На гланую

 

Часть первая.
До основания Киевского государства

Часть вторая
Эпоха государственной жизни

Часть третья
Литовско-польская эпоха

Часть четвертая
Козацкая эпоха

  1. Козачество после лубенского погрома
  2. Козацкий строй
  3. Морские походы
  4. Польские переговоры с козаками и гетман Сагайдачный
  5. Киев становится центром культурной украинской жизни
  6. Новая иерархия
  7. Хотинская война и конец Сагайдачного
  8. Конфликт с правительством
  9. Украинские планы и война 1625 года
  10. Война 1630 года
  11. Бескоролевье
  12. Сулима и Павлюк
  13. Острянинова война и угнетение козачества
  14. Восстание Хмельницкого
  15. Борьба за освобождение Украины
  16. Заграничные союзы
  17. Московское верховенство
  18. Между Москвой и Швецией
  19. Гетманщина
  20. Гадячская уния
  21. Борьба с Москвой
  22. Раздвоение Украины
  23. Замыслы Дорошенка
  24. Падение Дорошенка
  25. Руина
  26. «Згін» и новое козачество на Правобережье
  27. В Гетманщине
  28. Старшина и общество
  29. Правление Мазепы
  30. Перед разрывом
  31. Союз со Швецией
  32. Погром Мазепы
  33. Попытки Орлика

Часть пятая
Упадок козачества в украинской жизни

Часть шестая
Украинское возрождение

 

 

Михаил Грушевский. Иллюстрированная история Украины

КОЗАЦКАЯ ЭПОХА

85. Борьба с Москвой

Война началась. Выговский пытался вытеснить московского воеводу из Киева, но это ему не удалось; после этого московское правительство объявило Выговского изменником и распорядилось избрать нового гетмана. Но узнав о трактате, заключенном Выговским с Польшей, оно было так обескуражено этим фактом, что готово было отступиться от своей политики: воеводе Трубецкому поручено было вступить в переговоры с Выговским, обещать ему полное забвение всего происшедшего и возможные уступки — даже вывести воеводу из Киева, если бы Выговский того потребовал. Но Выговский не верил уже в московскую искренность и не хотел возобновлять отношений.

С наступлением 1659 года он отправился за Днепр, чтобы усмирить своих противников, снова поднявших голову, после того как Москва выступила против Выговского. Когда против него выступило московское войско, он отступил за Днепр, и московское войско начало покорять себе северскую Украину и осадило полковника Гуляницкого в Конотопе. Выговский между тем дождался татар и двинулся с ордою к Конотопу. Московское войско не имело точных сведений о его силах, пошло навстречу и очутилось между двух огней — между козаками и татарами. Произошел небывалый погром: было истреблено все московское войско, двое московских воевод попало в плен. Трубецкой оставил Конотоп и поспешно отступил за границу Украины. Все теперь очутилось в руках Выговского.

Но он не сумел воспользоваться этим удобным моментом, не изгнал московских гарнизонов из украинских городов — ушел за Днепр, так как кошевой Сирко с запорожцами — враги Выговского — сделали нападение на Крым, вынудили татар покинуть Выговского, а затем напали на Чигирин, гетманскую столицу. Московская партия на левом берегу Днепра после этого снова подняла голову; слух, что Выговский поддался полякам, вооружал против него население; никто не разбирал, на каких условиях это произошло: мысль о польском господстве возмущала население, не хотевшее и слышать ничего о Польше. Польское войско, размещенное Выговским в Северщине, вызывало, по старой памяти, такую ненависть, что в здешних полках, преданных Выговскому раньше, теперь началось восстание. Поляков избивали, а с ними погиб и выдающийся единомышленник Выговского, Юрий Немирич, просвещенный украинский шляхтич, которого считали истинным автором Гадячской унии. Затем с левого берега движение это перекинулось и на правый: козаки и здесь заявляли, что не хотят возвращаться под власть Польши. Тогда уманский полковник Михайло Ханенко соединился с запорожцами Сирка и поднял восстание против Выговского. Не хотели терпеть его на гетманстве и домогались восстановления Юрия Хмельницкого как законного гетмана.

В первые дни сентября 1659 года сошлись и стали друг против друга под местечком Германовкой оба войска: Юрий Хмельницкий со своими сторонниками, Выговский со своими. Тут и остальные козаки покинули Выговского и перешли к Хмельницкому: слухи, что Выговский отдает Украину обратно полякам, погубили его дело. С Выговским осталось только его наемное войско и поляки.

Войско собралось на раду и на ней заявило, что не желает подданства Польше, не хочет воевать с Москвой. Слухи, что Выговский восстал против Москвы только для того, чтобы отдать обратно Украину польским панам, убили восстание. Против Выговского на раде поднялось такое раздражение, что он вынужден был удалиться, чтобы его не убили.

Провозгласили гетманом Юрася и послали к Выговскому с требованием передать новому гетману гетманские клейноды. Видя такое настроение, Выговский отдал клейноды и отказался от гетманства.

Старшина— единомышленники Выговского — увидя, с каким раздражением войско выступает против Польши, сообразила, что Гадячской унии в таких обстоятельствах придерживаться невозможно — приходилось возвращаться под власть Москвы. Но ей все-таки хотелось использовать момент, чтобы выторговать от Москвы известные уступки, чтобы она не вмешивалась в украинские дела непосредственно. И в этих видах советовало Юрасю, приняв гетманскую булаву, не спешить входить в сношение с Москвой.

