На гланую

 

Часть первая.
До основания Киевского государства

Часть вторая
Эпоха государственной жизни

Часть третья
Литовско-польская эпоха

Часть четвертая
Козацкая эпоха

  1. Козачество после лубенского погрома
  2. Козацкий строй
  3. Морские походы
  4. Польские переговоры с козаками и гетман Сагайдачный
  5. Киев становится центром культурной украинской жизни
  6. Новая иерархия
  7. Хотинская война и конец Сагайдачного
  8. Конфликт с правительством
  9. Украинские планы и война 1625 года
  10. Война 1630 года
  11. Бескоролевье
  12. Сулима и Павлюк
  13. Острянинова война и угнетение козачества
  14. Восстание Хмельницкого
  15. Борьба за освобождение Украины
  16. Заграничные союзы
  17. Московское верховенство
  18. Между Москвой и Швецией
  19. Гетманщина
  20. Гадячская уния
  21. Борьба с Москвой
  22. Раздвоение Украины
  23. Замыслы Дорошенка
  24. Падение Дорошенка
  25. Руина
  26. «Згін» и новое козачество на Правобережье
  27. В Гетманщине
  28. Старшина и общество
  29. Правление Мазепы
  30. Перед разрывом
  31. Союз со Швецией
  32. Погром Мазепы
  33. Попытки Орлика

Часть пятая
Упадок козачества в украинской жизни

Часть шестая
Украинское возрождение

 

 

Михаил Грушевский. Иллюстрированная история Украины

КОЗАЦКАЯ ЭПОХА

84. Гадячская уния

В трудных условиях тогдашнего политического момента непростительною неосторожностью был выбор сына Богдана, неопытного и безталанного юноши. Старшина не решилась выступить против этого плана перед глазами умирающего Богдана и задумала поправить дело после его смерти. Игнорируя Юрася, они произвели новые выборы и избрали гетманом долголетнего войскового писаря, доверенного человека покойного гетмана Ивана Выговского. Позже ходили рассказы, что он сначала был избран временным гетманом — пока Юрась окончит учение и придет в более зрелый возраст, а затем Выговский самоправно захватил булаву и сделался «совершенным гетманом». Но современные документы не дают никаких указаний в этом смысле: Выговского избрали гетманом сразу, но старшина боялась, чтобы «чернь козацкая», стоя на стороне Юрася, не протестовала против этого выбора, поэтому избрание совершено было не на полной войсковой раде, а на старшинском съезде, и уже потом, когда в Москву пошли доносы об этой неформальности, Выговский повторил свой выбор на полной войсковой раде и был снова избран гетманом.

Новый гетман, конечно, был целой головой выше Юрася, был человек опытный, толковый, бывалый, неплохой политик, при этом, без сомнения — украинский патриот, искренний автономист, единомышленник старшины, вместе с ней горячо желавший обеспечить свободу и неприкосновенность Украины. Но он не пользовался такой популярностью, как Хмельницкий: был он украинский шляхтич из киевского Полесья, служил в канцеляриях, не имел особенного расположения к военному делу и в войско попал случайно: рассказывали, что Хмельницкий выкупил его у татар, когда он попал в неволю в битве над Желтыми Водами. К тому же и на гетманство Выговский попал не по избранию всей рады, а помимо ее. Все это в тех и без того необычайно тяжелых обстоятельствах еще более усложняло положение нового гетмана.

Сначала Выговский хотел продолжать политику Хмельницкого: держаться по возможности нейтрально между Москвой и Швецией, Крымом и Польшей, чтобы обеспечить спокойствие на Украине, упрочить ее новый строй и порядок и свое собственное положение. Он склонил снова на свою сторону Крымскую орду, перешедшую было на польскую сторону, довел начатые переговоры со шведским королем до очень ценного союзного трактата, по которому шведский король обязывался «признать и провозгласить Запорожское войско, со всеми подвластными ему землями, народом свободным и никому не подвластным», его свободу и права защищать от всех врагов, а специально от Польши добиться признания свободы и независимости «войска Запорожского» (т. е. Восточной Украины) и расширить его власть также и на Западную Украину. Это были очень важные обещания, но давались они уже тогда, когда шведская политика пошла на убыль: шведский король должен был вывести войско из Польши, так как на него напала Дания, и Швеция таким образом не могла служить опорой для Украины. Оставалась Польша и Москва; польское правительство продолжало свои переговоры с гетманом, приглашая возвратиться под власть польского короля и обещая всякие права, вольности и льготы, до автономии Украины включительно. Москва, наоборот, хотела воспользоваться смертью Хмельницкого, чтобы расширить свою непосредственную власть на Украине, взять в свои руки собирание доходов, поставить воевод в других украинских городах (до сих пор воеводы были только в Киеве) и положить конец церковной независимости Украины. Все это были вещи очень неприятные украинской старшине и всему обществу, но Выговский, насколько мог, шел навстречу желаниям Москвы и не протестовал открыто против этих московских планов: не чувствуя себя прочно, он надеялся, что за его покорность московское правительство поддержит его против враждебных ему течений, которые начали проявляться на Украине, но надежды его не оправдались.

