На гланую

 

Часть первая.
До основания Киевского государства

Часть вторая
Эпоха государственной жизни

Часть третья
Литовско-польская эпоха

Часть четвертая
Козацкая эпоха

Часть пятая
Упадок козачества в украинской жизни

  1. Ограничение гетманского правления
  2. Первое упразднение гетманства. Полуботок
  3. Восстановление гетманства и гетман Апостол
  4. Вторая отмена гетманства
  5. Гетманство Разумовского
  6. Строй и общественные отношения Гетманщины
  7. Слобожанщина
  8. Культурная жизнь Восточной Украины — литература и школа
  9. Национальная жизнь Восточной Украины
  10. Упадок украинской жизни в Западной Украине
  11. Закарпатские земли
  12. Правобережная Украина
  13. Гайдаматчина
  14. Колиивщина
  15. Окончательная отмена гетманства
  16. Уничтожение Сечи
  17. Конец Гетманщины

Часть шестая
Украинское возрождение

 

 

Михаил Грушевский. Иллюстрированная история Украины

УПАДОК КОЗАЧЕСТВА В УКРАИНСКОЙ ЖИЗНИ

109. Правобережная Украина

В Правобережной Украине, то есть в южной части Киевского воеводства и смежных частях Брацлавского, как мы уже знаем (гл. 90 и 94), после непродолжительного оживления козачества при Палии и других правобережных полковниках со второго десятилетия XVIII в. снова начало распространяться господство польской шляхты со всеми атрибутами крепостной зависимости.

Когда в 1714 году русское правительство вывело за Днепр украинское население из Правобережья и передало последнее полякам, сюда немедленно устремились потомки шляхтичей, бежавших из этих местностей во времена движения Хмельницкого, и другие лица, за бесценок купившие у прежних владельцев их права на здешние поместья. Сами они или их служащие и факторы начали устраивать слободы в этих киевских, брацлавских, подольских пустынях и привлекать население обещаниями свободы от всяких податей и обязанностей, на пятнадцать, двадцать и более лет. Отправляли также своих агентов в более населенные области, чтобы сманивать людей в новые слободы, и такие посланцы, так называемые «выкотцы», действительно привлекали множество беглецов на украинское приволье. Снова началось повальное бегство крестьян, как полтораста лет тому назад, из Полесья, Волыни и из более отдаленных областей, и через несколько лет правобережные пустыни снова покрылись селами и хуторами, а среди них поднялись панские дворы, замки, города и местечки, и католические костелы и кляшторы (монастыри). Начали появляться панские фольварки, а когда истек срок обещанных льгот, помещики стали привлекать крестьян к барщине, к различным работам, чиншам и поборам.

Однако приходилось все это делать с оглядкой, чтобы не перетянуть струну, так как жизнь была тревожна и опасна, и вплоть до того времени, пока начало вводить свои порядки русское правительство, польская шляхта не могла основаться в здешнем крае вполне прочно.

Козачества, после неосторожного опыта, сделанного Собесским, польское правительство уже не решалось возвращать к жизни. Правда, население не забывало о нем. По смерти Палия, возвращенного из Сибири Петром, после свержения Мазепы, местное население возлагало свои надежды на его зятя, полковника Танского, ему Палий перед своей смертью передал Белоцерковский полк, и в его доме доживала свои дни вдова Палия, когда-то деятельная и энергичная помощница своего мужа в его колонизаторской деятельности. После того как Белую Церковь пришлось отдать полякам, Танский получил Киевский полк, и правобережное население, имея его в ближайшем соседстве, до самой его смерти надеялось, что Танский рано или поздно освободит их от Польши и возобновит козачество. Но эти надежды не осуществились. Небольшие козацкие отряды содержались при магнатских и старостинских резиденциях — набирались из крепостных селян, за эту службу освобождавшихся от барщины; но эти козацкие контингенты не имели значения в местной жизни: слишком слабы они были и всецело зависели от панской воли, для того чтобы иметь самостоятельное значение. Не раз случалось, что эти козаки присоединялись к местным движениям, но последние обыкновенно исходили не от них и не от местного населения, а выходили из-за русской, отчасти также молдавской границы, а еще больше из Запорожья, когда оно в 1730-х годах, возвратившись на Украину, придвинулось к границам польской Украины. Память о козачьих вольностях и беспанской жизни была здесь еще слишком свежа, и усилия шляхты, направленные к возвращению крепостного строя, возбуждали сильнейшее раздражение и среди местного населения, и в соседних украинских областях. Но недоставало такой организованной формы для народной оппозиции, какую представляло прежнее козачество, хотя почва для всевозможных народных движений была теперь еще более благодарная, так как польская государственная организация за последние десятилетия ослабела еще больше и правительство утратило всякую силу и значение. Украина была предоставлена местной шляхте, точнее — магнатам, владевшим здешними староствами и громадными собственными поместьями, а магнаты эти, хотя и обладали огромными средствами, очень мало занимались своими украинскими владениями, и прежде всего — недоставало единства и согласия им самим.

