На гланую

 

Часть первая.
До основания Киевского государства

Часть вторая
Эпоха государственной жизни

Часть третья
Литовско-польская эпоха

Часть четвертая
Козацкая эпоха

  1. Козачество после лубенского погрома
  2. Козацкий строй
  3. Морские походы
  4. Польские переговоры с козаками и гетман Сагайдачный
  5. Киев становится центром культурной украинской жизни
  6. Новая иерархия
  7. Хотинская война и конец Сагайдачного
  8. Конфликт с правительством
  9. Украинские планы и война 1625 года
  10. Война 1630 года
  11. Бескоролевье
  12. Сулима и Павлюк
  13. Острянинова война и угнетение козачества
  14. Восстание Хмельницкого
  15. Борьба за освобождение Украины
  16. Заграничные союзы
  17. Московское верховенство
  18. Между Москвой и Швецией
  19. Гетманщина
  20. Гадячская уния
  21. Борьба с Москвой
  22. Раздвоение Украины
  23. Замыслы Дорошенка
  24. Падение Дорошенка
  25. Руина
  26. «Згін» и новое козачество на Правобережье
  27. В Гетманщине
  28. Старшина и общество
  29. Правление Мазепы
  30. Перед разрывом
  31. Союз со Швецией
  32. Погром Мазепы
  33. Попытки Орлика

Часть пятая
Упадок козачества в украинской жизни

Часть шестая
Украинское возрождение

 

 

Михаил Грушевский. Иллюстрированная история Украины

КОЗАЦКАЯ ЭПОХА

94. Перед разрывом

Мазепа яркими красками описывал перед московским правительством народное неудовольствие, подымавшееся против него от этих «легкомысленных и непостоянных людей» за его верную службу московскому правительству. Он хотел, очевидно, подогреть этими сообщениями признательность московского правительства, ввиду неприятностей, падающих на верного гетмана за его верную службу Москве, но это была не очень умная тактика, так как предшествующий опыт показывал, что обыкновенно всякая верная служба московским правительством забывалась, если против гетмана возникало движение в самой Украине и московскому правительству не было расчета поддерживать гетмана. Но, вероятно, Мазепа не очень безнадежно смотрел на положение дел на Украине и полагал, что с московской помощью и своими компанейцами он сможет держаться, не заботясь о настроении народа. Между тем его верная служба московскому правительству действительно налагала на козачество и весь украинский народ бремена неудобоносимые, и в силу этого у народа не только «отпадало сердце к великому государю» — как говорили современники, то есть исчезало всякое доверие и расположение к московскому правительству, но и против гетмана, верного слуги москалей, поднимались раздражение и гнев народный — как это мы видели из предыдущих отзывов.

Новое московское правительство царя Петра возобновило войну с Турцией и Крымом в 1695 году, и в продолжение четырех лет козацкое войско из года в год должно было ходить в походы по указаниям царя — то на турецкие города, то против татар, а одновременно Украина сильно страдала и от татарских нападений из-за этой войны. Но, как оказалось потом, это еще было не самое худшее. Потом пошло хуже. Окончив войну с Турцией, царь Петр присоединился к войне Польши со шведами, чтобы открыть Москве дорогу к Балтийскому морю. И снова, начиная с 1700 года, козацкое войско из года в год должно было предпринимать на свой счет, без всякого вознаграждения, далекие походы на север, где множество козаков погибало от непривычного климата, тяжелой судьбы, а кто уцелел, возвращался пеш и гол; к тому же приходилось выносить всякие издевательства и истязания со стороны московских офицеров, распоряжавшихся козаками, — их ругали, били, калечили, делали с ними что хотели. Кроме военной службы, козаков постоянно употребляли для разных тяжелых работ, при постройке крепостей; в 1706—1707 годах огромное количество их употреблено было для работ при постройке новой крепости в Киеве, на Печерске, так как царь Петр опасался похода шведов на Украину. Козаки должны были работать зимой и летом, под присмотром московских надсмотрщиков, обращавшихся с ними чрезвычайно грубо и жестоко. Кроме того, через Украину постоянно передвигались московские полки и команды, чрезвычайно обременявшие население, забиравшие всякие припасы, обходившиеся грубо не только с простым народом, но и со старшиной. Со всех сторон поднимались «плач и стенание» козачества и всего народа, и даже наиболее покорные московскому господству люди начинали заявлять, что так дольше продолжаться не может.

