На гланую

 

Часть первая.
До основания Киевского государства

Часть вторая
Эпоха государственной жизни

Часть третья
Литовско-польская эпоха

Часть четвертая
Козацкая эпоха

  1. Козачество после лубенского погрома
  2. Козацкий строй
  3. Морские походы
  4. Польские переговоры с козаками и гетман Сагайдачный
  5. Киев становится центром культурной украинской жизни
  6. Новая иерархия
  7. Хотинская война и конец Сагайдачного
  8. Конфликт с правительством
  9. Украинские планы и война 1625 года
  10. Война 1630 года
  11. Бескоролевье
  12. Сулима и Павлюк
  13. Острянинова война и угнетение козачества
  14. Восстание Хмельницкого
  15. Борьба за освобождение Украины
  16. Заграничные союзы
  17. Московское верховенство
  18. Между Москвой и Швецией
  19. Гетманщина
  20. Гадячская уния
  21. Борьба с Москвой
  22. Раздвоение Украины
  23. Замыслы Дорошенка
  24. Падение Дорошенка
  25. Руина
  26. «Згін» и новое козачество на Правобережье
  27. В Гетманщине
  28. Старшина и общество
  29. Правление Мазепы
  30. Перед разрывом
  31. Союз со Швецией
  32. Погром Мазепы
  33. Попытки Орлика

Часть пятая
Упадок козачества в украинской жизни

Часть шестая
Украинское возрождение

 

 

Михаил Грушевский. Иллюстрированная история Украины

КОЗАЦКАЯ ЭПОХА

83. Гетманщина

Великое народное движение, поднятое Хмельницким, сообщило новый строй всей Восточной Украине — Гетманщине. Козацкая военная организация уже в первых десятилетиях XVII в. постепенно оседала и прикреплялась к земле, по мере того как все большее число оседлого и хозяйственного крестьянского и мещанского населения отдавалось под козачий присуд и записывалось в войско. Разделение козачьего войска на полки переходило в разделение окозаченной территории на полковые округи. Уже в 1630-х годах мы встречаем такие полки, как Чигиринский, Черкасский, Каневский, Корсунский, Белоцерковский, Переяславский и даже Лубенский — хотя Лубенщина была частным владением, а не королевским. Уже в это время полковники, сотники и атаманы являлись не только начальниками своих войсковых отрядов на войне, но сохраняли свое значение и в мирное время, как власти судебные и административные для всего козачьего населения округа, заменяя для него всякую иную власть.

Восстание Хмельницкого надолго устранило из обширных пространств Восточной Украины, из воеводств Киевского, Брацлавского и Черниговского всякую иную власть — остались только выборные городские магистраты, остались монастырские поместья, в которых продолжали сохраняться старые порядки вотчинного управления, и вне этого было одно только свободное, в значительной степени окозаченное население. Те, кто не присоединялся к козакам, записывались в мещане, безразлично, жили ли они в городах или в селениях, и с них собирались различные доходы в козачью войсковую казну. Козачье население податей не платило и только отбывало военную службу. В этот период беспрерывных войн козачьи власти старались иметь этого козачьего населения возможно больше, да и само население находило более безопасным записываться в козаки, чтобы не попасть как-нибудь снова в крепостное состояние.

Число полков при Хмельницком было неодинаково. В реестре 1649—1650 годов на правой стороне Днепра мы видим девять полков: Чигиринский, Черкасский, Каневский, Корсунский, Белоцерковский, Уманский, Брацлавский, Кальницкий и Киевский; по левой стороне семь: Переяславский, Кропивенский, Миргородский, Полтавский, Прилукский, Нежинский и Черниговский. Полки разделялись на сотни тоже неодинаково: в ином козачьем полку не было и десяти сотен, в ином и до двадцати, и число козаков было в них неравное: в реестре 1649 года в одних сотнях видим козаков по двести и по триста, в других только по несколько десятков. Полковник был начальником своего полкового округа; полковая старшина, постепенно слагавшаяся по образцу генеральной — полковой обозный, судья, есаул, писарь — составляли совет при полковнике по всем делам своего полка; сотник управлял своим сотенным округом; козацкими общинами заведовали атаманы. Собственно говоря, с этими военными должностями была связана власть только над козачьим населением, но в действительности к ним перешла общая власть над всем населением; только более значительные города и церковные и частные поместья находились в меньшей от них зависимости, подчиняясь лишь гетману, но помещичьих имений сначала было очень мало, так как огромное большинство их было уничтожено во время народного восстания.

