На гланую

 

Часть первая.
До основания Киевского государства

Часть вторая
Эпоха государственной жизни

Часть третья
Литовско-польская эпоха

Часть четвертая
Козацкая эпоха

Часть пятая
Упадок козачества в украинской жизни

  1. Ограничение гетманского правления
  2. Первое упразднение гетманства. Полуботок
  3. Восстановление гетманства и гетман Апостол
  4. Вторая отмена гетманства
  5. Гетманство Разумовского
  6. Строй и общественные отношения Гетманщины
  7. Слобожанщина
  8. Культурная жизнь Восточной Украины — литература и школа
  9. Национальная жизнь Восточной Украины
  10. Упадок украинской жизни в Западной Украине
  11. Закарпатские земли
  12. Правобережная Украина
  13. Гайдаматчина
  14. Колиивщина
  15. Окончательная отмена гетманства
  16. Уничтожение Сечи
  17. Конец Гетманщины

Часть шестая
Украинское возрождение

 

 

Михаил Грушевский. Иллюстрированная история Украины

УПАДОК КОЗАЧЕСТВА В УКРАИНСКОЙ ЖИЗНИ

112. Окончательная отмена гетманства

Упразднение гетманского управления и всего украинского строя решено было правительством Екатерины II с самого начала. Вступая в царство после короткого правления своего мужа (1762), она в инструкции своей сенату поставила своей задачей введение однообразного устройства и законодательства во всех областях, сохранивших еще свои законы и свой строй — на Украине, в балтийских провинциях и Финляндии. Она признавала необходимым привести все старания к тому, «чтоб век и имя гетманов исчезло, не токмо б какая персона была произведена в оное достоинство».

Однако Кирилл Разумовский был одним из ближайших и вернейших приверженцев новой императрицы, она многим была ему обязана, и ее политические планы должны были до известной степени считаться с этими личными отношениями. Но случился факт, ввиду которого Екатерина сочла возможным поднять руку и на этого своего верного друга.

В конце 1763 года ей донесли из Киева, что среди украинской старшины собираются подписи на петиции императрице об оставлении гетманства в роде Разумовского, как особенно верном Росийской империи, а для примера указывалось на Хмельницкого, передавшего после себя булаву своему сыну. Действительно ли старшина надеялась этим путем обеспечить сохранение гетманства или только чинила волю своего гетмана, задумавшего сделать гетманство наследственным в своем роде, — трудно сказать. На Украине рассказывали потом, что все его дело затеял Теплов: он уговорил Разумовского, чтобы тот склонил старшину к такому ходатайству, а затем все это обратил против Разумовского. Во всяком Разумовский приглашал старшину подписывать эту петицию, и на него обрушились ее последствия. Правда, петиция не была даже подана императрице, так как генеральная старшина побоялась ее подписывать: подписали только полковники, и поэтому план был оставлен. Но императрица воспользовалась этим инцидентом как предлогом, чтобы покончить с гетманством; к тому же в это время подоспела записка Теплова об украинских непорядках. Весьма вероятно, что правительство само поручило ему составить такую записку, как позже то же было сделано и при упразднении Запорожья. В записке этой был собран обвинительный материал против украинской автономии — о старшинских беспорядках и злоупотреблениях, а вместе с тем проводилась мысль, что украинцы такие же «россияне», как и великороссы, и только благодаря нерадению киевских князей отделились, и их можно без церемонии снова уравнять во всем с прочими подданными России.

