На гланую

 

Часть первая.
До основания Киевского государства

Часть вторая
Эпоха государственной жизни

Часть третья
Литовско-польская эпоха

Часть четвертая
Козацкая эпоха

  1. Козачество после лубенского погрома
  2. Козацкий строй
  3. Морские походы
  4. Польские переговоры с козаками и гетман Сагайдачный
  5. Киев становится центром культурной украинской жизни
  6. Новая иерархия
  7. Хотинская война и конец Сагайдачного
  8. Конфликт с правительством
  9. Украинские планы и война 1625 года
  10. Война 1630 года
  11. Бескоролевье
  12. Сулима и Павлюк
  13. Острянинова война и угнетение козачества
  14. Восстание Хмельницкого
  15. Борьба за освобождение Украины
  16. Заграничные союзы
  17. Московское верховенство
  18. Между Москвой и Швецией
  19. Гетманщина
  20. Гадячская уния
  21. Борьба с Москвой
  22. Раздвоение Украины
  23. Замыслы Дорошенка
  24. Падение Дорошенка
  25. Руина
  26. «Згін» и новое козачество на Правобережье
  27. В Гетманщине
  28. Старшина и общество
  29. Правление Мазепы
  30. Перед разрывом
  31. Союз со Швецией
  32. Погром Мазепы
  33. Попытки Орлика

Часть пятая
Упадок козачества в украинской жизни

Часть шестая
Украинское возрождение

 

 

Михаил Грушевский. Иллюстрированная история Украины

КОЗАЦКАЯ ЭПОХА

80. Заграничные союзы

Хотя и наученный горьким опытом с ханом, Хмельницкий снова строил свои планы на союзах и помощи заграничных союзников, вместо того чтобы опереться на силы народные, на искренний и нелукавый союз с народом. Он снова настраивал хана против Польши и кроме того, через султана, под власть и защиту которого отдался, хотел принудить хана, чтобы он, по приказанию султана, шел воевать с Польшей. Всеми силами старался понудить к войне с Польшей Москву и также, чтобы соблазнить московских политиков, обещал отдать Украину под царскую руку. Находился в сношениях также с соседями своими, турецкими вассалами: молдавским господарем и князем трансильванским. С молдавским господарем Василием Лупулом он хотел породниться: было условлено, что дочь Лупула выйдет за старшего сына гетмана, Тимоша; а когда Лупул начал оттягивать исполнение этого обещания, Хмельницкий пошел походом на Молдавию, жестоко опустошил край и молдавскую столицу Яссы, так что Лупул должен был откупиться большими суммами и пообещать непременно выдать дочь за Тимоша.

Из этих сношений наибольшее значение для украинской политики в будущем имели переговоры Хмельницкого с Москвой. У козачества там были давние сношения и счеты. Борьба с Крымом велась общими силами всей пограничной Украины, независимо от того, что она была перерезана московской границей. Еще в 1530-х годах крымские ханы жаловались литовскому правительству, что, несмотря на союз Литвы с Крымом и враждебные отношения Москвы с Литвой, борьба с Крымом все-таки ведется сообща украинским козачеством, как находившимся в литовских пределах, так и жившим за московской границей. Позже мы видели аналогичные планы Вишневецкого: соединить оба государства в общей борьбе с Крымом, общим врагом всего пограничья. И затем разные козацкие предводители осуществляли в меньших размерах эту же политику, представляя дело так, что они ведут борьбу с ордой и турками столько же в интересах Москвы, как и в интересах Литвы и Польши. На этом основании они, с одной стороны, претендовали на жалованье от короля, а с другой стороны, требовали «казны» от московского правительства — служили на две стороны, как говорилось в старину. Правда, это не служило препятствием к тому, что на клич польского правительства те же самые козаки без зазрения совести шли воевать московские земли: они смотрели на войну, как на свое ремесло, и продавали свои услуги тому, кто им платил (так поступали предводители военных дружин тогдашней Европы); да и с украинскими землями Польши они находились в тесной связи и зависимости от них, и с польским правительством приходилось им волею или неволею считаться.