Вообще военный строй хотя в принципе обнимал только козачье сословие, козачье войско, однако уже за десятилетнее правление Хмельницкого принял более общий характер. Это не сразу вошло в сознание, но на практике почувствовалось очень скоро. Ведя переговоры с Москвой, Хмельницкий по старой памяти говорил, что войско будет управляться по своим порядкам, а к московскому правительству отойдет то, что ранее составляло прерогативы польского правительства. Но когда московское правительство начало присылать своих воевод, намеревалось собирать доходы с некозачьего населения и править им через своих агентов — козачья старшина, привыкнув за это время править нераздельно, почувствовала, что, собственно, для какого-либо иного управления нет уже места в Гетманщине: оно нарушило бы значение и силу козачества. Гетман сделался повелителем всей страны, главой украинского правительства, и все, что было на Украине, должно было ему повиноваться. Но гетман был главой военной козацкой организации, значит и областные ее представители — полковники — должны были получить значение власти всеобщей, всесословной. Военный штаб гетмана занимает место кабинета министров, украинского правительства. Генеральная старшина: обозный, судья, есаул, писарь, называющиеся генеральными для отличия от таких же полковых чинов, — становятся советом министров при гетмане и решают все дела общегосударственного характера. Рада старшин — генеральной старшины и полковников — и общая войсковая рада всего козачества собираются для важнейших дел и вершат судьбу страны.

Козачья старшина и украинское общество чувствовали необходимость такого автономного всесословного устройства, и военная козачья организация выполняла ее роль; но новый украинский автономный строй не был продуман до конца и не сорганизован планомерно (это пробовали сделать при Гадячской унии с Польшей в 1659 году, но эта конституция не была осуществлена на практике). Поэтому между понятием общеобластного правительства и понятием козацкого устройства, как организации войсковой, оставалась, так сказать, щель, в которую входили посторонние претензии, особенно московские, и вызывали беспорядок, неопределенность, раздражение. Крупным недостатком этого строя было то обстоятельство, что войсковые чины, старшинская рада или войсковая рада, в состав которой входили только козаки, а не все сословия — духовенство, мещане, крестьяне, шляхта, — должны были править всем краем и всеми сословиями. И так как все это были отношения совершенно новые, то тем более они складывались нелегко, вызывали недоразумения и трения. Новый строй был слишком классовым, сословным, связанным с войском, и это затрудняло переход его к новому общенародному, общегосударственному значению. Старые порядки войскового самоуправления, когда рады, собранные по какому-нибудь поводу каким-нибудь козаком, без церемонии смещали гетмана и старшину — не годились для новых отношений. Власть должна была быть прочной и уверенной в себе, раз на нее возлагалась ответственность за судьбу целого края, особенно в такой решительный момент, в таких тяжелых и сложных обстоятельствах. Хмельницкому удалось, благодаря своим талантам и успехам, высоко поднять гетманскую власть в сравнении с прошлым. Войсковые рады собирались только тогда, когда считал это нужным гетман — изредка, в наиболее важных вопросах, и то больше для формы. Дела обсуждались на раде старшины, которую также созывал гетман, когда считал это нужным. Но эта новая практика вызывала неудовольствие среди некоторой части козачества, особенно на Запорожье, и преемникам Хмельницкого не всегда удавалось поддержать престиж своей власти, а всякое ослабление и шаткость власти гетмана ослабляли сейчас же значение этой центральной власти и всего козацкого строя, как управления и организации общегосударственных.

