На гланую

 

Часть первая.
До основания Киевского государства

Часть вторая
Эпоха государственной жизни

Часть третья
Литовско-польская эпоха

Часть четвертая
Козацкая эпоха

  1. Козачество после лубенского погрома
  2. Козацкий строй
  3. Морские походы
  4. Польские переговоры с козаками и гетман Сагайдачный
  5. Киев становится центром культурной украинской жизни
  6. Новая иерархия
  7. Хотинская война и конец Сагайдачного
  8. Конфликт с правительством
  9. Украинские планы и война 1625 года
  10. Война 1630 года
  11. Бескоролевье
  12. Сулима и Павлюк
  13. Острянинова война и угнетение козачества
  14. Восстание Хмельницкого
  15. Борьба за освобождение Украины
  16. Заграничные союзы
  17. Московское верховенство
  18. Между Москвой и Швецией
  19. Гетманщина
  20. Гадячская уния
  21. Борьба с Москвой
  22. Раздвоение Украины
  23. Замыслы Дорошенка
  24. Падение Дорошенка
  25. Руина
  26. «Згін» и новое козачество на Правобережье
  27. В Гетманщине
  28. Старшина и общество
  29. Правление Мазепы
  30. Перед разрывом
  31. Союз со Швецией
  32. Погром Мазепы
  33. Попытки Орлика

Часть пятая
Упадок козачества в украинской жизни

Часть шестая
Украинское возрождение

 

 

Михаил Грушевский. Иллюстрированная история Украины

КОЗАЦКАЯ ЭПОХА

88. Падение Дорошенка

Избрание Многогришного нанесло чувствительный удар Дорошенку. Не знал он, какое положение занять относительно этого факта, и не мирился с ним. Некоторое время игнорировал его вовсе — и это ставило Многогришного в затруднительное положение: он видел, что Дорошенко не хочет признать его, и это вынуждало его быть более уступчивым по отношению к Москве, а эта последняя вела теперь переговоры с обоими, испытывая уступчивость того и другого. Оба некоторое время держались одних требований относительно украинской автономии, но так как положение Многогришного было очень затруднительно, и Северщина, где его признали гетманом, фактически была в московских руках, то Многогришный не мог так твердо стоять на своем; все-таки он выказал много настойчивости и искренней преданности украинским интересам.

Московское правительство имело через своих воевод известия, подтверждавшие, что требования Дорошенка и Многогришного согласуются вполне с желаниями всего украинского населения, — что оно также не хочет московских войск, воевод и чиновников, вообще никакой московской администрации. Так доносил самый авторитетный, доверенный представитель московской власти на Украине, киевский воевода Шереметев. Поэтому Многогришный так упорно стоял на своих требованиях. Но московские политики все-таки не хотели отступать от своих планов и предпочитали приводить украинцев под свою власть против их воли, пользуясь каждым тяжелым моментом в украинской жизни, чтобы расширять свое непосредственное участие в украинских делах. Теперь они решили принудить Многогришного к уступкам, и действительно он в конце концов уступил. В марте 1669 года на раде в Глухове были предложены новые московские статьи, долженствовавшие занять место статей Хмельницкого. Многогришный со старшиной и Барановичем и все присутствовавшие на раде усиленно противились вводу московских воевод и решительно не хотели принимать этих статей; так прошло несколько дней, но, наконец, 6 марта их сопротивление было сломлено. Московские воеводы, кроме Киева, вводились еще в Переяславе, Нежине, Чернигове и Остре, но под условием невмешательства в суд и в управление, исключительно в роли комендантов московских гарнизонов. В этом смысле был составлен договор, совершенно в форме международных отношений, как между двумя отдельными государствами, и подписан был обеими сторонами. После этого Многогришный был утвержден в гетманстве.

Сперва Многогришного признавала только Северщина с Киевом, затем на его сторону перешли также полки Прилукский и Переяславский. Южные полки сперва признавали Дорошенка, но затем из Запорожья стали выходить новые гетманы, запорожские ставленники, сначала Петр Суховиенко, прозванный Вдовиченком (1668), потом, когда его разгромил Дорошенко, на его место был избран на Запорожье Михаил Ханенко (1670). Эти запорожские гетманы вносили смуту в пограничные полки и причиняли много хлопот Дорошенку — привлекали на свою сторону татар и пробовали подорвать власть Дорошенка и на правом берегу Днепра; начиная с 1669 года он все время вынужден был вести мелкую войну с ними. Когда у Дорошенка испортились отношения с польским правительством, так как оно не хотело принять требования Дорошенка возобновить Гадячскую унию и признать Правобережную Украину в исключительной власти козацкого войска — в переговоры с польским правительством вступил Ханенко. Он не требовал почти никаких принципиальных уступок, и польское правительство признало его гетманом вместо Дорошенка. Поддерживать его, правда, оно не было в состоянии, и Ханенко большой силы здесь не имел, но все-таки вредил Дорошенку и усложнял и без того затруднительное его положение.

