На гланую

 

Часть первая.
До основания Киевского государства

Часть вторая
Эпоха государственной жизни

Часть третья
Литовско-польская эпоха

Часть четвертая
Козацкая эпоха

  1. Козачество после лубенского погрома
  2. Козацкий строй
  3. Морские походы
  4. Польские переговоры с козаками и гетман Сагайдачный
  5. Киев становится центром культурной украинской жизни
  6. Новая иерархия
  7. Хотинская война и конец Сагайдачного
  8. Конфликт с правительством
  9. Украинские планы и война 1625 года
  10. Война 1630 года
  11. Бескоролевье
  12. Сулима и Павлюк
  13. Острянинова война и угнетение козачества
  14. Восстание Хмельницкого
  15. Борьба за освобождение Украины
  16. Заграничные союзы
  17. Московское верховенство
  18. Между Москвой и Швецией
  19. Гетманщина
  20. Гадячская уния
  21. Борьба с Москвой
  22. Раздвоение Украины
  23. Замыслы Дорошенка
  24. Падение Дорошенка
  25. Руина
  26. «Згін» и новое козачество на Правобережье
  27. В Гетманщине
  28. Старшина и общество
  29. Правление Мазепы
  30. Перед разрывом
  31. Союз со Швецией
  32. Погром Мазепы
  33. Попытки Орлика

Часть пятая
Упадок козачества в украинской жизни

Часть шестая
Украинское возрождение

 

 

Михаил Грушевский. Иллюстрированная история Украины

КОЗАЦКАЯ ЭПОХА

87. Замыслы Дорошенка

Таким образом с избранием Тетери и Брюховецкого Гетманщина разделилась на две части. Правобережная Украина осталась под верховенством Польши, Левобережная — под верховенством Москвы. Это еще более ослабило силы Украины и сделало почти безнадежным дело ее освобождения. Если оно встречалось с такими тяжелыми препятствиями до сих пор, хотя велось еще сравнительно со свежими силами и при том средствами всей Гетманщины, то еще труднее было вести его силами одной Правобережной или Левобережной Украины, — тем более что много энергии уходило на трение обеих частей. К тому же благодаря смутам, апатии, слабости политического сознания и тут и там наверх вышли и захватили в свои руки власть интриганы, честолюбцы, озабоченные не тем, чтобы вывести Украину из этого тяжелого положения, а лишь своими выгодами и честолюбием.

Но условия политической жизни были настолько тяжелы и трудны, что, выдвинувшись наверх с помощью интриг, нелегко было удержаться на этих верхах, и, первым выплыв, первым и почувствовал это на себе Тетеря. Получив булаву, он прежде всего начал убеждать короля предпринять поход за Днепр, чтобы завладеть и Левобережной Украиной. Король действительно предпринял эту последнюю попытку, и в конце года сам двинулся с довольно большим войском и с татарами за Днепр; жег и разорял встречные небольшие местечки, а более сильные укрепления обходил, и так дошел до Глухова, пробовал взять его, но не смог и отступил назад, услышав о приближении московского войска. Украинское население держалось враждебно по отношению к Польше, и большими потерями, без всяких положительных результатов, окончилась эта последняя попытка Польши вернуть себе заднепровскую Украину.

Во время этого похода враждебное Польше движение обнаружилось и в Правобережной Украине (в возбуждении к восстанию обвинен был Выговский и совершенно беззаконно, на основании одних подозрений, был осужден военным судом на смерть и немедленно расстрелян для устрашения). Когда же московское войско с Брюховецким по следам короля перешло на правый берег, движение это приобрело еще более значительные размеры. Брюховецкий в этот момент мог легко подчинить себе всю Правобережную Украину, но он не позаботился об этом, а московское правительство и того менее, так как его тоже утомили эти бесконечные войны и оно не имело надежды удержать правобережные земли в своих руках. Польские войска, особенно суровый Чарнецкий, сжегший кости Богдана Хмельницкого, жестокими наказаниями старались подавить восстание, но оно разрасталось все более. Затем польское войско совсем ушло, так как понадобилось в других местах, и тогда Тетере пришлось еще хуже. Когда в начале 1665 года один из предводителей восстания, Дрозд, разбил его наголову, Тетеря собрал свое имущество, оставил Украину и вообще сошел с горизонта.

Так Правобережная Украина освободилась от Польши. Но она не имела охоты подчиняться снова Москве после всего того, что испытала. Тогда снова возникли планы — отдаться под покровительство Крыма. Медведевский сотник Опара первый пошел этим путем: он объявил себя гетманом — вассалом хана и принял от него подтверждение на гетманство. Это случилось летом 1665 года. Затем татары устранили его и арестовали, а козакам в гетманы предложили более видную фигуру — Петра Дорошенка. Козаки признали его гетманом (в августе 1665 года). Это был действительно человек известный и уважаемый среди козаков, «з прадіда козак», как он говорил о себе. Полковником он был уже при Хмельницком, но только теперь выступает на первый план и на десять с лишком лет делается центральной фигурой украинской жизни.

