На гланую

 

Часть первая.
До основания Киевского государства

Часть вторая
Эпоха государственной жизни

Часть третья
Литовско-польская эпоха

Часть четвертая
Козацкая эпоха

Часть пятая
Упадок козачества в украинской жизни

  1. Ограничение гетманского правления
  2. Первое упразднение гетманства. Полуботок
  3. Восстановление гетманства и гетман Апостол
  4. Вторая отмена гетманства
  5. Гетманство Разумовского
  6. Строй и общественные отношения Гетманщины
  7. Слобожанщина
  8. Культурная жизнь Восточной Украины — литература и школа
  9. Национальная жизнь Восточной Украины
  10. Упадок украинской жизни в Западной Украине
  11. Закарпатские земли
  12. Правобережная Украина
  13. Гайдаматчина
  14. Колиивщина
  15. Окончательная отмена гетманства
  16. Уничтожение Сечи
  17. Конец Гетманщины

Часть шестая
Украинское возрождение

 

 

Михаил Грушевский. Иллюстрированная история Украины

УПАДОК КОЗАЧЕСТВА В УКРАИНСКОЙ ЖИЗНИ

106. Национальная жизнь Восточной Украины

Указанные политические и культурные условия неизбежно вели украинскую жизнь к полному падению, и это было тем тяжелее, что Восточная Украина, а в особенности Гетманщина, сравнительно с другими украинскими землями была поставлена в лучшие условия — ей все же предоставлялась возможность кое-какого развития и самоуправления. Но под суровым и подозрительным оком новых вершителей судеб Украины и здесь замирала всякая общественная жизнь, закрывались пути к какой бы то ни было общественной деятельности, и люди все более замыкались в тесном кругу своих личных и семейных интересов, утрачивая самую склонность, самый инстинкт общественности, общественной деятельности. На развалинах широкой и бурной жизни козачества, на руинах автономии, самоуправления и самостоятельности все более развивалась забота об обогащении и обеспечении своей семьи, о собирании возможно обширных земельных имуществ, денежных средств и доходов. Козацкие внуки, потомки восставших под предводительством Богдана Хмельницкого для разрушения шляхетского господства над Украиной, против магнатов-королевят, теперь сами превратились в подобных же магнатов, правдами и неправдами собрав большие поместья и населив их бесправными крепостными. Убедившись в невозможности борьбы с московской политикой и махнув рукой на интересы украинской государственности, они с удвоенной энергией занялись упрочением за собой имущественных и классовых привилегий, обеспечением приобретенных поместий и помещичьих прав, чтобы сравняться с шляхетством великороссийским, открыть себе дорогу к высшим должностям, войти в состав имперской аристократии. Подобно тому как украинская аристократия двести-триста лет тому назад всеми силами приспособлялась к порядкам и условиям Польского государства, в которое ее забросила судьба, и не только старалась изучить польское право, польский язык, но и сама ополячивалась, окатоличивалась, усиленно уподобляясь государственной народности, — так теперь эта новая украинская аристократия с таким же рвением и поспешностью шла навстречу обрусительным планам российского правительства: не только приспособлялась к новым порядкам, но и принимала культуру нового государства, великорусский язык делопроизводства, литературы и всего обихода.

Этому не препятствовало, что великорусская культура сама стояла еще очень низко. Не так давно, во времена Дорошенка и Мазепы, украинцы были пионерами просвещения в Москве и насаждали там приобретения украинской культурной жизни; в правление Петра почти все высшие духовные должности в московских землях занимали киевские воспитанники, духовные из украинцев; они даже пробовали ввести в московских школах украинское произношение; заставляли своих московских учеников подлаживаться под украинский язык. Но как и раньше, в XV— XVI вв., решающим в этом деле был не высокий или низкий уровень культуры, а перевес государственный. Оторванная от народа, не чувствовавшая под собой твердой почвы, украинская старшинская интеллигенция колебалась в политике, колебалась в культурной национальной жизни и с легким сердцем принимала чужие обычаи, чужой язык, чужую культуру, к которой понуждали ее вершители судеб Украины. Смотрела на великороссов, как на варваров, на полудиких некультурных людей, но принимала великорусский язык и обычаи. Начиная уже с петровских времен великорусский язык входит в широкое употребление не только в сношениях с российскими властями, но влияет и на язык внутреннего украинского делопроизводства, входит и в частную жизнь и в литературу Украины.

