На гланую

 

Часть первая.
До основания Киевского государства

Часть вторая
Эпоха государственной жизни

Часть третья
Литовско-польская эпоха

Часть четвертая
Козацкая эпоха

  1. Козачество после лубенского погрома
  2. Козацкий строй
  3. Морские походы
  4. Польские переговоры с козаками и гетман Сагайдачный
  5. Киев становится центром культурной украинской жизни
  6. Новая иерархия
  7. Хотинская война и конец Сагайдачного
  8. Конфликт с правительством
  9. Украинские планы и война 1625 года
  10. Война 1630 года
  11. Бескоролевье
  12. Сулима и Павлюк
  13. Острянинова война и угнетение козачества
  14. Восстание Хмельницкого
  15. Борьба за освобождение Украины
  16. Заграничные союзы
  17. Московское верховенство
  18. Между Москвой и Швецией
  19. Гетманщина
  20. Гадячская уния
  21. Борьба с Москвой
  22. Раздвоение Украины
  23. Замыслы Дорошенка
  24. Падение Дорошенка
  25. Руина
  26. «Згін» и новое козачество на Правобережье
  27. В Гетманщине
  28. Старшина и общество
  29. Правление Мазепы
  30. Перед разрывом
  31. Союз со Швецией
  32. Погром Мазепы
  33. Попытки Орлика

Часть пятая
Упадок козачества в украинской жизни

Часть шестая
Украинское возрождение

 

 

Михаил Грушевский. Иллюстрированная история Украины

КОЗАЦКАЯ ЭПОХА

95. Союз со Швецией

В числе различных доказательств измены Мазепы Кочубей при своем доносе переслал песню, сложенную Мазепой. Как лицу, близкому к гетману, Кочубею можно поверить, что сложил ее действительно Мазепа:

 

Всі покою щиро прагнуть,

А не в еден гуж тягнуть:

Той направо, той наліво,

А всі браття: то-то диво!

Не маш любви, не маш згоди;

От Жовтої взявши Води,

През незгоду всі пропали

Самі себе звоювали!

Ей, братища, пора знати,

Що не всім нам панувати,

Не всім дано всее знати

I речами керувати!

На корабель поглядимо:

Много людей полічимо,

Однак стирник сам керует,

Весь корабель управуєт.

Пчулка бідна матку мает

І оноє послухает.

Жалься, Боже, України,

Що не вкупі маєт сини!

Єден живет із погани,

Кличет: «Сюди, отамани!

Ідім матку рятувати.

Не даймо єй погибати».

Другий ляхом за грош служить,

По Вкраїні і той тужит:

«Мати моя, старенькая!

Чом ти вельми слабенькая?

Розно тебе розшарпали,

Гди аж по Дніпр туркам дали.

Все то фортель, щоб слабіла

І аж в конець сил не міла».

Третій Москві юж голдуєт

І єй вірне услугуєт,

Той на матку нарікаєт

І недолю проклинает:

«Ліпше було не родити,

Нежлі в таких бідах жити!

От всіх сторон ворогують,

Огнем, мечем руїнують,

От всіх немаш зичливості,

Ані слушной учтивості:

Мужиками називають,

А подданством дорікають».

Ей, панове єнерали,

Чому ж есте так оспали?

І ви, панство полковники,

Без жадної політики

Возьмітеся всі за руки,

Не допустіть гіркой муки

Матці своїй більш терпіти!

Нуте врагов, нуте бити!

Самопали набивайте,

Острих шабель добувайте,

А за віру хоч умріте

І вольностей бороніте!

Нехай вічна буде слава,

Же през шаблю маєм права.

 

Эта песня до некоторой степени может служить объяснением политики Мазепы. Он хотел создать сильную гетманскую власть, опирающуюся на преданную ей старшину, поднять особу гетмана высоко в глазах общества и народа и заменить разномыслие козацкой демократии единодушием монархии, олицетворенной в лице гетмана. На это и ушли двадцать лет правления Мазепы. Но когда настал решительный момент, старый гетман не отважился смело и открыто призвать Украину к восстанию, как воспето в этой «песне». Он все выжидал и мудрил до последней минуты. Правда, и риск был велик, и опасности он подвергался серьезной.

