На гланую

 

Часть первая.
До основания Киевского государства

Часть вторая
Эпоха государственной жизни

Часть третья
Литовско-польская эпоха

Часть четвертая
Козацкая эпоха

Часть пятая
Упадок козачества в украинской жизни

  1. Ограничение гетманского правления
  2. Первое упразднение гетманства. Полуботок
  3. Восстановление гетманства и гетман Апостол
  4. Вторая отмена гетманства
  5. Гетманство Разумовского
  6. Строй и общественные отношения Гетманщины
  7. Слобожанщина
  8. Культурная жизнь Восточной Украины — литература и школа
  9. Национальная жизнь Восточной Украины
  10. Упадок украинской жизни в Западной Украине
  11. Закарпатские земли
  12. Правобережная Украина
  13. Гайдаматчина
  14. Колиивщина
  15. Окончательная отмена гетманства
  16. Уничтожение Сечи
  17. Конец Гетманщины

Часть шестая
Украинское возрождение

 

 

Михаил Грушевский. Иллюстрированная история Украины

УПАДОК КОЗАЧЕСТВА В УКРАИНСКОЙ ЖИЗНИ

107. Упадок украинской жизни в Западной Украине

Ограничения украинской жизни в Гетманщине и ее упадок тяжело отразились на всей Украине, так как именно в Гетманщину, в Киев, перешла культурная жизнь еще в середине XVII в. Его просветительными и культурными средствами питалась и Западная Украина, и она болезненно почувствовала свое отделение, когда польско-российская граница прошла по живому телу украинской жизни в 1667 году, отделив Западную Украину от Восточной и Киева. Поэтому такое негодование и скорбь поднялись тогда среди украинского общества против Москвы, что она изменила Украине и поделилась ею с Польшей. Украинцы всячески старались сохранить единство и целость своей культурной и национальной жизни, но это становилось все более трудным. Разделенные политическими границами обе главные части Украины все более расходились, идя разными путями. Западная оставалась под влияниями польской жизни, восточная подпадала под влияние великорусское. Подчинение киевской митрополии власти московского патриарха, совершенное против воли и желания украинского духовенства и общества, ослабило иерархическую связь и облегчило введение унии в Западной Украине, а это последнее разорвало связь церковную. Обрусение украинской школы и книжности в Восточной Украине отчуждало от нее Западную Украину. А так как в этом время собственные источники национальной культуры ослабели и иссякли в Западной Украине, то с отчуждением ее от Восточной Украины все сильнее падает в ней национальная украинская жизнь.

Мы видели, что с концом XVI в. культурным центром Западной Украины делается Львов со своим братством, собравшим вокруг себя и организовавшим не только львовское украинское мещанство, но и вообще украинские элементы восточной Галиции. Однако эти элементы ополячивались и слабели, слабело и львовское мещанство. Все его старания добиться равноправия, возможности более свободного существования и развития остались безуспешными. Польское мещанское управление систематически устраняло украинцев от всего, не давало никакой возможности не только национальной, но и экономической жизни, и все жалобы украинцев правительству не приносили никакого облегчения. К тому же самый Львов в XVII в. все более падал экономически, благодаря неразумной экономической политике Польши, и вместе с тем беднела и слабела украинская мещанская община. Положение казалось безвыходным, и поэтому более энергичные и подвижные элементы уходили из Львова и вообще из Галиции на восток, когда там под эгидой козачества началось новое национальное движение. Мы видели уже, что киевское национальное культурное движение второго и третьего десятилетия XVII в. все опиралось на львовские силы, создалось львовскими, вообще галицкими руками. Они сделали Киев центром украинской жизни, зато Львов, вообще Галиция, покинутые наиболее энергичными, деятельными людьми, падают все больше. Львовское братство теряет свое прежнее значение; падает его украшение и гордость, школа, в средних десятилетиях XVII в.; проявляет себя братство, главным образом, печатанием церковных, богослужебных книг, которыми пользовалась вся Западная Украина — это приносило братству доход, и поэтому оно очень внимательно относится к этому издательству, заботливо охраняет свою типографскую монополию на печатание церковных книг во Львове и не позволяет основывать там другие украинские типографии.

Во второй половине XVII в. украинская национальная жизнь в Западной Украине падает еще больше. Восстание Хмельницкого, открывшее новую эпоху в жизни Восточной Украины, в Западной было началом еще большего, окончательного ослабления ее. В 1648 году Западная Украина — Волынь, Подолия и Галиция — поднялись, надеясь освободиться от польского правления с помощью козачества; мещанство, крестьяне, мелкая украинская шляхта поднимались, присоединялись к козакам, громили и прогоняли поляков, устанавливая свое украинское управление. В Сокале, Тернополе, Рогатине, Толмаче, Заболотове, Янове под Львовом, в Городке, Яворове, Дрогобыче, в окрестностях Калуша на Подгорье развиваются более или менее значительные восстания, охватывавшие иногда довольно большие пространства. Шляхта и мещанская старшина становились во главе окрестных крестьян, организовывали их в военные отряды и громили шляхетские замки. Но Хмельницкий, занятый козацкими делами, не поддержал тогда энергичного этого движения, оставил на произвол судьбы Западную Украину, и здешнее движение погасло. Более сильно замешанные в этих движениях лица и вообще более энергичные и смелые люди ушли в козацкую среду на восток, а что осталось — должно было еще ниже склонить голову перед польским господством, которое теперь еще с большей подозрительностью и решительностью старалось подавить украинский элемент, после того как он обнаружил свои настроения во время восстания Хмельницкого. Чрезвычайно скоро ополячиваются остатки православной шляхты не только в Галиции и Подолии, но даже и на Волыни и в тех частях киевского Полесья, которые не были захвачены козацким строем. На здешних сеймиках все реже и слабее поднимаются голоса в защиту православной веры и украинского народа и совсем замолкают в последней четверти XVII века. Оставшись без помощи и поддержки шляхты, падают и мещанские братства, тем более что вообще мещанство совершенно слабеет и разлагается под тяжелой рукой всевластной шляхты.

