На гланую

 

Часть первая.
До основания Киевского государства

Часть вторая
Эпоха государственной жизни

Часть третья
Литовско-польская эпоха

Часть четвертая
Козацкая эпоха

  1. Козачество после лубенского погрома
  2. Козацкий строй
  3. Морские походы
  4. Польские переговоры с козаками и гетман Сагайдачный
  5. Киев становится центром культурной украинской жизни
  6. Новая иерархия
  7. Хотинская война и конец Сагайдачного
  8. Конфликт с правительством
  9. Украинские планы и война 1625 года
  10. Война 1630 года
  11. Бескоролевье
  12. Сулима и Павлюк
  13. Острянинова война и угнетение козачества
  14. Восстание Хмельницкого
  15. Борьба за освобождение Украины
  16. Заграничные союзы
  17. Московское верховенство
  18. Между Москвой и Швецией
  19. Гетманщина
  20. Гадячская уния
  21. Борьба с Москвой
  22. Раздвоение Украины
  23. Замыслы Дорошенка
  24. Падение Дорошенка
  25. Руина
  26. «Згін» и новое козачество на Правобережье
  27. В Гетманщине
  28. Старшина и общество
  29. Правление Мазепы
  30. Перед разрывом
  31. Союз со Швецией
  32. Погром Мазепы
  33. Попытки Орлика

Часть пятая
Упадок козачества в украинской жизни

Часть шестая
Украинское возрождение

 

 

Михаил Грушевский. Иллюстрированная история Украины

КОЗАЦКАЯ ЭПОХА

81. Московское верховенство

Московское правительство имело большое желание вмешаться в козацкую войну, чтобы возместить потери Смутного времени, а может быть — и что-нибудь приобрести из украинских земель; однако оно сильно колебалось, боясь риска: так недавно еще жестоко дала себя почувствовать Польша Москве в предыдущих войнах. Но с другой стороны, московские политики должны были считаться и с тем обстоятельством, что, одолев Хмельницкого, поляки первым делом обратили бы крымцев и козаков против Москвы, и даже делали уже попытки в этом направлении. Поэтому вскоре после неудачной войны Хмельницкого с Польшей 1651 года в московских кругах вмешательство в украинские дела было решено принципиально. По старому обычаю поводом должен был послужить религиозный вопрос: Москва должна была взять под свою защиту православное население Польши. Для формы послано было посольство в Польшу с требованием, чтобы козакам возвратили Зборовские права. Когда же польское правительство на это не согласилось, то московский земский собор, созванный для этого осенью 1653 года, постановил, что царю следует «принять под свою высокую руку гетмана Богдана Хмельницкого и все войско Запорожское с городами и землями» и воевать за них с Польшей. Об этом сейчас же послано было известие Хмельницкому — что Москва его желание исполняет, принимает его под свою защиту и весной пошлет войско против Польши. Хмельницкому это вмешательство Москвы в данное время было очень кстати: другого союзника в этот момент у него не было. Турция сама не хотела вмешиваться; хан зарекомендовал себя очень ненадежным союзником; с Молдавией и Трансильванией не налаживалось ничего серьезного. Шведское правительство, враждебное Польше и польской династии, претендовавшей на шведскую корону, издавна, еще с 1620-х годов, старалось войти в более близкие сношения с козаками, но теперь не обнаруживало желания воевать с Польшей, а отделаться от Польши козакам хотелось во что бы то ни стало. Ввиду этого Хмельницкий не заботился уже установлением отношений к Польше и хану, и, получив известие, что на Украину уже отправлены бояре, чтобы принять от него и от всей Украины присягу, он поручил им ехать в Переяслав, куда, оставив театр войны, и сам отправился.