Воспользовавшись всем этим, Екатерина заявила Разумовскому, что не находит для него возможным оставаться на гетманстве и советует добровольно отказаться от этого поста. Однако Разумовскому вовсе не хотелось этого, и он все откладывал. Тогда Екатерина дала ему понять, что дальнейшее упорство, кроме потери булавы, может навлечь на него большие неприятности, и после этого Разумовский покорился: подал прошение, в котором просил освободить его «от столь тяжелой и опасной должности» и взамен оказать милость к его «многочисленной фамилии». Эта просьба, конечно, немедленно была исполнена. 10 ноября 1764 года был издан манифест к «малороссийскому народу» об увольнении Разумовского от гетманства, причем об избрании нового гетмана уже не упоминалось: императрица упоминала только, что она предполагает какие-то реформы для блага малороссийского народа, а пока для управления Украиной учреждает малороссийскую коллегию, президентом которой и генерал-губернатором Малой России назначается граф Румянцев. Разумовскому за его покорность была пожалована необычайная пенсия, 60 тыс. рублей в год, и огромные поместья, предназначавшиеся на содержание гетмана: Гадячский Ключ и Быковская волость. Это подало надежду и генеральным старшинам и полковникам, что с упразднением гетманского правления будут и им розданы в собственность так называемые ранговые поместья — приписанные к их должностям, как Разумовскому даны были гетманские поместья. В этих расчетах они не очень и напоминали об избрании нового гетмана (так замечает автор «Истории Руссов») — но надежды эти не оправдались. А Разумовский жил потом очень долго, целых сорок лет после своего отречения, и хотя сам по себе гетманом был довольно неудачным, но с точки зрения поддержания автономных традиций приходится пожалеть, что ему не удалось удержать булаву до самой смерти — до начала XIX в.

Новая малороссийская коллегия должна была состоять из четырех членов украинских и четырех великорусских, и кроме того, были президент и прокурор из великороссов. Заседать им велено было вперемежку, по старшинству, а не так, как было при императрице Анне, когда великороссам велено сидеть по правую руку, а украинцам по левую, — так как это «утверждало в малороссианах развратное мнение, по коему постановляют себя народом от здешняго совсем отличным». Однако вся эта коллегия не имела большого значения, учреждена была просто для формы, а настоящим правителем ее был Румянцев, которому императрица поручила осуществление своей программы: привести к полному упразднению украинских порядков и замене их законами и порядками общеимперскими.

В своей инструкции Румянцеву Екатерина указывала различные стороны украинской жизни, на которые Румянцев должен был обратить особое внимание. Ему поручалось произвести перепись на Украине, чтобы выяснить ее платежные силы и реформировать ее обложение, так чтобы имперская казна могла иметь с нее доходы. Отменены были различные неприятные правительству особенности украинского строя, в особенности — отсутствие полного закрепощения крестьян на Украине, вследствие чего крестьяне могли переходить от одного помещика к другому; такую свободу, давно уже исчезнувшую в России, Екатерина не находила возможным терпеть на Украине и поручала Румянцеву положить конец. Более же всего она обращала его внимание на украинскую «внутреннюю ненависть» к великорусскому народу, распространенную в особенности среди старшины, и приказывала тщательно следить за ней и всякими способами развивать доверие и симпатию к российскому правительству среди простого народа, чтобы старшина не могла найти опоры у этого последнего. Для этого она рекомендовала вести дела так, чтобы можно было народу указывать на выгоды от новых порядков – что они избавляют население от старшинских и помещичьих несправедливостей и под имперским правлением ему лучше, чем под гетманским. Это была все та же старая политика — вооружать народ против старшины, но трудно было убедить народ в выгодах новых порядков, если в ряду их первенствующие места должны были занять упразднение остатков крестьянской свободы, сохранившихся еще на Украине, признание за старшиною во всей полноте прав российского дворянства и насаждение на Украине московских порядков с их жестоким крепостничеством и полным народным бесправием. «Генеральная перепись» Украины, составленная Румянцевым, осталась важным источником для изучения старой жизни Гетманщины, но нисколько не облегчила положения народа. Румянцев, получив большие поместья на Украине, стал сам смотреть на крестьянские отношения глазами украинского пана, и украинское крестьянство никаких облегчений своей участи не видело ни от него, ни от других великорусских правителей. Наоборот, все те крепостные порядки, какие старшина потихоньку до сих пор вводила в своих поместьях (опять-таки при благосклонной помощи русских властей), были теперь расширены, оформлены, окончательно утверждены и припечатаны властью правительства, имперскими законами; и положение украинского крестьянства при новых российских порядках под управлением новых властей, воспитанных на крепостных порядках России, ухудшилось очень ощутительно.

