На гланую

 

Часть первая.
До основания Киевского государства

Часть вторая
Эпоха государственной жизни

Часть третья
Литовско-польская эпоха

Часть четвертая
Козацкая эпоха

  1. Козачество после лубенского погрома
  2. Козацкий строй
  3. Морские походы
  4. Польские переговоры с козаками и гетман Сагайдачный
  5. Киев становится центром культурной украинской жизни
  6. Новая иерархия
  7. Хотинская война и конец Сагайдачного
  8. Конфликт с правительством
  9. Украинские планы и война 1625 года
  10. Война 1630 года
  11. Бескоролевье
  12. Сулима и Павлюк
  13. Острянинова война и угнетение козачества
  14. Восстание Хмельницкого
  15. Борьба за освобождение Украины
  16. Заграничные союзы
  17. Московское верховенство
  18. Между Москвой и Швецией
  19. Гетманщина
  20. Гадячская уния
  21. Борьба с Москвой
  22. Раздвоение Украины
  23. Замыслы Дорошенка
  24. Падение Дорошенка
  25. Руина
  26. «Згін» и новое козачество на Правобережье
  27. В Гетманщине
  28. Старшина и общество
  29. Правление Мазепы
  30. Перед разрывом
  31. Союз со Швецией
  32. Погром Мазепы
  33. Попытки Орлика

Часть пятая
Упадок козачества в украинской жизни

Часть шестая
Украинское возрождение

 

 

Михаил Грушевский. Иллюстрированная история Украины

КОЗАЦКАЯ ЭПОХА

74. Война 1630 года

Дорошенко, очень способный человек, талантливый администратор, и старшина, поддерживавшая его, успели своим влиянием на украинское население достигнуть, что оно терпеливо переждало этот тяжелый момент, не доводя до новой войны. Дорошенку удалось даже сдержать выписчиков (так назывались козаки «выписанные» из войска, т.е. не включенные в реестр) от походов на море, и действительно, кроме небольших выездов, более значительных морских походов за это время не было. К счастью, подоспела новая война Махмет-гирея и Шагин-гирея с турками, и козаки принимали в ней деятельное участие, с тайного согласия польского правительства, желавшего поддержать союз с Гиреями против турок. Козаки несколько раз ходили в поход в Крым с своими союзниками, добирались до Кафы и Бахчисарая, в одном из этих походов погиб сам Дорошенко Это было большим несчастьем, так как его преемники не умели подчинить своему влиянию козачество, как он, не допуская его до конфликта с правительством; но некоторое время все-таки удавалось поддерживать спокойствие. Это было время, когда не только среди козачества, особенно верхних слоев его, но и среди украинского общества, в церковных и светских кругах взяло верх настроение оппортунистическое, склонное к уступкам.

Утомленная бесплодной борьбой, некоторая часть киевского духовенства и украинского общества готова была идти на соглашение с правительством, надеясь этим путем достигнуть более мирных и сносных отношений. Во главе этого умеренного направления стоял Мелетий Смотрицкий, известный украинский писатель и богослов. Обескураженный гонениями, обрушившимися на него после того, как он выступил в качестве архиепископа полоцкого, Смотрицкий удалился — уехал в Грецию, на Восток и по возвращении стал выступать сторонником компромисса, склоняя православных к соглашению с католиками. Затем он даже перешел в унию, когда это соглашение разбилось о сопротивление православных, и, окончательно оттолкнутый православными, скоро умер на Волыни в Дерманском монастыре, который выпросил себе в управление у магнатов католиков.

Но не один Смотрицкий склонялся теперь к соглашению с правительством и католиками. Склонялся к нему и новый архимандрит печерский, знаменитый впоследствии Петр Могила, и сам митрополит Борецкий колебался, пока не убедился в решительном противодействии православных против каких-либо уступок правительству, католичеству и унии. Подавляющее большинство населения решительно стояло на стороне непримиримых, вроде Копинского, и против всяких уступок, и в конце концов принудило епископов оставить всякие переговоры о соглашении. Но уже одно то обстоятельство, что из киевских кругов перестали выходить призывы козаков к более энергичным выступлениям против правительства, — содействовало установлению более мирных отношений, и спокойствие поддерживалось, хотя старшина была крайне раздражена против правительства, не оценившего всего того, что сделало для него козачество — всех его служб и покорности. Заместитель Конецпольского на Украине, Стефан Хмелецкий, со своей стороны поддерживал хорошие отношения с козаками и, насколько от него зависело, старался не причинять им неприятностей; он не очень настаивал на соблюдении куруковских постановлений — и до некоторого времени мир держался.