В первых числах января 1654 года он съехался с московскими послами в Переяславе. Московские послы домогались, чтобы на раду созвано было все войско — дабы подданство Москвы было принято общим решением всего войска. К сожалению, об этой раде и сопровождавших ее переговорах мы не имеем никаких более точных известий, кроме реляции, предложенной московскому правительству самим послом боярином Бутурлиным. Он рассказывает, что войско на вопрос Хмельницкого заявило свою волю отдаться под власть царя. Затем прочитана была царская грамота, где царь обещал украинцам быть к ним милостивым и защищать от врагов. После этого послы предложили собравшимся идти в церковь, чтобы принести присягу на верность царю. Но здесь вышло недоразумение. Хмельницкий потребовал, чтобы сперва от царского имени присягнули послы в том, что царь не выдаст Украину Польше, будет защищать ее от врагов и права и вольности украинские будет соблюдать — подобно тому как польские короли присягали при избрании на pacta conventa. Но бояре заявили, что присягнуть не могут, так как царь московский — самодержец, правит по своей воле и не присягает своим подданным. Это очень озадачило старшину, они долго настаивали на своем и, только чтобы не дать повода к разрыву, в конце концов присягнули. После этого московские послы разослали своих людей по городам и местечкам приводить к присяге Украину, бывшую во власти козацкой.

Уже этот эпизод с присягой был достаточно неприятным разочарованием для Хмельницкого; за ним пошли другие, еще более ощутительные. Когда Хмельницкий после присяги отправил своих послов, чтобы предложить царскому правительству желания войска касательно дальнейших отношений Украины к Москве, то далеко не все эти желания были приняты московским правительством. Важнейшие статьи, на какие оно дало свое согласие, были таковы:

права и вольности всякого звания людей на Украине подтверждаются;

всякие выборные суды козачьи и выборные городские должности должны и впредь отправляться свободно. Гетмана войско избирает свободным выбором и только извещает царя об избрании;

гетман и войско Запорожское могут принимать посольства от иностранных государств, лишь уведомляя царское правительство о том, что могло бы ему причинить вред. Козацкого войска должно быть 60 тысяч. Некоторые из перечисленных пунктов — как, например, право сношений с другими державами, давали очень много, так что Украина должна была пользоваться правами отдельного государства, вполне самостоятельного, связанного только особой государя с Москвою. Но, с другой стороны, московское правительство не хотело предоставить полного самоуправления украинскому населению, не хотело позволить, чтобы воеводы и прочие должностные лица избирались самим населением, чтобы все доходы с Украины собирались ее выборными чиновниками, поступали в местную казну и выдавались на местные нужды. Правда, у самого украинского общества мысли о последовательном проведении принципа автономии только лишь нарастали и определялись, и резко ставить их оно не решалось, чтобы не оттолкнуть от себя Москву и не отнять у нее охоты к войне с Польшей за Украину. Но все-таки эта несговорчивость Москвы в вопросах украинского самоуправления произвела тяжелое впечатление на Украине. Было очевидно, что на место польских правителей Москва желает прислать своих воевод на Украину, и действительно такие воеводы сейчас же прибыли в Киев, выстроили здесь новую крепость, поставили московский гарнизон и расположились здесь как настоящие хозяева, не обращая внимания на гетмана и его власть, и таких воевод московское правительство намерено было затем прислать и в другие украинские города. Оно не было расположено также признавать церковную автономию Украины и старалось подчинить киевского митрополита и епископов власти московского патриарха.

Хмельницкий и старшина увидели, что их планы расходятся совершенно с планами Москвы. Они стремились получить от нее помощь в борьбе с Польшей для освобождения Украины и установления новых свободных отношений. Москва же смотрела на Украину как на новое приобретение свое и стремилась господствовать в ней по образцу других провинций и владений. Войну с Польшей она начала, но имела в виду присоединение белорусских земель, чего добивалась и раньше; Хмельницкого тоже просила выслать козацкое войско в Белоруссию на помощь московскому, и тот исполнил это. В замену московское правительство прислало свое войско на Украину, чтобы оно с Хмельницким двинулось на Волынь и там соединилось с войсками, действовавшими в Белоруссии. Но Хмельницкий сразу потерял всякую охоту к московской помощи, видя как прочно основывалась на Украине Москва, как жадно ловила каждое неосторожное слово, каждое опрометчивое движение, чтобы захватить в свои руки украинскую жизнь. Боялся он, что из совместного похода с московским войском вырастут только новые претензии Москвы на Украину и украинскую жизнь.

Поход свелся на нет. Хмельницкий не двинулся за пределы Киевской земли, так что московское правительство даже выговаривало ему за это уклонение от войны. А он думал теперь, как ему выйти из трудного положения, в котором очутился, войдя в союз с Москвой, и старательно присматривался к новым отношениям, совсем по-новому начинавшим развиваться после тяжелого удара, нанесенного им Польше.

Предыдущая - Главная - Следующая