Легче было Румянцеву исполнять приказания императрицы в деле наблюдения за старшиной и всякой «внутренней ненавистью», или, как это позже называлось, украинским сепаратизмом. Тут Румянцев проявил такое рвение, что даже самой императрице приходилось его успокаивать и сдерживать от напрасной горячности. В особенности раздражили его выборы в комиссию уложения в 1767 году, когда Екатерина приказала из всех губерний и областей, в том числе и от Украины, выслать выборных депутатов от всех сословий, снабдив их писаным наказом, который должен был заключать в себе пожелания избирателей относительно новых законов для России. При этом все украинское население, не только старшина, а и козаки, мещане, духовенство — все изъявляли желание, чтобы Украине возвращены были прежние ее права и порядки, по статьям Богдана Хмельницкого, чтобы снова был избран гетман и т. п. Это очень раздражало Румянцева. Он и сам и через разосланных на места офицеров старался повлиять на общество, чтобы оно не выступало с такими пожеланиями, выбирало бы людей «умеренных», подвергал даже цензуре наказы, отменял те из них, где автономные стремления проявлялись особенно сильно, и в конце концов без церемонии отдавал под суд наиболее горячих автономистов. В Нежинском полку местное «шляхетство» (старшина) избрало депутатом человека «умеренного» (некоего Селецкого), и когда последний не захотел принять инструкции, написанной в автономном духе, с требованием возобновления гетманства и украинских порядков, старшина выбрала другого депутата. За это Румянцев предал военному суду всех составлявших наказ и участвовавших в отмене выбора Селецкого, и суд присудил за это не более не менее как 33 человека к смертной казни! При конфирмации наказание это было смягчено и заменено восьмимесячной тюрьмой — все-таки!

Несмотря на все эти мероприятия Румянцева и суровые наказания, которыми он грозил, украинское общество, как уже сказано, все-таки единодушно во всех наказах провело эту основную ноту — требование украинской автономии. Оно, очевидно, считало момент решающим и вменило себе в обязанность заявить свое основное требование, не считаясь ни с гневом всесильного наместника, ни с его наказаниями. Правда, из проекта нового уложения ничего не вышло, и эти выборы в комиссию уложения и наказы депутатам дали только чрезвычайно выразительную иллюстрацию стремлений и желаний тогдашнего украинского общества, а вместе с тем и характерную картину украинских отношений под правлением нового наместника. Необходимо отметить, однако, что сама императрица принимала гораздо спокойнее эти проявления украинских настроений, чем не в меру горячий ее наместник. В ответ на гневные жалобы Румянцева на украинское «коварство и своевольство» она советовала ему не придавать всему этому большого значения. Она надеялась, что со временем «желание к чинам, а особливо к жалованию» возьмут верх над «умоначертаниями старых времен», что все эти требования автономии и обособленности не устоят перед натиском правительственной политики и тех классовых выгод, какие она раскроет перед покорными и послушными. И Екатерина действительно не ошиблась.

Подобно тому как в Гетманщине, такое же стремление к восстановлению старых козачьих порядков проявилось и в соседней Слободской Украине. В то самое время, как было упразднено гетманство в Гетманщине (1763—1764), в Слободской Украине упразднено было полковое козацкое устройство, образована была Слободская губерния по образцу других российских губерний, полки козачьи заменены были гусарскими, а козаки вместо прежней службы обложены были подушным сбором, как крестьяне. Козачество было этим очень недовольно, и здесь при выборах в комиссию уложения тоже раздавались протесты против нововведений и пожелания о возвращении старых порядков. Но эти пожелания остались без успеха здесь точно так же, как и в Гетманщине — да и выступали они здесь гораздо слабее, чем там.

Предыдущая - Главная - Следующая