С Многогришным, после утверждения его в гетманстве, Дорошенко, наоборот, примирился и поддерживал с ним отношения, — хотя и жаловался на таких «покутных гетманчиков». Они были единомышленниками в политических вопросах и в отношениях к Москве старались не мешать друг другу. Обоих их очень смущало разделение Украины между Москвой и Польшей, завершенное перемирием 1667 года. В особенности занимал всех вопрос о Киеве, оставленном только на два года за Москвой и по истечении этого срока имевшем отойти к Польше. Москва, в конце концов, Киева не отдала, но на Украине все это время очень волновались и жаловались на Москву, на ее поведение относительно Украины; потом эти жалобы Многогришного на московскую политику послужили его врагам предлогом для его свержения.

Не будучи в состоянии прийти к какому-нибудь прочному соглашению ни с Москвой, ни с Польшей, Дорошенко все сильнее основывал свои надежды на Турции. Мысль о подданстве басурману была так ненавистна народу, что Дорошенко должен был скрывать от него свои отношения к султану. Опустошения, производимые на Украине его союзниками татарами, вызывали большое неудовольствие. Но в данных обстоятельствах Дорошенко не видел иного способа вывести Украину из тех дебрей, в каких она очутилась, и призывал султана исполнить свое обещание: помочь Украине освободиться от Польши. Напоминания эти долгое время оставались без результата. Но в 1671 году султан Магомет IV решил отправиться на Украину и исполнить свое обещание. В конце этого года он объявил Польше войну за то, что она нападает на земли султанского вассала Дорошенка, и весной 1672 года с большой армией двинулся на Украину. Впереди своей армии он отрядил крымского хана, и тот вместе с Дорошенком разогнал отряды польского войска, находившиеся на Украине, и козаков Ханенка. Сам султан осадил Каменец на Подолии; крепость была слабо защищена и скоро сдалась; после этого султан приступил к Львову. Польское правительство не отваживалось бороться с таким сильным противником и поспешило заключить мир: уступило Турции Подолию и обещало платить ежегодную дань; «Украину в прежних границах» признало за Дорошенком и обязалось вывести польские гарнизоны, остававшиеся еще там (Бучацкий трактат 7 октября 1672 года).

Так выполнена была одна половина планов Дорошенка: Украина освободилась от Польши. Казалось, что теперь не трудно будет осуществить и вторую половину: соединить обе половины Украины, под турецким и московским протекторатом, с полным обеспечением автономии Украины. Московское правительство, напуганное турецким походом, готово было пойти на уступки Дорошенку, чтобы он не привел турок на заднепровские земли: ходили слухи, что на следующий год турки обещали придти и завоевать ему Левобережную Украину. Созванный царем Земский собор постановил принять Дорошенка с Правобережной Украиной под царскую руку, так как Польша отказалась от нее по Бучацкому договору. Само собою разумеется, что при этом необходимо было исполнить требование Дорошенка. А Дорошенко добивался того же, что и в 1668 году: на всей Украине должен быть один гетман и ему должно быть подчинено также и Запорожье; воевод не должно быть нигде — даже и в Киеве; московское правительство будет охранять Украину, но во внутренние дела Украины не будет вмешиваться. Теперь Москва готова была согласиться на эти требования, но такое настроение продолжалось у нее недолго.

Прежде всего за Днепром не было уже единомышленника и союзника Дорошенка — Многогришного.