На иную почву переводят отношения киевские круги в 1620-х годах. Заводя с московским правительством переговоры о принятии под власть и защиту Москвы козацкого войска со всей Украиной, по крайней мере поднепровской, они таким образом проектировали отторжение украинских земель от Польши и переход под московское владение, как когда-то замышляли украинские заговорщики XV— XVI веков. Несомненно, что и позже такие планы и замыслы возникали и в киевских и в козацких кругах. Хмельницкий, опираясь в самом начале на крымскую помощь, также вслед за тем вступил в переговоры с московским правительством, просил помогать козакам и взять под свою защиту их и «всю Русь» — всю Украину. Московские политики не понимали этого плана иначе, как только так, что украинская Русь, как давнее владение Владимирова рода, должна присоединиться к Московскому царству и признать «царем и самодержцем» московского царя как наследника киевской династии и ее прав. Поэтому Хмельницкий, стараясь попасть им в тон, так и ставил вопрос через своих послов. Вообще он, по давнему козацкому обычаю, хитрил и, стараясь собрать как можно больше союзников для своей борьбы против Польши, говорил каждому то, что ему было приятно слышать — лишь бы его склонить к участию в своих предприятиях. Так и московскому царю он заявлял, что хотел бы иметь его царем и самодержцем, соответственно тому, что диктовали ему московские послы — как следует ставить это предложение. И одновременно отдавался под власть султана, и был принят им как вассал — имеем султанскую грамоту 1650 года, в которой султан извещал Хмельницкого об этом и посылал ему кафтан, знак своего покровительства и верховенства. Сносился Хмельницкий и с трансильванским князем, приглашая стать королем Украины, а позже отдался под охрану шведского короля, — и в то же время заключал условия с польским королем, признавая его своим верховным повелителем.

Хмельницкий имел большой политический и государственный талант, несомненно любил Украину и был предан ее интересам. Но он слишком хитрил и мудрил, больше заботясь, как уже отмечено, о заграничной помощи, чем о развитии сил, выдержки, сознательности и энергии в собственном народе. Хотя уже в киевских разговорах в начале 1649 года он ставил себе целью освобождение всего украинского народа, — все-таки эти новые мысли и планы не представлялись ему еще вполне ясно; он и позже оставался еще слишком козаком, находился под гораздо более сильным влиянием чисто козацких воззрений и интересов, чем новых общенародных, общеукраинских. Нужно было время, чтобы последние сложились, уяснились и проникли в сознание. А жизнь не ждала, нужно было ковать долю Украины безотлагательно в данный же момент. Нелегко было двигать огромными народными массами, оторванными прямо от плуга, или этой изменчивой, бурной козацкой массой, привыкшей менять гетманов на протяжении нескольких месяцев. Решались слишком важные вопросы, чтобы можно было их вверять минутным настроениям козачьей рады. Железной рукой Хмельницкий правил козачеством, но, не полагаясь на его выдержку, а еще менее — на народные массы, жадно искал помощи за границей.

Несчастьем его и всей Украины было, что самый высокий порыв, когда поставлено было целью настоящее освобождение народа и все силы были направлены к этой цели, закончился Зборовской катастрофой. Неудача эта разочаровала народные массы, лишила их энергии действия, и после этого они уже не откликались так скоро на дальнейшие призывы к восстанию. Это ведь не были люди военного ремесла, в преобладающем большинстве это было земледельческое крестьянство, принявшее участие в восстании, чтобы этим путем освободиться от панского ига и польского господства и сделаться господином своего труда, свободно жить и промышлять о своем благосостоянии, об удовлетворении своих экономических и культурных потребностей. Когда восстание не оправдало этих надежд, эти крестьянские массы отреклись от него и стали уходить из беспокойного Правобережья за Днепр, все далее и далее, на степное пограничье, на московскую границу, и Хмельницкому все более и более приходилось рассчитывать на заграничную помощь для своих планов освобождения из польской неволи.