До этого народный язык отступал на второй план перед языком церковнославянским и смешанным книжным языком украинско-славянско-польским. Теперь новая цензура не только исключила совсем из печати народный язык, но и ко всяким невеликорусским элементам церковнославянского и книжного языка относилась чрезвычайно подозрительно, требуя, чтобы не было никаких отступлений от языка, принятого в московских изданиях — никаких следов украинства. Под давлением ее старый книжный украинский язык выходит из употребления, а его место занимает язык великорусский. По мере того как культурная жизнь обновленной России понемногу растет, с середины XVIII в. великорусский язык и культура овладевают все сильнее и глубже украинским обществом. Украинцы пишут по-великорусски, принимают участие в великорусской литературе, и много их становится даже в первые ряды нового великорусского литературного движения, занимает в нем выдающееся и почетное положение, но ничего не делает для культурной жизни украинской, для литературы и культуры Украины.

Такими неустойчивыми оказались гетманцы, потомки борцов за волю и самостоятельность Украины! Но при всем том нельзя все-таки сказать, что существование украинской автономии, хотя бы и в такой вылинявшей, урезанной и обруселой форме, было безразличным с точки зрения национальной украинской жизни. Под напудренными французскими париками и модными вышитыми камзолами нового поколения украинского общества, под его великорусским языком и политической угодливостью сохранялся своеобразный украинский патриотизм, способный вылиться со временем в иные, более живые и симпатичные формы. Новый правитель Украины, занявший место гетмана Разумовского, Румянцев, с удивлением замечал о представителях современного украинского общества, что они «при всех их науках и в чужих сторонах обращениях» остались козаками и сохранили горячую любовь «к своей собственной нации» и «сладкой отчизне», как они ее называли. Несмотря на свое подчинение великорусской культуре, они были очень высокого мнения об украинском народе.

«Эта небольшая частица людей иначе не отзывается, как только, что они из всего света отличные люди и что нет их сильнее, нет их храбрее, нет их умнее и нигде нет ничего хорошего, ничего полезного, ничего прямо свободного, что б им годиться могло, и все, что у них есть — то лучше всего», — жаловался на украинский дух тот же Румянцев в письмах к императрице. Действительно, при составлении «наказов» для комиссии 1767 года, которая должна была выработать новые законы для России, с неожиданной силой во всех слоях украинского населения обнаружилась горячая привязанность к украинской автономии и самоуправлению, к старым правам и привилегиям — желание возобновить их при первой возможности.

Нет сомнения, что существование украинских автономных форм, хотя бы и сильно уже ограниченных и разрушенных, все-таки поддерживало в украинском обществе и чувство своей самостоятельности и украинский патриотизм — «республиканские мысли», как их называл Румянцев. С этой точки зрения сохранение Гетманщины при прежних порядках и правах было все-таки важно и желательно. Украинское общество не было воспитано политически, национальное чувство в нем было слабо, народные элементы в культуре были представлены мало; ввиду этого сохранение хотя бы внешних форм политической отдельности — даже тех, какие еще оставались, было важно для сохранения и углубления национального чувства. Можно наверное сказать, что если бы эти формы украинской автономии не были уничтожены до конца, а продолжали сохраняться, они не дали бы окончательно потонуть в российском море украинскому обществу — его высшим, интеллигентным слоям, как это произошло после уничтожения украинской автономии.

Новые политические и культурные европейские течения со временем неизбежно влили бы иное содержание в жизнь украинского общества, привили бы ему новые интересы, указали бы новые отношения к народу и народной жизни. И если бы формы национальной жизни не были уничтожены так, как это произошло с полным упразднением старых украинских порядков, а уцелели, то новое культурное, прогрессивное движение на украинском национальном основании могло бы развернуться при первых благоприятных условиях сразу среди всего украинского общества, и не приходилось бы начинать созидание национальной жизни заново на пустом месте, как это пришлось впоследствии деятелям украинского возрождения XIX века.

С точки зрения национальной жизни, были ценны даже те разрушенные остатки украинской автономии, какие держались в средине XVIII в., и поэтому мы подробнее остановились на их истории. Как ни были они ослаблены, разбиты, мало ярки с национальной точки зрения — все-таки память о них имела огромное значение в позднейшем украинском возрождении.

Предыдущая - Главная - Следующая