Вот как пишет об этих годах в позднейшем письме Филипп Орлик, войсковой писарь и доверенный человек гетмана: «Началась работа над фортификацией печерской, начались переходы через украинские города в главную армию то рекрутов, то всяких начальников — и полковники со старшиной часто приходили к гетману и, жалуясь, рассказывали, что пристава около этой фортификационной работы бьют козаков палками по голове, обрубают шпагами уши и всячески издеваются. Козаки, бросив дома свои, косьбу, жатву, несут тяготы и жар на службе царского величества, а великороссийские люди там дома их грабят, разносят, жгут, над дочерями и женами их совершают насилия, забирают лошадей, скот и всякое имущество, старшину бьют смертным боем. Два полковника, миргородский Апостол и прилукский Горленко, как более значительные и более имевшие смелости в сношениях с Мазепою, говорили ему: «Они всех на тя уповают, и не дай Боже тебе смерти, останемся в такой неволе, что нас и куры загребут». А прилукский подтвердил это: «Как мы всегда молимся Богу за душу Хмельницкого, так мы и дети наши из рода в род будем- душу и кости твои проклинать, если нас в свое гетманство оставишь в таком рабстве».

Несомненно, все это было тяжело чувствовать самому Мазепе, а кроме того, возникали у него различные тревожные опасения. До сих пор он опирался на московскую помощь; но в конце 1705 года положение Москвы в шведской войне начало сильно ухудшаться. Шведский король, безумно смелый и предприимчивый Карл XII, за это время покончил с другими участниками войны, королями датским и польским. Разгромив партию короля Августа в Польше, он добился избрания своего ставленника, а Августа принудил отречься от польской короны (1706), и так Петр остался один против этого страшного противника, приобревшего славу непобедимого воителя.

Нужно было ожидать шведов и на Украине, а на Москву надежда была невелика. Когда Мазепа завел с Петром речь об угрожающей опасности со стороны шведов, царь решительно предупредил его, чтобы он не надеялся на его помощь: он не может обещать ему московского войска, так как оно нужно ему самому. Со своими же силами Мазепе нечего было и думать о борьбе с Карлом. Очевидно было, что если бы шведы только вошли в покинутую Москвой Украину, там немедленно поднялось бы восстание: население, раздраженное московскими притеснениями, наверное, присоединилось бы к шведам, да и на старшину трудно было положиться.

Нужно помнить, что со шведами связано было воспоминание о прежних трактатах во времена Хмельницкого и Выговского, когда шведским протекторатом обеспечивалась свобода и независимость Украины. С ними связывались разные надежды, и они так и остались не разбитыми и не опороченными, лишь неисполненными — так как шведы вышли тогда из борьбы с Польшею. Теперь они шли на Украину и старшина чувствовала, что на нее падает обязанность довести до конца дело, не доведенное ее предками, — попытаться при шведской помощи освободить Украину от московской власти, так тяжело и безжалостно тяготевшей в последние годы над украинской жизнью.

С другой стороны, Мазепа не раз имел случай убедиться, что московская милость очень непрочна. В беспокойной голове царя возникали все новые и новые проекты, и среди них очень часто появлялись различные комбинации, касавшиеся Украины, То он задумывал упразднить козацкое войско и ввести на Украине рекрутский набор. То думал образовать из Украины княжество для какого-нибудь нужного человека (например, для английского герцога Мальборо, через которого царь думал вовлечь в свои планы Англию); Петр даже уже выпросил у немецкого императора титул имперского князя для Мазепы, чтобы вознаградить его за потерю гетманства; изготовлена была уже для него и грамота от императора и герб. Зная ближе Петра, Мазепа понимал, что если ему действительно встретится какая-нибудь выгодная комбинация с Украиной, то он не пожалеет ни гетманских заслуг, ни его испытанной верности. Нельзя было полагаться на него, нужно было самому промышлять о себе.

