На гланую

 

Часть первая.
До основания Киевского государства

Часть вторая
Эпоха государственной жизни

Часть третья
Литовско-польская эпоха

Часть четвертая
Козацкая эпоха

Часть пятая
Упадок козачества в украинской жизни

  1. Ограничение гетманского правления
  2. Первое упразднение гетманства. Полуботок
  3. Восстановление гетманства и гетман Апостол
  4. Вторая отмена гетманства
  5. Гетманство Разумовского
  6. Строй и общественные отношения Гетманщины
  7. Слобожанщина
  8. Культурная жизнь Восточной Украины — литература и школа
  9. Национальная жизнь Восточной Украины
  10. Упадок украинской жизни в Западной Украине
  11. Закарпатские земли
  12. Правобережная Украина
  13. Гайдаматчина
  14. Колиивщина
  15. Окончательная отмена гетманства
  16. Уничтожение Сечи
  17. Конец Гетманщины

Часть шестая
Украинское возрождение

 

 

Михаил Грушевский. Иллюстрированная история Украины

УПАДОК КОЗАЧЕСТВА В УКРАИНСКОЙ ЖИЗНИ

99. Первое упразднение гетманства. Полуботок

Скоропадский так поражен был всем этим, что заболел и умер. Но смерть его послужила для Петра поводом к новому удару: он решил совсем упразднить гетманскую власть. Получив известие о смерти Скоропадского, он велел исполнять обязанности гетмана полковнику Полуботку с генеральной старшиной, советуясь во всех делах с Вельяминовым. Одновременно с этим он перевел Украину из заведования коллегии иностранных дел в заведование сената, наравне с обыкновенными провинциями России. Старшина через особую депутацию возбудила ходатайство о разрешении избрания нового гетмана на место Скоропадского, но на эту просьбу долго не было ответа, и когда старшина позволила себе напомнить об этом ходатайстве, Петр летом 1723 года ответил, что дело об избрании гетмана отложено на неопределенное время: царское правительство подыскивает в гетманы особенно верного и надежного человека ввиду того, что от времен первого гетмана, Богдана Хмельницкого, и до последнего, Скоропадского, все гетманы оказались изменниками, и надоедать царю с этим вопросом не следует, так как управление Украиной обеспечено и в делах нет замешательства. Другими словами, Петр не только откладывал все это дело, но и запрещал напоминать о нем. Гетманское правление, очевидно, уничтожалось навсегда.

Но то, что наступило после уничтожения гетманства, принуждало украинское общество горько сожалеть о гетманском правлении. Хотя царское правительство ставило дело так, как будто все эти перемены имеют в виду установление лучшего порядка и охрану населения от старшинских притеснений, однако в действительности новые великорусские правители не приносили никакого порядка, ни облегчения населению; наоборот, злоупотребления и всякого рода притеснения населения усиливались еще более, и все сожалели, что некому постоять за народ, за украинские права и вольности — нет головы, нет гетмана.

Глава новой коллегии Вельяминов держал себя настоящим правителем, давал приказания старшине, самовластно всем распоряжался и на самого Полуботка, наказного гетмана, кричал, как на своего подчиненного: «Что твоя служба против моей? Знаешь, что я бригадир и президент, а ты против меня ничто!» Перед старшиной хвалился, что так согнет их, что треснут; а на напоминания о старых украинских правах кричал: «Уже ваши старины велено отменить и поступать с вами по-новому — я вам указ!» Если так новые правители обращались с наказным гетманом и генеральной старшиной, можно себе представить, как вели себя, чувствуя свою силу, великорусские должностные лица в сношениях с низшей старшиной и простым народом. Коллегия, вопреки существовавшим порядкам, ввела небывалые подати и налоги и совершенно произвольно распоряжалась этими суммами. Полковники из великороссов, полагаясь на то, что правительство всегда возьмет их сторону, допускали еще больше злоупотреблений и самоуправств, чем полковники Украины. Без удержу своевольничали великорусские войска и удручали народ постоями. А козаков продолжали посылать огромными партиями на далекие работы, где они гибли как мухи от тяжелой и непривычной работы, от непривычного климата и пищи. Случалось, что из пятидесяти тысяч отправленных на эти работы погибала на месте третья часть, половина, а остальные возвращались калеками. Насчитывают за пять лет (1721—1725) погибших на этих работах на Ладожском канале, на Кавказе, на Волге до двадцати тысяч козаков.

Полуботок, человек энергичный, проникнутый любовью к своей стране, не мог смотреть на все это равнодушно. Ввиду того, что предлогом для всех этих нарушений старых украинских прав служат украинские непорядки и злоупотребления, он стремился ввести порядок и законность в украинском управлении и положить конец старшинским злоупотреблениям, на которые ссылался царь Петр. Разослал универсалы, воспрещавшие старшине под страхом строгих наказаний употреблять козаков на свои надобности. Занялся реформой судебных установлений, стараясь предотвратить взяточничество и злоупотребление судей, неправый суд и притеснения народа: распорядился, чтобы в судах сельских, сотенных и полковых судил не один судья или атаман единолично, но с ним заседало несколько асессоров для контроля. Нормировал апелляции высшему суду на решения низшего. Постарался ввести порядок в производстве высшего войскового суда.