Правительство со своей стороны прилагало старания к тому, чтобы ослабить связи местного украинского населения с Восточной Украиной и другими православными краями. В 1676 году сейм под угрозой смерти и конфискации имущества воспретил православным выезжать за границу и приезжать из-за границы, входить в сношения с патриархами и передавать на их решение религиозные вопросы. Братствам велено было во всем подчиняться местным епископам, а в случае разногласия передавать дела на решение не патриархов, а местных польских судов. Одновременно правительство не оставляло стараний привлечь к унии православных епископов и прочее высшее духовенство.

Споспешником польского правительства в этом деле сделался епископ львовский Иосиф Шумлянский. Он перешел в молодости в унию; затем, чтобы сделаться епископом львовеким, возвратился снова к православию, но, получив епископство, повел переговоры с другими духовными лицами о переходе на унию. Его планы нашли отклик. В соглашении приняли участие Иннокентий Винницкий, который никак не мог получить епископства перемышльского, Варлаам Шептицкий, желавший быть епископом холмским; сам Шумлянский хотел получись заведование митрополичьими имениями, после того как польское правительство заставило удалиться митрополита Тукальского, продержав его несколько лет в заключении без всяких оснований. Прослышав об этом заговоре, король задумал провести соединение православных с унией на соборе и на 1680 год назначил для этого собор во Львове, пригласив туда православных и униатов. Но Шумлянский с товарищами, наученные опытом Брестской унии, не хотели вести дело открыто: они на собор не явились и делали вид, что совсем не причастны к этим замыслам правительства. Луцкие братчики заявили протест перед королем против соборного обсуждения этого вопроса без участия патриархов, и из собора ничего не вышло; Шумлянский же не замедлил объяснить королю и правительственным кругам, что дело нужно вести тайно, назначая епископами людей, склонных к унии, по возможности стирать всякие границы между унией и православием, а одновременно предоставлять всякие льготы и привилегии униатскому духовенству.

Польское правительство приняло этот коварный план и затем в точности повело такую линию, какую советовал Шумлянский: раздавало православные епископства людям, обещавшим принять унию, права митрополита предоставило Шумлянскому, отбирало имения заграничных православных епископов и монастырей и передавало Шумлянскому и другим своим сторонникам. Православных ограничивало во всем, и если признавались какие-нибудь права, то лишь за униатами — например, в 1699 году сеймом был издан закон, что только униаты могут занимать городские должности, а в Каменце, который тогда возвратился к Польше из-под власти турок, евреи и православные лишены были вовсе права жительства. Открыто с унией правительство не выступало, епископы тоже, но от себя раздавали всякие влиятельные позиции людям, склонным к унии. Таким образом в течение десяти с лишком лет они подтачивали в самом корне православную жизнь, и наконец в 1700 году Шумлянский счел униатское дело уже настолько созревшим, что решил провозгласить унию в своей епархии. Он открыто повторил присягу на унию, которую пронес двадцать лет назад втайне, и начал в своей епархии — в Галичине и Подолии— вводить унию явно. И действительно, православие настолько уже было подкопано, что духовенство и не подумало противиться унии. Львовское братство пробовало сопротивляться, но Шумлянский напал с польскою военною командою, силою разрубил двери братской церкви и отслужил здесь униатскую обедню. Однако братчики все-таки не хотели принять унию, на насилия Шумлянского жаловались королю, и тот подтвердил права братства, но, в конце концов, устоять против натиска поляков и своего епископа братчики не были в состоянии. В 1704 году, когда шведы осадили Львов и потребовали контрибуцию, польская администрация львиную часть этой контрибуции возложила на братство, братчикам пришлось отдать все деньги и драгоценности, на 120 тысяч злотых. Они остались без всего, а Шумлянский, чтобы подорвать единственный источник их доходов — продажу церковных книг, основал при своей кафедральной церкви свою типографию для конкуренции. Этого последнего удара братчики не выдержали и в 1708 году покорились Шумлянскому: приняли унию. Уния получила господство в львовской и подольской епархиях. Только Великий скит в Маняве на карпатском подгорье (за Станиславом, в теперешнем Богородчанском повете), основанный в начале XVII в. (в 1611 году) афонским монахом Иовом Княгиницким, другом Вишенского, остался при православии до самого конца Польши (закрыло его уже австрийское правительство в 1785 году).

Несколькими годами раньше, в 1691 году, провозгласил унию в своей перемышльской епархии Ин. Винницкий и начал принуждать к унии здешнее духовенство, на непокорных жаловался светским властям, прося принудить их к послушанию своему законному пастырю. Число таких непокорных, благодаря этим репрессиям, уменьшалось из года в год, и в 1761 году преемник Винницкого мог уже похвалиться, что в его епархии нет ни одной православной церкви.

Немного позже, в 1711 году, попала в униатские руки волынская епархия (луцкая), и здесь также начали силой обращать духовенство в унию. В первой половине XVIII в. вся Западная Украина была уже обращена в унию, и униатское духовенство стало распространять ее и в киевских землях, но здесь дело шло не так легко, вследствие тревожных условий здешней жизни, поддерживавших силу сопротивления православных. Но прежде чем перейти к условиям надднепровского Правобережья, бросим взгляд еще на закарпатскую Украину — на венгерскую Русь, где одновременно с религиозной борьбой в Галиции шла такая же борьба за унию и против нее.

Предыдущая - Главная - Следующая