Тревожно следя за успехами Карла, Мазепа уже довольно давно обеспечил себя с двух сторон: продолжая вести линию верного московского слуги, поддерживал сношения со шведской партией через своих знакомых, и через них в 1707 году завел переговоры с новым польским королем, поставленным Карлом, — Станиславом Лещинским. Подробностей этих переговоров до сих пор не имеем: Мазепа вел их в большой тайне, не открывая даже своим близким и доверенным лицам, хотя некоторые из них очень настойчиво домогались от гетмана, чтобы он вошел в сношения с Карлом — не знали, что в этом направлении ходы давно предприняты. И эта крайняя осторожность именно более всего и повредила планам Мазепы. Он все боялся чем-нибудь проявить себя до самой последней минуты, ждал, что, может быть, вопрос разрешится сам собою без его участия, и вследствие этой излишней осторожности своими руками уничтожал те шансы, которые могли сослужить ему очень полезную службу. Не решался ничем обнаруживать перед народом свою неприязнь к Москве. Продолжал посылать войска, куда ему велел царь. А когда на Дону, у самой украинской границы, в 1707 году вспыхнуло очень опасное для Москвы восстание донских козаков, под предводительством Булавина, Мазепа не только не поддержал ничем донцев, а еще и помог Москве своими козаками подавить это восстание — как раз в тот момент, когда сам готовился восстать против Москвы. Правда, зато ему удалось до последней минуты не выдать себя перед Москвой, и царь во всем верил ему. Весной 1708 года войсковой судья Кочубей, раздраженный на Мазепу за романтическую историю с его дочерью, послал со своим родственником полковником Искрой донос царю и раскрыл сношения Мазепы со шведской партией; но царь не поверил доносу и предал Кочубея и Искру войсковому суду, а тот осудил их на смерть. Все это, однако, не принесло большой пользы замыслам Мазепы. Последний полагал, очевидно, как в свое время Брюховецкий, что украинский народ так уже раздражен московским режимом, что готов пойти на всякий призыв к восстанию. Но оказалось, что, не подготовив почвы для восстания, он своими руками уничтожил все шансы последнего.

Осенью 1708 года Карл был занят военными действиями в литовских землях, на пограничье Украины и Московского государства. Как раз решался дальнейший план шведской войны — будет ли она перенесена в московские земли или на Украину. Если бы Карл двинулся в московские пределы, Мазепа мог бы продолжать оставаться зрителем дальнейшей борьбы и, судя по тому, какая сторона одержала бы верх, мог бы спокойно сообразить, кого держаться. Ввиду этого трудно верить рассказам, будто бы Мазепа призывал Карла на Украину: это было, наоборот, очень некстати ему. Вообще о переговорах Мазепы с самим Карлом до сих пор ничего неизвестно. Знаем, что Карл собирался идти на Смоленск, на московские земли, но затем побоялся, что в опустошенных московских краях нечем будет прокормить войско, и в сентябре повернул на Украину, на Стародуб.

Это известие застало Мазепу совсем неприготовленным. Как раз перед этим, по царскому приказу, он выслал козацкие полки из Украины — в земли литовские (белорусские) и за Днепр, против поляков, а на Украину, в самый центр ее, Петр прислал московское войско, ввиду жалоб Мазепы на ненадежное настроение украинского народа. Теперь, получив известие о движении шведского войска, царь послал наперерез свое войско, перехватившее Стародуб у шведов, а Мазепе приказал послать туда еще и своих козаков, на помощь московскому войску. Вслед за тем и сам царь двинулся на Украину и велел Мазепе явиться к нему лично. Наступил решительный момент, надо было решиться в ту или иную сторону. Собственно говоря, в этот момент Мазепа был уже так обставлен, что не мог и шевельнуться против Москвы. Но он и старшина пылали желанием не упустить случая для освобождения Украины; эта мысль, очевидно, так глубоко засела в их головах, что они уже не замечали, как все складывается против их планов, и решили своим переходом на шведскую сторону усилить ее шансы. Изо дня в день старшина приставала к Мазепе с требованиями, чтобы он послал к Карлу, снесся с ним относительно дальнейшей совместной борьбы с Москвой; и наконец Мазепа, с общего совета, начал сношения с Карлом и просил его, по словам Орлика, перейти за Десну, чтобы соединиться с войском Мазепы. А в 20-х числах октября, заняв своим гарнизоном свою Батуринскую резиденцию, с тем козацким войском, какое еще осталось у него, и со старшиной, Мазепа самолично отправился в шведский лагерь, стоявший как раз над Десной. В каком смысле было установлено между ними соглашение, об этом не имеем никаких точных сведений, и только из позднейших актов можем заключить, чего хотели Мазепа и старшина, присоединяясь к шведскому королю: «Украина по обе стороны Днепра с войском Запорожским и народом малороссийским должна быть навеки свободной от всякого чужого владения». Швеция и другие союзные государства «ни с целью освобождения, ни с целью опеки, ни с какими иными видами не должны претендовать на власть над Украиной и войском Запорожским или на какое-нибудь верховенство, не могут собирать каких-нибудь доходов или податей. Не могут захватывать или занимать своими гарнизонами украинских крепостей, какие были бы оружием или трактатами добыты у Москвы. Должны сохранять Украину в целости и не позволять кому-нибудь другому поработить ее. Должны свято сохранять целостность границ, неприкосновенность свобод, законов, прав и привилегий, чтобы Украина на вечные времена пользовалась свободно своими правами и вольностями безо всякого ущерба».

Это может характеризовать пожелания и стремления Мазепы и его единомышленников в этот момент. Но скоро они должны были убедиться, что ошиблись в расчете.

Предыдущая - Главная - Следующая