Однако имперское правительство ссылалось на существующие непорядки и несправедливости, чтобы под их предлогом «Малую Россию к рукам прибрать», как пояснял впоследствии политику Петра один из его ближайших сотрудников, Толстой. Поэтому и реформы Полуботка не только не нашли здесь одобрения, но и вызвали против него сильнейший гнев. Тем более что он вместе с тем совместно со старшиной не переставал также домогаться (еще до упомянутого окончательного царского ответа) разрешения на избрание нового гетмана, жаловался на самоуправства и грубое обращение великороссийских чинов и ссылался на статьи Богдана Хмельницкого против последних нововведений. Когда Вельяминов прислал жалобу на Полуботка, что он противодействует коллегии, Петр решил еще более ограничить украинское самоуправление и вызвал Полуботка в Петербург с прочёй главнейшей старшиной. А чтобы на Украине в это время вообще было поменьше старшины и козачества, распорядился вывести козацкое войско на южную границу, якобы для охраны Украины от татар.

В Петербурге Полуботок со старшиной подали царю прошение о возвращении Украине старых прав, ссылаясь на то, что по статьям Богдана Хмельницкого никто не может вмешиваться в козацкий суд, а теперь великороссийская коллегия вмешивается в судебные дела, принимает жалобы на решения и тому подобное. Но одновременно с этим поступило прошение от Стародубского полка о введении московского суда и назначении к ним полковников из великороссиян. Полуботок заявил, что это прошение подстроил Вельяминов, — чтобы ввиду требований старшины правительство могло сослаться на желания украинского населения и на этом основании продолжать отмену старого украинского устройства. Петр, получив оба прошения, отправил на Украину своего доверенного человека Румянцева, чтобы тот на месте произвел опрос, чего хотят козаки и население: сохранения старых украинских порядков, как Полуботок со старшиной, или введения московских порядков, как стародубцы; одновременно с тем поручалось ему собрать сведения о несправедливостях, чинимых народу старшиной.

Узнав об этой посылке, Полуботок понял, к чему клонится дело и чем оно может кончиться. Румянцев с Вельяминовым легко могли получить от населения такие ответы, какие им были желательны, особенно в этот момент, когда Украина осталась без своих руководителей — старшин — и не было кому предупредить давления на население. Перед грозным московским начальством население по большей части давало бы такие ответы, какие им подсказывались, и таким образом правительство получило бы много голосов за введение на Украине московских порядков, — особенно, если бы при этом подавалась надежда на возвращение населению земель, захваченных старшиной. Не имея возможности выехать из Петербурга самолично, Полуботок послал своих людей на Украину с инструкциями, как держать себя при опросе о старшинских несправедливостях, который будет вести Румянцев, какие ответы давать на его вопросы и тому подобное. Одновременно с этим, по его желанию, козацкое войско, стоявшее на южной границе над рекой Коломаком, отправило царю свои донесения, в которых жаловалось на различные несправедливости со стороны великорусских правителей, на незаконные поборы, на тяжелые постои московских войск, разоряющие население, и просило снова разрешения избрать гетмана по давним порядкам.

Как видим, во всем этом не было ничего незаконного, но царь Петр страшно рассердился на Полуботка за противодействие его планам. Приказал арестовать его и всю старшину, бывшую с ним в Петербурге, и посадить в тюрьму. Велел арестовать также всех участвовавших в составлении коломацких пунктов и прислать их в Петербург. Не имея оснований для обвинения Полуботка за его политическую деятельность — так как он руководствовался, очевидно, желанием блага своей родине, — против него начали следствие на почве его управления полком и хозяйственных дел — несправедливостей по отношению к населению и козакам, какие тогда водились за каждым из старшины: в скупке козацких земель, незаконном закрепощении и тому подобном. Под этим следствием его держали несколько месяцев, и он, не дождавшись его окончания, умер в Петропавловской крепости осенью 1724 года.

Эта смерть Полуботка в тюрьме произвела глубокое впечатление на Украине, особенно среди старшины. Полуботка прославляли как героя-мученика за Украину. Рассказывали, что он смело укорял Петра за нарушение украинских прав, доказывал, что угнетение Украины не приносит ему никакой чести — гораздо больше славы править народом свободным и благодарным, чем угнетать его насилием. Напоминал ему о верности и усердной службе украинцев и укорял царя, что за эту кровавую службу он платит им гневом и ненавистью: «За все это мы вместо благодарности получили только оскорбления и презрение, попали в тяжкую неволю, платим постыдную и нестерпимую дань, принуждены копать валы и каналы, осушать непроходимые болота, унаваживая их трупами наших покойников, которые тысячами гибли от утомления, голода, нездорового климата; все эти бедствия и обиды наши еще увеличились теперь при новых порядках: начальствуют над нами московские чиновники, не знающие наших прав и обычаев и почти безграмотные — знают только, что им все можно делать с нами». Разгневанный Петр вскричал, грозя Полуботку смертью за такую дерзость, и велел посадить в тюрьму. Но узнав, что Полуботок тяжко заболел в заключении, сам пришел к нему, просил простить и лечиться, чтобы отвратить смерть. Однако Полуботок не принял этой запоздалой царской милости и ответил: «За невинные страдания мои и моих земляков будем судиться у общего и нелицеприятного судьи, Бога нашего: скоро станем перед ним, и он рассудит Петра и Павла». И действительно, скоро после этого умер и царь Петр. Так рассказывали на Украине, и в старых украинских домах очень часто можно было встретить портрет Полуботка и под ним слова «из речи, которую держал Полуботок перед царем Петром»: «Вступаясь за отчизну, я не боюсь ни кандалов, ни тюрьмы, и для меня лучше умереть наигоршей смертью, чем смотреть на всеобщую гибель моих земляков». Однако изображенный на этих портретах Полуботок не похож на действительный портрет Павла Полуботка: он представлен здесь гораздо старше, и поэтому думают, что на этих портретах изображен его отец Леонтий, которого по ошибке смешали с его сыном Павлом.

Предыдущая - Главная - Следующая