Это был человек, несомненно, выдающегося характера, душою и телом преданный освобождению Украины; принимая булаву из ханских рук, он возвращался к старой идее Хмельницкого поставить Украину в нейтральное и независимое положение между Москвой, Польшей и Турцией и обеспечить ей полную независимость и автономию. Не довольствуясь покровительством хана, он по примеру Хмельницкого входит в непосредственные сношения с Турцией, чтобы заручиться ее поддержкой. Дорошенко признал султана своим верховным повелителем, а тот обещал ему помощь в освобождении всей Украины в ее этнографических границах — до Перемышля и Самбора, до Вислы и Немана, до Севска и Путивля. После этого хан получил от султана приказ во всем помогать Дорошенку.

С Польшей Дорошенко старался до времени не обострять отношений, но это не мешало ему прогонять польские отряды, где они еще были на Украине. Он очистил таким образом Брацлавские земли и подчинил их своей власти. Уничтожил также главного сторонника Москвы Дрозда.

Таким образом Правобережная Украина фактически стала свободной и нейтральной. Укрепившись здесь, имея за собой митрополита Иосифа Нелюбовича-Тукальского, которого перед тем польское правительство выдержало два года в мариенбургской тюрьме и как раз теперь выпустило, Дорошенко вместе с ним составлял планы освобождения из-под московской власти Левобережной Украины. Заметив, что положение Брюховецкого становится непрочным, Дорошенко и Тукальский завели с ним сношения и стали его возбуждать против Москвы, подавая надежду, что Дорошенко готов отказаться от гетманства и передать его Брюховецкому, лишь бы Гетманщина объединилась снова. Брюховецкий, к тому времени очутившийся действительно в безвыходном положении, положился на помощь Дорошенка и татар и поднял восстание против Москвы.

Подобно Тетере, Брюховецкий, получив булаву, довольно скоро убедился, что одними интригами не так легко удержаться на гетманстве. Всячески подделывался он к Москве, чтобы иметь ее за собой. В 1665 году он лично отправился на поклон в Москву — этого московское правительство добивалось от прежних гетманов, но те всячески уклонялись от этого визита. Брюховецкий, представившись царю, просил, чтобы его женили в Москве на «московской девке», и его там действительно женили на дочери окольничьего Салтыкова и отпраздновали пышную свадьбу; выпросил себе двор в Москве и обещал держать там своего племянника в качестве заложника. А в конце концов, идя навстречу желаниям московских политиков, подал царю челобитную от себя и от имени старшины, чтобы царь взял непосредственно в свои руки управление Украины, собирал все доходы, для осуществления этой реформы выслал своих воевод на Украину с войском, а также прислал на Украину митрополита из Москвы. За такой подвиг Брюховецкий получил боярский чин и богатые пожалования, — между прочим, целая Шептаковская сотня в Северщине была ему пожалована. Но возвратившись на Украину, он скоро увидел, какое «углие огненное» собрал он на голову свою. Духовенство, старшина и простой народ, даже Запорожье — все поднялось против него. Духовенство было возмущено проектом подчинения его московской иерархии. Старшина страшно раздражена была этими неслыханными нарушениями украинских порядков, а еще больше тем, что Брюховецкий усвоил себе теперь привычку всяких неугодных ему людей отсылать в Москву, для отправки в ссылку. Простой народ Брюховецкий вооружил против себя тем, что, уступив собирание доходов Москве, он, возвратившись на Украину, постарался как можно больше собрать с населения в войсковую казну, пока приедут московские сборщики. По Украине пошел всеобщий ропот на вымогательства гетмана и всякие несправедливости, чинившиеся при этом. Запорожье, увидев все это, само стало выступать против своего недавнего ставленника, а Брюховецкий по старой привычке сейчас же стал наговаривать на запорожцев перед московским правительством, что они изменники. Когда приехали московские переписчики, переписали людей, земли, имущество и стали налагать московские подати и ставить московских сборщиков, раздражение против Брюховецкого и Москвы достигло крайних пределов: о таких высоких податях до тех пор не имели и понятия. Кроме того, сильнейшее неудовольствие на московское правительство поднималось еще и по поводу уступки Польше Правобережной Украины при заключении перемирия 1667 года — московское правительство, дескать, поделилось Украиной с Польшей, не сдержало обещаний, данных при переходе Украины под царскую руку.

Поднималось восстание. Брюховецкий просил у Москвы войска, чтобы наказать всех непослушных как можно суровее: все взбунтовавшиеся города и села он предполагал вырезать, сжечь и уничтожить. Но тут уже и Москва не решилась следовать его советам, и Брюховецкий понял, что если это враждебное движение на Украине будет развиваться, то Москва не захочет его поддерживать, несмотря на все его заискивания.