К различным больным вопросам присоединился еще один, — именно о Правобережной Украине. Правобережные полковники, замышляя борьбу с поляками, стремились соединиться с Гетманщиной, чтобы заручиться ее помощью. Начиная с 1688 года Палий и другие полковники осаждали Мазепу, чтобы он принял их под свой «регимент», и Мазепа рад был бы взять под свою власть правобережное Поднепровье, но царь воспротивился этому, так как находился в союзе с польским королем и не мог принять под свою протекцию земель, которые Польша считала своими. Тем временем над правобережным козачеством нависла большая гроза: польный гетман Сенявский в 1703 году предпринял поход на южные полки, на территории Брацлавского и Подольского воеводств; здесь козачество было слабее, и Сенявский разгромил здешних полковников и залил кровью здешнее восстание. На Палия напасть он не осмелился, так как последний был сильнее. Но и Палий не чувствовал себя в безопасности. После этого и еще усерднее стал просить Мазепу взять его под свою защиту. Однако царь не только не хотел согласиться на это, а, наоборот, обещал еще полякам своими силами усмирить Палия. Тогда Мазепа, не желая упустить Правобережной Украины, решил поступать, не считаясь с царской волей.

Летом 1704 года Петр поручил ему отправиться в правобережные края — разорять магнатов, державшихся шведской партии. При этой оказии Мазепа решил завладеть Правобережной Украиной. Но он боялся, что Палий может оказаться опасным противником, благодаря своей популярности среди козачества, поэтому он дал делу совершенно неожиданный оборот: пригласив к себе Палия, Мазепа приказал схватить его, а в Белую Церковь на его место послал полковником своего племянника Омельченка. Козаки Палия большей частью находились при войске Мазепы; находившиеся в Белой Церкви хотели защищаться, но белоцерковские мещане, не желая новой усобицы, сдали город, и Фастовщиной стал править Омельченко. Перед Петром Мазепа обвинил Палия в сношениях со шведской партией, совершенно неосновательно, но все-таки его сослали в Сибирь. Эта катастрофа, постигшая Палия, произвела сильное впечатление в населении; она была воспета в песне, очень распространенной среди народа, долго помнившего Палия и сложившего о нем много различных рассказов и сказок:

 

Пише, пише та гетьман Мазепа

Та до Палія листи:

«Ой прибудь, прибудь, Палію Семене,

Та на бенкет до мене...»

Ой вже Семен, ой вже Палієнко

На подвір'є виїзжає,

А там його вельможний Мазепа

Вином з медом напуває.

Ой вже Семен, ой вже Палієнко

Меду-вина та й напився

Та свойому вороному коню

Та й на гриву похилився.

Ой як крикнув вельможний Мазепа

Гей на свої сердюки:

«Ой візміть, візміть Палія Семена

Та закуйте йому руки».

 

Таким образом Мазепа овладел Правобережной Украиной. Это был первый случай, где он осмелился так резко разойтись с царской волей, но на первых порах это расхождение не вызвало осложнений. Мазепа оправдывался, что, пока в Польше в силе остается шведская партия, не следует отдавать полякам правобережных земель, — и царь принял это объяснение. Под рукою Мазепы правобережное козачество продолжало расти. Однако, в конце концов, в 1707 году царь велел Мазепе передать правобережные земли полякам. Мазепа не повиновался и под различными предлогами продолжал удерживать правобережную территорию в своих руках, так как очень дорожил ею и надеялся все-таки сохранить ее для Гетманщины.

Предыдущая - Главная - Следующая