Следя за заграничными сношениями Хмельницкого, польское правительство вскоре после Зборовского мира тоже начало приготовления к войне. Однако первое столкновение произошло довольно неожиданно: козаков задел в Брацлавщине Калиновский и снова был разбит зимой 1650 года под Винницей не хуже, чем под Корсунем. Польское правительство не было еще готово к войне, и теперь Хмельницкому представился очень удобный случай разгромить Польшу снова. Однако он упустил время, добиваясь от хана, чтобы он шел ему на помощь. Хан двинулся в конце концов, но был очень рассержен тем, что Хмельницкий старался через султана принуждать его к участию в войне, и при первом же удобном случае отомстил Хмельницкому за такие ходы. Когда Хмельницкий сошелся с польским войском под Берестечком (недалеко от Владимира-Волынского), орда в решительной битве покинула козаков, обратилась в бегство, а когда Хмельницкий бросился догонять хана, чтобы вернуть его, тот схватил его и увез с собой. Оставшись без гетмана, полковники не осмеливались взять на себя командование, зная, как Хмельницкий ревнив в таких вопросах. Решили отступать, но при переправе через трясину, находившуюся за лагерем, произошло смятение, козачье войско пошло врассыпную и было страшно разгромлено. Потоцкий двинулся после этого с польским войском через Волынь на Украину, с севера, с Литвы, литовский гетман приступил к Киеву и овладел им. Вырвавшись от хана, Хмельницкий стал собирать войско под Корсунем. Но козачество потеряло охоту к войне после такого погрома, а крестьянство было еще более утомлено и разочаровано всеми этими безрезультатными войнами. Однако и поляки, видя, как упорно, до последней капли крови защищается везде украинское население и с какими трудностями встречается поход, тоже потеряли охоту к продолжению войны. Кисель снова принял роль посредника и довел до нового соглашения, заключенного в средине сентября 1651 года под Белой Церковью.

Этот второй договор был урезанным повторением Зборовского. Число реестрового войска уменьшено до 20 тысяч, и козаки могли проживать и пользоваться козачьими правами только в королевских имениях Киевского воеводства. Об упразднении унии не было уже речи. Шляхта и администрация получили право сейчас же возвратиться в свои поместья и резиденции, и только сбор податей и отправление повинностей откладывалось на несколько месяцев (пока будет составлен реестр). Хмельницкий должен был отправить орду и не входить в сношения с иностранными государствами.

На этот раз Хмельницкий, вероятно, уже с самого начала не придавал этим условиям никакого значения и принял их только для того, чтобы прервать военные действия на некоторое время. К весне 1652 года он уже приглашал орду к походу и пошел с ней, провожая сына Тимоша, отправившегося в Молдавию — жениться на дочери господаря. Хмельницкий, очевидно, предвидел, что поляки Тимоша не пропустят, и так в самом деле вышло. Калиновский загородил Тимошу путь на Подолии и неожиданно наскочил на самого Хмельницкого со всем его войском и татарами. Произошел еще один погром польского войска; сам Калиновский пал в битве, козаки отплатили за Берестечко. Но дальнейшая война потянулась медленно, серая и скучная. Обе стороны, и украинская и польская, не имели силы и энергии, чтобы ударить врага смело и решительно; бесконечная война изнурила и измучила всех. Главное внимание обеих сторон было обращено на экспедицию Тимоша, окончившуюся вмешательством поляков и осадою Тимоша в Сучаве, где он погиб, убитый ядром. Не поспев на помощь к сыну, Хмельницкий сошелся с поляками на Подолии, недалеко от Жванца, и оба войска долго стояли, не имея охоты нападать на противника. Наконец хан еще раз изменил козакам и вошел в соглашение с поляками, выговорив у них, чтобы были возвращены козакам права, признанные Зборовским трактатом.

На этот раз Хмельницкий уже не захотел вступать в переговоры с поляками: он не заботился более о хане, так как имел известия, что в его борьбу с Польшей входит новый союзник, московский царь. После долгих колебаний московское правительство решило принять Украину под царскую руку и начать войну с Польшей.

Предыдущая - Главная - Следующая