Тогда-то он и решил с помощью Дорошенка самому стать во главе восстания против Москвы, чтобы таким путем снять с себя народную ненависть. Не подозревал, что Дорошенко хитрил с ним и отплачивал ему его же монетою за старые интриги. Подстрекая Брюховецкого против Москвы, Дорошенко одновременно вел сношения и с московским правительством. Вошел в то же время в соглашение и с Польшей под условием, что польские войска будут выведены из Украины, а Правобережная Украина признает королевскую власть; такого же соглашения хотел достигнуть и с Москвой, — чтобы московское правительство ограничилось подобной же верховной властью над Левобережной Украиной и фактически оставило ее в его исключительной власти. Ничего не зная об этих замыслах Дорошенка, Брюховецкий в начале 1668 года поднял восстание против Москвы. Старшина поддержала его. По всей Украине народ, которому надоели притеснения и самоуправство московских агентов и ратных людей, избивал их и изгонял. Брюховецкий рассылал свои универсалы, приказывая повсюду изгонять москалей, а воеводам советовал уходить из Украины, грозя войной в противном случае.

Московские гарнизоны, испуганные этим восстанием, действительно во многих местах добровольно уходили. Только в Киеве и Чернигове удержались московские отряды. К весне Брюховецкий готовился к войне с московским войском, двинувшимся из-за границы с боярином Ромодановским. На помощь ему пришли татары, а из-за Днепра шел Дорошенко — как думал Брюховецкий, ему на помощь. Но с дороги Дорошенко прислал к Брюховецкому своих посланцев с требованием отказаться от гетманства и отдать клейноды, обещая за то предоставить ему Гадяч в пожизненное владение. Это как громом поразило Брюховецкого. Он хотел сопротивляться, арестовал послов Дорошенка, но скоро подошел сам Дорошенко и стал около Опошни. Тут обнаружилось народное нерасположение к Брюховецкому; не спасло его и восстание против Москвы. Первыми бросили его татары, затем козаки заявили, что не будут биться с Дорошенком, и бросились грабить обоз Брюховецкого. Схватили его самого и привели к Дорошенку — тот велел приковать его к пушке. При этом жест Дорошенка козаки приняли за приказ покончить с Брюховецким — бросились на него с чрезвычайным остервенением, били ружьями, копьями, «как бешеную собаку», сорвали с него одежду и бросили голого. Дорошенко велел отвезти его в Гадяч и похоронить в церкви, построенной Брюховецким. Затем двинулся против Ромодановского, но тот не решился выступать против него и ушел за границу.

Таким образом в этот момент, весной 1668 года, вся гетманская Украина очутилась в руках Дорошенка. Счастье послужило ему. Положение его было в высшей степени благоприятное, он мог договариваться с Москвой и обеспечить Украине ее права и вольности. Его план обеспечения автономии Украины под верховенством Москвы и под протекцией Польши и Турции был близок к осуществлению. Но тут стряслась беда — как с Выговским после конотопской победы: Дорошенко вдруг ушел из Левобережной Украины. Рассказывали, что он получил из дому, из Чигирина, известие о своей жене — что она ему изменила, «через плит скочила, с молодшим». Оставив наказным гетманом черниговского полковника Демьяна Многогришного, Дорошенко отправился в Чигирин. И это испортило все дело.

После его отъезда Ромодановский с московским войском опять вступил в Северщину, и все, что тяготело к Москве или боялось сопротивляться ей — стало склоняться на ее сторону. В особенности в Северщине, смежной с московской границей, мало кто мог иметь надежду развязаться с Москвой: по всему видно было, что она не откажется добровольно от здешних земель, поэтому считали более благоразумным покориться, вместо того чтобы бороться и быть покоренными силою. Черниговский архиепископ Лазарь Баранович, управлявший левобережными епархиями (так как Тукальского, избранного правобережными, Москва не признала митрополитом), выступил сторонником московского подданства и стал уговаривать и Многогришного, чтобы он поддался Ромодановскому. От Дорошенка не было помощи, и Многогришный, выждав еще некоторое время, в конце концов известил Ромодановского о своем согласии. Затем была созвана рада старшин в Новгород-Северске, и здесь Многогришный был избран гетманом; решено было признать власть московского государя, но обеспечить при этом украинскую автономию. После этого Многогришный принял титул «гетмана северского» и просил Барановича быть посредником между ним и Москвой в дальнейших сношениях, чтобы добиться от Москвы восстановления статей Богдана Хмельницкого, вывода московских воевод и войск из Украины: в таком случае они отдадутся под власть Москвы и разорвут союз с татарами, — иначе будут бороться до крайности, хотя бы пришлось погибнуть или уйти из Украины в Польшу. Все это были хорошие слова, но поздно было говорить их, уже поддавшись. Можно было торговаться с Москвой, держась заодно с Дорошенком. Теперь же московские политики, убедившись в возможности добиться уступок, ничего уже не хотели выпускать и начали тянуть, пока не поставили на своем.

Предыдущая - Главная - Следующая