Так как Выговского в гетманы провела старшина без полной рады, то этим воспользовались всякие враждебные старшине элементы, в особенности Запорожье, наиболее враждебное новым порядкам, стоявшее за старый демократический войсковой строй, когда войсковая рада правила всем, отнимала и давала булаву, а центром всего была Сечь. Сторону запорожцев держали и соседние левобережные полки Полтавский и Миргородский, ввиду близкого соседства стоявшие в наиболее тесных и близких отношениях с Запорожьем. Там именно и обнаружились враждебные Выговскому и старшине течения, и ими задумал воспользоваться полтавский полковник Мартын Пушкарь, чтобы устранить Выговского. Он и его единомышленники жаловались, что старшина посадила Выговского при помощи хитрого маневра, без войскового выбора, без Запорожья, а гетманы должны избираться на Запорожье; что Выговский не козак, а лях, и не мыслит добра войску и народу, а хочет продать Украину полякам. Чтобы положить конец всем этим слухам, Выговский созвал новую раду, куда были приглашены депутаты от полков, и на этой раде Выговский снова был избран гетманом, и московское правительство после этого признало его правильным и законным гетманом. Но противники Выговского и старшины от этого не успокоились. От Пушкаря и запорожского кошевого Барабаша продолжали идти в Москву гонцы с доносами и жалобами на Выговского - что он неправильно избран и войско не желает иметь его гетманом, так как он изменник, и тому подобное. Выговский надеялся, что московское правительство за его покорность поможет ему усмирить эти враждебные течения, принудит его врагов к послушанию ему как законному гетману и даже в случае надобности поможет усмирить их вооруженной силой. Между тем московское правительство не хотело так резко выступать против людей, рекомендовавших себя наивернейшими приверженцами и слугами Москвы. Она принимала от них послов, посылала к ним увещания, делала им различные уступки, а те на этом основании распространяли слухи, что Москва поддерживает их, а Выговского также не считает настоящим гетманом.

Выговский пришел к убеждению, что Москва не поддерживает его искренно и враждебное движение только увеличивается вследствие ее двуличной политики, и решил сам сломить врагов. Московское правительство убеждало его не воевать, подождать, не послушают ли его противники московских увещаний. Но дальше ждать Выговскому было нельзя. Весной, призвав на помощь татар, он отправился с войском за Днепр и под Полтавой разгромил пушкаревцев. Сам Пушкарь был убит. Полтава была взята, и здесь посажен был новый полковник, а все предводители восстания подверглись тяжелым наказаниям. После этого Выговский и его сторонники считали свои отношения к Москве бесповоротно и решительно испорченными. Митрополит Дионисий Балабан, избранный украинцами против воли Москвы, без благословения московского патриарха, удалился теперь в Чигирин. Сторонники украинской автономии начали агитацию среди народа против Москвы и, чтобы отвратить население от московской протекции, говорили, что если Москва возьмет Украину в свои руки, то переведет украинцев в Москву и Сибирь (как это действительно делалось тогда на Белоруссии), заберет украинских священников, а вместо их пришлет из Москвы московских и тому подобное. А европейским дворам разослали манифест, где объяснялись причины разрыва с Москвой и объявлялась война этой последней: «Заявляем и свидетельствуем перед Богом и всеми, что война с поляками, начатая и веденная нами, имела не иную причину и не иную цель, как лишь защиту святой восточной церкви и предками завещанной свободы нашей: преданность ей руководила нами, вместе с покойным вождем нашим, бессмертной памяти Богданом Хмельницким и тогдашним писарем нашим Иваном Выговским. Свои личные корысти мы отодвинули на дальний план перед славою божьей и делом народным. Ради них вошли мы в союз с татарами и с светлейшей королевой шведской Христиной, а затем с светлейшим Карлом-Густавом, королем шведским. Всем им мы сохранили верность ненарушимо. Не дали мы и полякам никакого повода к нарушению договоров, соблюдая по отношению ко всем нашу присягу, договоры и союзы. Не из других побуждений приняли мы и протекцию великого князя московского, как для того лишь, чтобы сохранить и приумножить для себя и потомства нашего за споспешествованием божьим оружием нашим приобретенную и кровью столько раз возвращенную вольность нашу. Осыпанное обещаниями и обязательствами великого князя московского, войско наше надеялось, что ввиду общности веры и добровольного нашего присоединения великий князь будет для нас справедлив, благожелателен и милостив, будет поступать с нами искренно, не злоумышляя против нашей вольности, но приумножая ее еще более, согласно своим обещаниям. Но надежды эти нас обманули! Министры и вельможи московские побудили этого праводушного, благочестивейшего и всемилостивейшего государя к тому, что в первый же год, как только завершились переговоры между Москвою и Польшею, из видов на польскую корону, решил он нас подавить и поработить и, заняв нас войною со шведами, хотел тем легче это осуществить...».