Он был не в ладах и со старшиной: та смотрела на него свысока, как на «мужичьего сына», и Многогришный, подозревая ее в различных интригах, временами допускал очень резкие выходки против старшин. Это приготовило ему падение: недовольная старшина составила против него заговор и, войдя в соглашение с местным московским гарнизоном, в марте 1672 года схватила его и выслала в Москву, обвиняя в измене и прося разрешения избрать нового гетмана. Хотя Многогришный ни в чем не был виноват, однако московское правительство отдало его на суд и пытки, а затем, отобрав все имущество, сослало его с семьей в Сибирь; там он со своими детьми жил очень долго, — пережил всех врагов, отправивших его туда. Старшине было разрешено избрать нового гетмана, и она произвела выборы за московской границей, под охраной московского войска, боясь восстания украинского населения ввиду такой изменнической и беззаконной расправы с Многогришным. Гетманом избрала она Ивана Самойловича (Поповича, как его называли); при избрании выговорила, чтобы гетман не сменял старшину самовольно без войскового суда. В отношениях к Москве были возобновлены глуховские статьи, но из них вычеркнута была и последняя тень политической самостоятельности Украины: постановление, что на съезды по дипломатическим делам, касающимся Украины, должны посылаться украинские делегаты.

С новым гетманом у Дорошенка не было таких хороших отношений, как с Многогришным. Самойлович был чрезвычайно предупредителен к московскому правительству и пользовался его доверием, и боясь, что ему придется отказаться от булавы, если Москва придет к соглашению с Дорошенком, он всеми силами мешал соглашению ее с Дорошенком: советовал не мириться с ним, а действовать оружием и, действительно достиг своей цели.

Соглашение с Дорошенком встретилось еще и с другими затруднениями. Хотя Польша и отказалась от Украины по Бучацкому договору, но в действительности отрекаться от нее не желала вовсе: не вывела своих гарнизонов из Украины и продолжала поддерживать Ханенка против Дорошенка, а московскому правительству заявила, что если Дорошенко будет принят под московскую власть, то она будет считать это нарушением перемирия. Москва с Польшей не хотела воевать, и это также затормозило соглашение ее с Дорошенком.

Между тем страх перед турками стал проходить. На другой год они не возобновили своего похода. Наоборот, гетман польский Собесский (выбранный потом королем за свои военные успехи) сам начал войну с турками и разбил их под Хотином. Оказывалось, что турки не так страшны и нечего их бояться, а тем самым — нечего особенно церемониться и с Дорошенком. В глазах украинского народа поход турок 1671 года тоже не принес пользы Дорошенку, а, наоборот, жесточайшим образом повредил. До сих пор Дорошенко скрывал свое подданство Турции, теперь оно обнаружилось. Все, что сопровождало турецкий поход: обращение костелов в мечети на Подолии, рассказы об издевательствах турок над христианскими святынями, насильственное обращение христианских детей в магометанство — все это теперь ставилось в вину Дорошенку, так как он привел турок на Украину. На этом играли враги Дорошенка и восстановляли против него народ; даже близкие ему люди решительно восставали против его турецкой политики.

Самойлович верно уловил момент, уговаривая Москву не мириться с Дорошенком, а воевать и покорить силой. Москва не желала войны и в конце концов приказала Ромодановскому отправиться с Самойловичем за Днепр, чтобы уладить дело с Дорошенком мирно, без войны. Но Самойлович во что бы то ни стало хотел окончательно доковать Дорошенка, чтобы тот не мог больше соперничать с ним: вместо того чтобы вступить в переговоры с Дорошенком, он с Ромодановским, вступив на правобережную территорию, начал привлекать на свою сторону старшину и население. Свой поход он начал с Канева, и действительно, и население и старшина, видя всеобщее нерасположение к Дорошенку, без сопротивления признавали власть Самойловича. Напрасно Дорошенко звал на помощь турок и татар; хан, как и при Хмельницком, был недоволен, что Дорошенко хочет командовать им через султана, и не спешил с помощью. Почти все оставили Дорошенка, и он сидел беспомощный на своей Чигиринской горе. Но Самойлович даже не пошел на Чигирин: он совершенно игнорировал Дорошенка. В Каневе и Черкассах он поместил свои войска. Депутаты десяти тогдашних правобережных полков (Каневского, Белоцерковского, Корсунского, Черкасского, Паволоцкого, Кальницкого, Уманского, Брацлавского, Подольского и Торговицкого) признали над собой власть Самойловича и московскую протекцию. По приглашению Самойловича они прибыли в Переяславль и здесь 15 марта 1674 года, по предложению Ромодановского, «вольными и тихими голосами» (как гласит донесение московскому правительству) признали правобережным гетманом Самойловича. Ханенко, прибывший также на эту раду, передал ему и свои знаки гетманского достоинства. Так Самойлович был провозглашен единым гетманом всей Украины.

Предыдущая - Главная - Следующая