На гланую

 

Часть первая.
До основания Киевского государства

Часть вторая
Эпоха государственной жизни

Часть третья
Литовско-польская эпоха

Часть четвертая
Козацкая эпоха

  1. Козачество после лубенского погрома
  2. Козацкий строй
  3. Морские походы
  4. Польские переговоры с козаками и гетман Сагайдачный
  5. Киев становится центром культурной украинской жизни
  6. Новая иерархия
  7. Хотинская война и конец Сагайдачного
  8. Конфликт с правительством
  9. Украинские планы и война 1625 года
  10. Война 1630 года
  11. Бескоролевье
  12. Сулима и Павлюк
  13. Острянинова война и угнетение козачества
  14. Восстание Хмельницкого
  15. Борьба за освобождение Украины
  16. Заграничные союзы
  17. Московское верховенство
  18. Между Москвой и Швецией
  19. Гетманщина
  20. Гадячская уния
  21. Борьба с Москвой
  22. Раздвоение Украины
  23. Замыслы Дорошенка
  24. Падение Дорошенка
  25. Руина
  26. «Згін» и новое козачество на Правобережье
  27. В Гетманщине
  28. Старшина и общество
  29. Правление Мазепы
  30. Перед разрывом
  31. Союз со Швецией
  32. Погром Мазепы
  33. Попытки Орлика

Часть пятая
Упадок козачества в украинской жизни

Часть шестая
Украинское возрождение

 

 

Михаил Грушевский. Иллюстрированная история Украины

КОЗАЦКАЯ ЭПОХА

86. Раздвоение Украины

Московские политики не одумались и теперь и не сочли нужным отступить от своей политики, чтобы привлечь на свою сторону украинское общество: удовлетворить его в сущности скромные желания, чтобы оно не склонялось в сторону Польши. Москва продолжала вести свою линию и ввиду украинской «шатости», наоборот, старалась забрать Украину как можно сильнее в свои руки, ввести своих чиновников, поставить всюду московские гарнизоны, взять все в свое управление. На ее счастье или несчастье поляки ничего не сделали, чтобы воспользоваться разгромом московских сил под Чудновым. Московские гарнизоны не были выведены из Украины. Усмирено было восстание украинского населения, которое, ближе присмотревшись теперь к московским людям, стало после чудновского погрома прогонять их и избивать. Походы, предпринятые затем поляками за Днепр, не только не расположили к ним здешнего населения, но наоборот, оно еще решительнее стало тяготеть к Москве, видя перед собой перспективу польского господства. В конце концов левобережные полковники — родственники Юрася, Яким Сомко, переяславский полковник, и Василь Золотаренко, нежинский — привели Левобережную Украину под московскую власть и стали просить разрешения на выбор нового гетмана на место Хмельницкого, так как каждый из них надеялся за свои заслуги перед Москвой получить гетманское достоинство.

Однако Москва оттягивала выбор, так как рассчитывала возвратить назад под свою власть и правобережные полки с Хмельницким. Тот действительно не знал, на что ему решиться. Окружавшая его старшина не имела желания возвращаться под московскую власть, после того как московское правительство отвергло ее желания относительно обеспечения украинской автономии. Но козаки и весь украинский народ не желали польского владычества. Хмельницкий просил польское правительство прислать побольше войска на Украину, чтобы удержать ее от дальнейших колебаний; но Польша не в состоянии была исполнить его просьбы, а те мелкие польские отряды, которые иногда приходили на Украину, только еще более отвращали население от Польши. А еще больше отбивала всякую охоту польская шляхта, рвавшаяся на Украину в свои имения, выгонявшая оттуда козаков и так раздражавшая население своими претензиями, что Хмельницкий, в конце концов, велел выгонять и не пускать шляхту на Украину. Также не снискивала Хмельницкому расположения населения и Крымская орда, считавшаяся его союзником: татары грабили население, забирали в плен и поговаривали уже, что Украина должна быть, собственно, под властью Крыма. Некоторые из старшин, недовольные ни Москвой, ни Польшей, скупой на уступки и в то же время бессильной защитить своих сторонников, тоже были не прочь признать над собой власть крымского хана, — попробовать еще татарской протекции. Но население и слышать не хотело об этом.

В конце концов Хмельницкий, увидев, как со всех сторон против него поднимается раздражение и вражда, и не находя выхода из такого тяжелого положения, потерял охоту ко всему, и к своему гетманству в том числе. В начале 1663 года он сложил булаву и, чувствуя себя больным и неспособным к жизни, постригся в монахи. На его место гетманом избран был его зять Павел Тетеря, ловкий и хитрый интриган; рассказывали, что он купил себе булаву, раздав большие деньги старшине. Это был решительный сторонник Польши, и после избрания его гетманом московские политики должны были отложить надежду на привлечение на свою сторону правобережного гетмана.

