На гланую

 

Часть первая.
До основания Киевского государства

Часть вторая
Эпоха государственной жизни

Часть третья
Литовско-польская эпоха

Часть четвертая
Козацкая эпоха

Часть пятая
Упадок козачества в украинской жизни

  1. Ограничение гетманского правления
  2. Первое упразднение гетманства. Полуботок
  3. Восстановление гетманства и гетман Апостол
  4. Вторая отмена гетманства
  5. Гетманство Разумовского
  6. Строй и общественные отношения Гетманщины
  7. Слобожанщина
  8. Культурная жизнь Восточной Украины — литература и школа
  9. Национальная жизнь Восточной Украины
  10. Упадок украинской жизни в Западной Украине
  11. Закарпатские земли
  12. Правобережная Украина
  13. Гайдаматчина
  14. Колиивщина
  15. Окончательная отмена гетманства
  16. Уничтожение Сечи
  17. Конец Гетманщины

Часть шестая
Украинское возрождение

 

 

Михаил Грушевский. Иллюстрированная история Украины

УПАДОК КОЗАЧЕСТВА В УКРАИНСКОЙ ЖИЗНИ

111. Колиивщина

После этого движения 1750 года гайдамацкая волна поднимается снова в 1760-х годах, и при этом большее, чем когда-либо, значение в этом гайдамацко-крестьянском движении получает религиозный вопрос. Незадолго до этого униатские митрополиты основались в Радомысле, завели здесь свою консисторию и очень усердно принялись за распространение унии в Киевском воеводстве. Переяславские епископы, которым подчинялись православные приходы Киевского воеводства, не могли успешно бороться с унией из-за границы, но у них нашелся на месте очень энергичный и умелый помощник: Мелхиседек Значко-Яворский, с 1753 года управлявший, в качестве игумена, Мотронинским монастырем около Жаботина. Ему было поручено заведование православными приходами южной части Киевского воеводства, и он очень энергично принялся за организацию православных общин, убеждая их крепко держаться православия, не принимать униатских священников, а только православных, посвященных или принятых переяславским епископом. Мотронин монастырь и соседние — Жаботинский, Мошногорский, Медведовский, Лебединский и др. — служили убежищем и опорой для православных. Так развивается в 1760 году упорная борьба унии с православием. Униатское духовенство при помощи польских команд силой принуждало местных священников и население к унии. Но население не хотело принимать униатских священников, принуждало их переходить в православие или прогоняло, а на их место находило православных священников. Униатские власти старались прекратить это сопротивление террором, при помощи помещиков и администрации: непослушных хватали, сажали в тюрьмы и подвергали всяческим наказаниям. Против этих польско-униатских притеснений православные просили помощи и защиты российского правительства, издавна взявшего на себя роль защитника православных в Польше. Мелхиседек ездил по этому делу к императрице и получил различные обещания; русскому послу в Варшаве приказано было предстательствовать перед польским правительством в защиту гонимых православных. Предстательство это, однако, не принесло особенных улучшений в положении последних, между тем слухи о вмешательстве русского правительства вызвали сильное движение среди населения; с удвоенною энергией начали изгонять униатских священников или принуждать к переходу в православие. Униатское духовенство начало применять еще более острые формы принуждений и наказаний. При этом происходили сцены отвратительного насилия, вроде, например, воспетого Шевченком убийства ктитора в Млиеве. Этот факт описан им на основании устных преданий и поэтому подвергся значительным изменениям; современный рассказ, записанный непосредственно после события, рассказывает, что этот млиевский ктитор Даниил Кушнир, человек благочестивый и безупречный, был подвергнут мучительной казни за то, что осмелился спрятать церковную дароносицу по приказанию односельчан, не желавших допустить в свою церковь священника-униата. Хотя Даниил дароносицу принял и спрятал с всяческим благоговением, но на него выдумано было, что будто бы он ходил с ней в корчму и пил из нее водку, и за это ему сначала сожгли живому руки, обмотав паклей и соломой, а затем отрубили голову и прибили на столбе на глазах народа, согнанного силой на это позорище (1766). О тюремных заключениях, тяжелых побоях и разных других насилиях нечего и говорить. Все это чрезвычайно взволновало народ; в разных местностях происходили движения, в которых принимали участие и запорожцы, и гайдамацкие отряды, и наконец весной 1768 года вспыхнуло общее восстание, известное под названием Колиивщины. Поводом к этому послужил, как и в 1734 году, приход русских войск. Когда в Баре, на Подолии, в начале 1768 года началось восстание шляхты против польского правительства ввиду сделанных им уступок России, последнее просило русское правительство своими войсками подавить это восстание, и русские войска были введены на территорию Правобережной Украины. Когда известия об этом распространились среди населения, последнее поняло этот шаг в том смысле, что русское правительство посылает свое войско для освобождения Украины от Польши. Снова появились слухи о царицыных грамотах, затем показывались также копии такой «Золотой грамоты», повелевавшей истреблять поляков и евреев и самое имя их уничтожить за притеснения, учиненные ими православной вере. Эти тексты были подложны, но им верило не только население, но и сами руководители восстания.