Став с войском над Днепром, под Ржищевым, ожидали, что скажет Москва. Когда Трубецкой прислал к ним приглашение возвратиться под московское владычество на прежних правах и вольностях, Юрась, по совету старшины, послал Петра Дорошенка, чтобы тот передал Трубецкому условия, на которых они согласны снова поддаться Москве. В этих условиях они добивались, чтобы в будущем на Украине не было московских воевод нигде, кроме Киева; чтобы московское войско, присылаемое на Украину, находилось под властью гетмана; чтобы московское правительство, помимо гетмана, не сносилось ни с кем в войске, не принимало писем, и вообще власть гетмана ни в чем не ограничивалась московским вмешательством; чтобы гетман был волен сноситься с чужими государствами, а переговоры с державами по украинским делам, какие будет вести московское правительство, велись с участием украинских депутатов; чтобы украинское духовенство оставалось под властью константинопольского патриарха, как оно этого желало, избирая митрополитом Дионисия Балабана, и тому подобное.

Трубецкой промолчал, что московское правительство прислало ему статьи совсем иного содержания, и только пригласил гетмана со старшиной прибыть к нему для переговоров. Когда же они действительно явились в Переяслав, — тут только обнаружилось, что их заманили в западню. Трубецкой заявил, что переговариваться собственно не о чем, нужно сначала созвать раду. Рада же была составлена из козаков левобережных полков, враждебно настроенных к старшине; кроме того, Трубецкой привел московское войско, а московские сторонники привели своих козаков. Рада получилась такая, что перед ней старшине Хмельницкого нечего и думать было выступать с какими бы то ни было требованиями относительно украинской автономии — и на это рассчитывал Трубецкой. Он предложил новые статьи, присланные из Москвы. К старым «статьям Богдана Хмельницкого», то есть к тем резолюциям, какие были даны московским правительством на козацкие требования при присоединении к Москве, здесь сделаны были добавления и поправки. Гетман обязывался посылать войско, куда повелит царь, и без воли московского правительства никуда не посылать; сменять гетманов без царского указа воспрещалось, воспрещалось наказывать московских сторонников без московского следствия; людей, близких к Выговскому, велено под страхом смерти не допускать в раду, не давать каких-либо должностей; московские воеводы, кроме Киева, имели быть еще в Переяславе, Нежине, Чернигове, Брацлаве и Умани.

Эти добавления ограничивали и стесняли еще более украинскую автономию, Однако Хмельницкий и старшина, очутившись в руках Трубецкого и имея перед собой враждебную раду и московское войско, не решились протестовать. Москва смешала все их расчеты, и они покорились, присягнули, но затаили гнев и негодование, что Москва так их подвела. Но, очевидно, не вникали глубже в условия своего поражения, своей слабости и московской победы — в свое отчуждение от народа, в то, что свою политику они основывали, как старый Хмельницкий, на заграничных союзах, а не на сознательной помощи и участии своего народа. Это осталось неосознанным ими, и они продолжали бросаться от Москвы к Польше, когда встречались с хитрой, своекорыстной московской политикой, рассчитанной на гибель украинской свободы, — и от Польши к Москве, когда народ поднимался против них, боясь польского владычества. И от каждой такой перемены политического курса новые беды обрушивались на украинский народ, росло отвращение к дальнейшей борьбе и усилиям, вражда к старшине и ее политике, и все теснее суживался вокруг Украины железный обруч польско-московского господства.

Прошло полгода. Отношения московского правительства к Польше расстроились, и оно задумало летом 1660 года поход в Галицию, чтобы оттянуть польские силы из Белоруссии. Московский воевода Шереметев двинулся с левобережными полками на Волынь; Хмельницкий с правобережными полками шел на соединение с ним южной границей, охраняя ее от татар. Но польские гетманы, получив большие силы из Крыма, врезались между Шереметевым и Хмельницким, напали на московское войско и окружили его со всех сторон, так что оно не могло даже снестись с Хмельницким. Продержавшись несколько дней, обескураженный Шереметев стал отступать назад, надеясь таким образом скорее встретиться с Хмельницким, и стал под Чудновым. Но с Хмельницким в это время вели переговоры поляки, убеждая отступить от Москвы и возобновить унию с Польшей. В этом же смысле влиял на него и Выговский, хотевший все-таки спасти Гадячскую унию. Не имея возможности соединиться с Шереметевым и видя перед собою польско-татарские войска, Хмельницкий стал колебаться. Старшина, обиженная поведением московских представителей в предшествовавших переговорах, не противилась соглашению с Польшей. Но поляки также не были дальновиднее московских политиков и, имея в виду трудное тогдашнее положение Украины, уже не соглашались возобновлять Гадячскую унию в таком виде, как она была составлена, а выбросили из нее все, что говорилось о Великом княжестве Русском. На такую обрезанную унию старшина не имела желания соглашаться, но обстоятельства были не таковы, чтобы можно было настаивать, и в конце концов старшина согласилась. Шереметев должен был сдаться полякам, выдал оружие, запасы и обещал вывести все московские войска и гарнизоны из Украины. Сорвал сердце на козаках, бывших с ним, — выдал их полякам и татарам, чтобы те не грабили и не брали в неволю московского войска. Этот поступок вызвал по всей Украине чрезвычайное огорчение и раздражение против Москвы.

Предыдущая - Главная - Следующая