Не сразу также можно было искоренить старые взгляды, созданные всей предыдущей историей козачества, что центр козацкой жизни и строя — это Запорожье, Сечь, и что оттуда должны исходить и выбор гетмана и общее направление всей украинской политики. Уже в 1620—1630-х годах, когда козачество начинает овладевать «волостью» и здесь создается прочная козацкая организация и управление, — уже тогда Сечь теряет свое значение козачьей столицы, козачьего центра. В новых условиях центром украинской жизни делается гетманская резиденция, где сосредоточивается высшая козачья старшина, где решаются всякого рода дела в войсковом суде и в генеральной войсковой канцелярии. Претензии Сечи на старое значение являлись уже пережитком, анахронизмом. Со времени Хмельницкого Сечь становится прибежищем удальцов-добытчиков, передовой стражей Украины, без сколько-нибудь решающего политического значения. Но когда не стало славного гетмана, сечевики претендуют на то, чтобы от них исходило избрание гетмана и старшины; жалуются, что старшина захватила правление и не желает признавать власти Сечи.

Во всем этом лежали зародыши позднейших смут. Если бы Хмельницкий не умер так рано, и более того, — если бы после его смерти Украина могла прожить спокойно каких-нибудь десятка полтора лет, эти зародыши не выросли бы. Украинское общество обнаружило большой организаторский талант и такт.

Оно жило чрезвычайно интенсивно и быстро росло в своем политическом самосознании. Если бы оно было предоставлено самому себе и могло спокойно поработать над своим общественным и политическим устройством, над своей конституцией, — оно наверное сумело бы упрочить новый строй и сорганизовать его более последовательно и определенно, сумело бы сгладить разные противоречия и приспособить для новых нужд государственной жизни старые отношения и порядки. Но именно этого-то оно и не имело — возможности спокойно и свободно потрудиться над выработкой и укреплением новых отношений. Все время Украина жила на военном положении, со всех сторон подстерегали ее другие государства, жадно ловившие малейшее внутреннее раздвоение или смуту на Украине, чтобы раздуть их, чтобы вбить клин в каждую щель и разбить, ослабить с его помощью украинскую силу сопротивления.

Кроме этих слабых сторон политического строя, врагам украинской жизни сослужило службу также и общественное, социальное раздвоение между украинскими народными массами, с одной стороны, и старшинскими кругами, с другой, — между народом и старшинским правительством. Народ поднимал восстание, чтобы освободиться от помещичьей власти; он воспользовался козацким движением, чтобы изгнать шляхту из Украины, завладеть землями, которые разобрала шляхта, и располагать свободно своим трудом и своей судьбой. И больше всего он боялся, чтобы паны не возвратились снова на Украину и не завели вновь своих порядков. Поэтому он ни за что не хотел мириться с поляками и поэтому же недоверчиво смотрел на все, что указывало на поворот к старым, панским порядкам.

Между тем козацкая старшина, имея в своих руках власть и управление и заняв в этом смысле место шляхты, была расположена идти по следам последней и в общественно-экономической сфере: владеть землями, основывать села и заводить подданных. В этой атмосфере она выросла и другого способа материального обеспечения своего не знала и не видела. При первом же удобном случае, — в первом посольстве старшины в Москву в 1654 году, участники этого посольства начали выпрашивать у московского правительства грамоты на разные имения с правом поселять в них подданных. Правда, эти выпрошенные грамоты они боялись даже предъявлять на Украине, зная, как враждебно отнесется к этому население. Но народ украинский уже чувствовал, что новая старшина идет старой дорогой, и враждебно относился к ней, подозревая в ее политике эгоистические, корыстные вожделения.

 

Ей дуки, кажуть, ви дуки!

За вами всі луги і луки!

Ніде нашему брату, козаку нетязі, стати

І коня попасти, —

 

как говорят козаки богачам-полковникам в думе о Ганже-Андыбере, сложенной под впечатлением этого раздвоения. Резко эта вражда обнаружилась позже, но существование ее проявляется уже непосредственно после смерти Хмельницкого и ослабляет позицию старшины и ее политику, — и это опять-таки наносило огромный ущерб политической жизни Украины, так как старшина, независимо от своих классовых интересов, стремилась к эмансипации всей Украины, отстаивая политические интересы всего народа.

Предыдущая - Главная - Следующая