В Левобережной Украине спорили из-за булавы Сомко и Золотаренко и все время созывали рады, так как тот из них, кому не удалось быть избранным, опротестовывал раду и добивался новой. Московское правительство водило их обоих, а между тем выдвигался новый кандидат на булаву и делался все более опасным конкурентом. Это был Иван Брюховецкий, запорожский кошевой. Он выступает как представитель Сечи, противник старшины, в духе Пушкаря и Барабаша. Уже осенью 1659 года, сделавшись кошевым, он принимает небывалый титул «кошевого гетмана». Играя на запорожских амбициях, он пропагандирует мысль, что булава по старым порядкам должна быть в руках Сечи, и запорожцы должны иметь первый голос при выборе гетмана. Вместе с тем в тон Запорожью, где собирался, главным образом, люд неимущий и неродовитый, он выступал против богачей-старшин и противопоставлял им себя как носителя настоящих запорожских традиций и в этом духе агитировал против Сомка и Золотаренка, как старшинских кандидатов. Именно его фигура воспета в славной думе про Ганжу Андыбера в образе «Феська Ганжи Андыбера, гетмана запорожского»: одетый голяком-козаком, шатается он по волости —

 

Козак-нетяга до города Черкас прибуває,

На козаку нетязі три сіром'язі,

Опанчина рогозовая, поясина хмельовая;

На козаку, бідному нетязі, сап'янці — видні п'яти і пальці,

Де ступить, босої ноги слід пише...

 

Заходит в корчму, где пьют три «ляхи», «дуки-срібляники» (богачи): «Гаврило Довгополенко переяславський, Війтенко ніженський, Золотаренко чернигівський», т. е. Сомко с Золотаренком и прочей старшиной — и здесь козак-нетяга делается предметом их насмешек и издевательств. Но иными глазами начинают смотреть они на него, когда он «почав чересок виймати, увесь стіл червіцями устилати», а затем следует еще больший сюрприз:

 

Тоді-то козак, бідний нетяга, по кабаку походжає.

Кватирку одчиняє, на бистрії ріки поглядає, добре покликає:

«Ой ріки — каже — ви ріки низовії, помощниці Дніпровії!

Тепер або мене зодягайте, або до себе приймайте!»

Оттоді оден козак іде, шати дорогії несе,

На його козацькі плечі надіває,

Другий козак іде, жовті сап'янці несе,

На його козацькі ноги надіває,

Третій козак іде, шличок козацький несе,

На його козацьку главу надіває.

Вони йому приношали і до його примовляли:

«Гей Фесько Андибере, батьку козацький, славний лицаре!

Доки тобі тута пустувати?

Час — пора йти Україну батькувати».

Тоді дуки-срібляники стиха словами промовляли:

«Ей, не єсть же се, братці, козак, бідний нетяга,

А єсть се Фесько Ганжа Андибер, гетьман запорозький!

Присунься ти до нас, кажуть, ближче,

Поклонимось ми тобі нижче,

Будем радитися, чи гаразд-добре на славній Україні проживати».

 

Но Андыбер не нуждается в их обществе и заигрываниях. Он велит своим козакам дать им хорошую встряску, чтобы на будущее время не гордились перед беднотой:

 

«Ей козаки, каже, діти, друзі, молодці, прошу я вас, добре дбайте,

Сих дуків-срібляників за лоб наче волів із-за стола виводжайте,

Перед окнами покладайте, у три березини потягайте,

Щоб вони мене споминали, мене до віку пам'ятали».

 

В этой прекрасной думе в освещении запорожцев описана борьба за булаву их кошевого с «дуками», городовыми полковниками, в которой он победил последних. Но боролся он не по-рыцарски, а доносами в Москву, несправедливо обвиняя противника в измене, а одновременно своей агитацией против старшины он рыл опасную пропасть в украинских отношениях, в интересах московской политики и во вред украинской жизни. Перед московскими кругами он заявлял себя человеком наиболее податливым для московских планов и этим подкапывался под главного противника своего Сомка. Увидев грозящую опасность, Золотаренко в последний момент соединился с Сомком, — но было уже поздно. На последнюю раду, назначенную на июль 1663 года под Нежином, Брюховецкий привел с собой толпы запорожцев и «черни» (простого козачества) из южных полков, державшихся солидарно с Запорожьем. Ввиду этого Сомко также привел с собою козаков и даже артиллерию. Рада с самого начала перешла в свалку; ее прервали, а за это время Брюховецкому удалось перетянуть на свою сторону козаков Сомка: они подняли бунт против своей старшины, и Сомко с прочей старшиной должны были искать убежища в обозе московского боярина, присланного на раду, а последний велел арестовать их как мятежников. После этого рада прошла спокойно, избран был Брюховецкий, московский воевода утвердил избрание, а Сомка, Золотаренка и еще нескольких судили за измену и казнили без всякой вины. Всей вообще старшине партия Брюховецкого после этого дала почувствовать свою победу: у них отбирали всякие запасы и одежду — «барзо притуга великая на людей значных была», — говорит украинский летописец.

Предыдущая - Главная - Следующая