило кош и расселило задунайцев по разным местам. Говорили, что при этом много их было убито. Горько проклинали дунайцы Гладкого.

Предыдущая - Главная - Следующая