Во главе восстания стал Максим Зализняк, запорожец, проживавший долгое время в монастырях — сперва в Жаботинском, затем в Мотронинском. Сюда являлись также и другие запорожцы, и среди них был организован план восстания. В конце апреля 1768 года Зализняк, собравши отряд единомышленников, вышел из Мотронинского леса в Медведовку и, призывая народ к восстанию и принимая в свой полк всякий охочий люд, двинулся на Жаботин, Смелу, Черкассы, Корсунь, Богуслав, Лысянку в окрестности Умани, разоряя по пути польские дворы, помогая крестьянам прогонять и громить униатских священников, поляков и евреев. В окрестностях Умани пристал к нему сотник дворовых козаков Потоцкого Иван Гонта, распоряжавшийся обороной Умани; это был человек выдающийся, осыпанный милостями своего владельца, но когда вспыхнуло восстание, он решил присоединиться к гайдамакам, вошел в сношения с Зализняком, и когда тот приступил к Умани, Гонта, выйдя навстречу, соединился с ним. Вместе с Гонтой и другими козачьими отрядами Зализняк взял Умань, где укрылась окрестная шляхта, и учинил погром, разукрашенный в рассказах современников поляков чрезвычайно яркими красками и сильно преувеличенный: в действительности такой грандиозной резни не было вовсе. Другие гайдамацкие предводители в это время громили шляхту и униатов в других местностях Киевского воеводства. Семен Неживый, из-под Мошен, со своим отрядом громил поляков и униатов в окрестностях Черкасс, Иван Бондаренко — на Полесье, в окрестностях Радомысля; Яков Швачка действовал ближе к русской границе, в окрестностях Василькова и Белой Церкви. Он прославился среди других предводителей своей жестокостью; главной квартирой его был Фастов; туда к нему приводили пойманных поляков и евреев, и он чинил над ними суд и расправу: следственная комиссия насчитала таких убитых до 700 душ. Народная песня так воспела его кровавое дело:

 

Ой хвалився та батько Швачка,

Та до Фастова йдучи —

«Ой будемо драти, панове молодці,

З китайки онучі».

Та ходить Швачка та по Фастові

Та у жовтих чоботях —

Ой вивішав жидів, ой вивішав ляхів

Та на панских воротях.

 

Восстание, однако, на этот раз не было продолжительно. Повторилась та же история, что и в 1734 году. С началом июня барская конфедерация была усмирена, и поляки обратились к русскому правительству с просьбой содействовать в подавлении гайдамацких движений. Императрица Екатерина, обеспокоенная слухами о ее грамотах, вызвавших восстание, издала манифест, отрекаясь и от этих подложных грамот и от гайдамаков, а своим войскам велела заняться истреблением гайдамачества. Гайдамаки, считая русские войска своими союзниками, не остерегались их, поэтому русским командам удалось без труда захватить их предводителей и разогнать их отряды. Один из начальников русских отрядов, придя к Умани, пригласил к себе Гонту и Зализняка и арестовал их, когда те к нему явились; то же произошло с Неживым и Бондаренком. Захваченных российских подданных отсылали на суд в Киев, польских передавали польской администрации, чинившей жестокий суд на месте, присуждая к смертной казни и различным телесным наказаниям. Так предан был мучительной казни Гонта и много других; современники поляки рассказывают ужасы о региментаре Стемпковском, о том, как он избивал и увечил людей. Избежавших казни на месте судили затем военным судом в м. Кодне и присуждали к различным наказаниям, чаще всего к смертной казни.

 

Ой зв'язали та попаровали,

Ой як голубців в парці,

Ой засмуталась уся Україна,

А як сонечко в хмарці —

 

вспоминает песня печальный конец последнего большого восстания на Правобережье.

Польская шляхта, правда, и впоследствии пугалась известий о гайдамаках, о сыне Гонты, приготовляющем новую резню; в особенности большой переполох возник на Волыни в 1788 году. Но восстания не было. Запорожье было в это время уже уничтожено, украинская жизнь Гетманщины придавлена, — присмирела под панской рукой Правобережная Украина.

Предыдущая - Главная - Следующая