Главным обвинением против московских политиков здесь выставляется то, что московское правительство изменило Украине, войдя в соглашение с Польшей: другое обвинение — что оно внесло разделение и усобицу в украинскую политическую жизнь, поддерживая разных мятежников. И манифест оканчивается таким заявлением: «Так обнаруживается хитрость и обман тех, кто сперва посредством внутренней междоусобной войны, а затем и открыто своим собственным оружием уготовали нам ярмо неволи, без всякого повода с нашей стороны. Свидетельствуя о своей невинности и призывая на помощь Бога, мы вынуждены для сохранения своей свободы прибегнуть к законной защите, чтобы сбросить с себя это иго, и искать для этого помощи у своих соседей. Таким образом, не на нас падет вина этой разгорающейся войны. Мы были и остаемся верными великому князю (царю) и против воли своей беремся за оружие».

Швеция, которая должна была служить союзником Украины в борьбе с Москвой, теперь уже ничего не значила — она прекратила войну и в 1660-х годах заключила формальный мир с Польшей и Москвой. Поэтому Выговский, чтобы заручиться против Москвы помощью еще других союзников, кроме Крымской орды, решил довести до конца переговоры с Польшей, тянувшиеся так долго. Летом 1658 года он пришел к соглашению через своего поверенного Павла Тетерю, переяславского полковника с польским делегатом Станиславом Беньовским, а 6 (16) сентября подписан был в Гадяче формальный трактат, по которому Украина возвращалась обратно под верховную власть короля, но как особое автономное тело — «Великое княжество Русское». Хотя этот трактат почти не был осуществлен, все-таки он и позднейшие добавления к нему весьма интересны, показывая, чего хотели для Украины тогдашние украинские политики, Выговский и его товарищи.

Восточная Украина (воеводства Киевское, Брацлавское и Черниговское) составляют отдельное государство, с отдельными министрами, казной и монетой, по образцу Великого княжества Литовского; только сейм (законодательная власть) и король будут общими с Польшей и Литвой. Во главе правительства Великого Княжества Русского будет стоять гетман, избранный всеми сословиями: сословия Великого княжества Русского будут избирать кандидатов, предлагая королю, и одного из них король утверждает гетманом. Козацкого войска будет 30 тысяч, и кроме того, наемного войска в распоряжении гетмана 10 тысяч. Православная вера должна быть во всем уравнена с католической, митрополит и владыки получают места в сенате. Киевская академия будет уравнена в правах с Краковскою, и еще в каком-нибудь месте Украины должна быть основана одна академия.

Трактат составлялся спешно, и многое в нем не было продумано и выяснено; кое-что не было принято польскою стороною. Чтобы не расстроить союз, украинская старшина согласилась, и потом на сейм, который должен был утвердить этот трактат, посланы были просьбы, чтобы в Великое княжество Русское включена была не только Восточная, но и Западная Украина — вся этнографическая территория. Выговский спешил с трактатом, чтобы получить помощь от Польши против Москвы.

Предыдущая - Главная - Следующая