Поэтому в течение почти всего XVIII в., за время польского владения, до времен русского и австрийского господства, на Украине не переводятся различные народные движения, то более мелкие и распыленные, в виде разбойничьих банд, то более значительные, превращавшиеся в настоящие народные восстания и охватывавшие большие территории, так что только с помощью чужих войск полякам удавалось подавлять эти движения. Впрочем, не только такие большие восстания, а и те разбойничьи отряды, шнырявшие, главным образом, на пограничьях — русском, молдавском, венгерском, пользовались полным народным сочувствием и находили среди народа помощь и поддержку. Нападения их направлены были, главным образом, на панов-помещиков и на евреев, ненавистных народу в роли панских приспешников, факторов, арендаторов разных помещичьих доходов и монополий. Поэтому народ смотрел на этих разбойников как на своих защитников и мстителей, и несомненно, что так смотрели на себя и сами разбойники. Они воспевались в песнях, восхвалялись в рассказах как народные герои, наделялись различными легендарными сверхчеловеческими свойствами или изображались борцами против угнетения народа. Галицкая Гуцульщина и соседние местности до сих пор еще полны рассказов об «опришках», гнездившихся в Карпатах, на границе Молдавии, Венгрии, Польши, в области Прута и Черемоша, и грабивших помещиков, арендаторов, торговцев и проезжих купцов. Самым знаменитым предводителем здешних «опришков» был Олекса Довбуш, сын бедного батрака из Печенижина. Он известен по документам как предводитель «опришков» с 1738 года до 1745, когда он погиб от пули, пущенной из засады в Космаче. Популярная народная песня воспела это событие с некоторыми украшениями, представив дело так, что Довбуш погиб от руки ревнивого мужа, у которого соблазнил жену.

 

Ой попід гай зелененький

Ходить Довбуш молоденький,

На ніженьку налягає,

Топірцем ся підпирає,

Та й на хлопці покликає:

«Ой ви, хлопці, ви молодці!

А сходіться разом д'купці,

Бо будемо раду мати,

Де підемо розбивати.

Щоби Кути не минути,

До Косова повернути,

Та вставайте всі раненько,

Убирайтеся борзенько

У постоли скирянії,

У волоки шовковії,

Бо зайдемо та до Дзвінки —

До Штефанової жінки».

«Ой Довбушу, та пане наш,

Там пригода буде у нас!»

«Йно на мене уважайте —

По дві кулі набивайте,

Станьте, хлопці, під ворота,

А я піду під віконце —

Чи спить моє любе серце?»

 

В соседней с Галицией Подолии ватаги «левенцев» и «дейнеков» держались преимущественно над Днестром, скрываясь в опасные минуты за Днестр, на молдавскую территорию. В брацлавские земли и южные части Киевского воеводства наведывались разбойничьи отряды из окрестностей Киева, из-за Днепра, а еще более из Запорожья. Чаще всего их называли гайдамаками (название неясного происхождения и значения, производят его из турецкого языка, в значении «бунтовщика», «своевольника»). Их отряды собирались обыкновенно за российской границей или в запорожских степях. Российская граница около Киева врезывалась углом в Правобережную Украину; здесь было много церковных и монастырских сел в заведовании монахов, и в этих монастырских имениях, в пасеках и хуторах, также как и в южных монастырях, на границе Запорожья, находили себе убежище, поддержку и помощь гайдамаки, приготовлялись к походам, отправлялись отсюда и затем сюда же возвращались из походов. Здешние монахи, мещане и даже русские офицеры пограничных команд тоже смотрели на гайдамаков, как на борцов против польского гнета, мстителей за украинский народ и православную веру и считали добрым делом всячески им если не помогать, то по крайней мере не мешать. На Правобережной Украине, когда гайдамаки появлялись здесь, к ним присоединялись местные люди, часто выходившие затем с ними за границу; другие старались помогать им чем возможно, облегчая их действия против панов-поляков. Благодаря этому гайдамаки имели возможность проникать очень глубоко в правобережные земли, собирали вокруг себя много народа и жестоко истребляли шляхетские дворы и хозяйство, подрывая польское господство и престиж в крае. А по временам вокруг них поднимались целые восстания, охватывавшие весь край.

Предыдущая - Главная - Следующая