Хуже пошло дело, когда умер Хмелецкий, а на его место со шведской войны возвратился снова на Украину непримиримый враг козаков Конецпольский и с ним, не получившее по обыкновению платы за службу, польское войско (в конце 1629 года). Польские войска были расквартированы на Украине на большом пространстве: говорили, что Конецпольский нарочно разбросал так свое войско, чтобы предотвратить возмущение, и эти польские квартиранты сильно досаждали козакам и прочему украинскому населению. Это вызывало среди последнего сопротивление и бунты, а одновременно Конецпольский настаивал, чтобы во всем исполнялись куруковские постановления, и всякое непослушание сейчас же собирался «гасить хлопской кровью». Козацкий гетман Грицко Черный, признанный правительством, исполняя ли желания Конецпольского или по собственному почину, — послал на Запорожье требование, чтобы тамошние козаки вышли-«на волость» и присоединились к реестровому войску «для военной службы». Когда те не повиновались приказу, их выписали из реестра. Тогда запорожцы под предводительством Тараса Федоровича двинулись весной 1630 года на волость. Черного они обманули, уверив, что идут к нему с повинной, затем неожиданно напали, схватили, доставили в войско, осудили на смерть и казнили. Узнав об этом, реестровые бросились бежать к польскому войску, стоявшему в Корсуне. Запорожцы, приступив к Корсуню, пошли на приступ: простые реестровики начали переходить к запорожцам, покидая старшину; корсунские мещане со своей стороны принялись громить поляков; последние были принуждены спасаться бегством.

Так началось восстание. Запорожцы разослали по всей Украине свои универсалы, призывая всех в войско: кто был козаком или хотел им быть, приглашался прибывать на защиту козацких вольностей и «благочестивой» (православной) веры от польских замыслов. Тревожные слухи о каких-то замыслах поляков против православной веры уже ходили перед тем, в особенности после церковных соборов, собиравшихся летом 1629 года по инициативе правительства. Они вызывали большое неудовольствие среди козачества и народа против духовенства, принимавшего в них участие, и против поляков, склонявших его к религиозному соглашению. Теперь эти тревожные слухи о польских кознях против православной церкви начали связываться с чисто козацкими мотивами восстания. Рассказывали, что польское войско было расквартировано по Украине с умыслом, чтобы истребить всех православных, что Грицко Черный присягнул унии и за это его убили, а униаты деньги, собираемые якобы на школы, передали Конецпольскому на наем войска, чтобы истребить православных, и тому подобное. Козацкое восстание превращалось в войну за веру; собирались выписчики, поднималось крестьянство, разгоняя шляхту и избивая солдат, где успевали их захватить врасплох. На этот раз украинское восстание и его польские усмирители поменялись ролями сравнительно с 1625 годом: не Конецпольский захватил врасплох козаков, а они его, и прежде чем он успел собрать свои войска, которые так неосторожно рассеял, восстание охватило уже всю Восточную Украину и козацкое войско необыкновенно возросло.

Не будучи в силах сразу собрать войска, Конецпольский послал на место восстания своего доверенного человека Самуила Лаща «стражника коронного», известного забияку, а тот начал «успокаивать» население по-своему. Он и среди шляхты пользовался известностью отчаянного разбойника, никому не спускавшего, никого не щадившего со своей бандой: рассказывали, что против него было постановлено 200 приговоров за различные преступления, 37 раз он был лишен чести и шляхетского звания, но пока жил Конецпольский, он выручал его своими экземптами-удостоверениями, что тот находится в военной службе, поэтому исполнение всяких приговоров над ним должно быть приостановлено; когда Конецпольский умер, то шляхта Киевского воеводства, собрав до 12 тысяч людей, отправилась вооруженным походом на имение Лаща и изгнала оттуда всех его людей и семью, чтобы и следа его не осталось.

Такого человека отправил теперь Конецпольский перед собою для усмирения восстания; можно себе представить, что он выделывал!

Современник киевлянин, передававший слухи того времени, рассказывает, что Лащ, напав на Лысянку как раз на Пасху, застал людей в церкви и всех их перерезал, начиная со священника и оканчивая женщинами и детьми; говорит также, что поляки вырезали также целиком местечко Дымер. Целиком или не целиком, но эти известия рисуют перед нами тогдашние настроения, — мы можем себе представить, какие чувства носило в себе население по отношению к полякам, и вполне понятно, что если поляки попадали где-нибудь в руки украинского населения, последнее платило им тою же монетой.

Такая мелкая война заняла весь месяц апрель. За это время козаки собрались под Переяславом, приготовились к кампании и покрыли берег Днепра своими заставами. Когда Конецпольский, собрав кое-какое войско, перешел под Киевом Днепр, он наткнулся на такие козацкие силы, что едва не очутился в плену и поскорее возвратился назад. Затем уже с большими предосторожностями переправил снова свое войско и разместил его в укрепленных позициях между берегом Днепра и Переяславом, чтоб не дать отрезать себя козакам. Но благодаря этому его войско, и без того не слишком большое, еще более уменьшилось, и ему просто не с чем было вести борьбу с главным козацким войском, стоявшим под Переяславом: его приступы к козачьему лагерю козаки отражали и громили. Он ожидал подкреплений от короля, но тот также не имел возможности ему помочь, а мелкие отряды, направлявшиеся к польскому войску, не могли пробиться к Переяславу сквозь взбунтовавшуюся Украину. Украинские отряды ходили по всему Поднепровью, разбивали и грабили польские роты и тех поляков, каких расставил Конецпольский над Днепром. Наконец, после двух недель этой переяславской кампании произошла решительная битва. Это та битва, которая на основании позднейших преданий была воспета Шевченком в его «Тарасовой ночи»:

 

Червовою гадюкой несе Альта вісти,

Щоб летіли крюки з поля ляшків-панків їсти.

Налетіли чорні крюки — вельможних будити;

Зібралося козачество — Богу помолитись.

Закрякали чорні крюки, виймаючи очі;

Заспівали козаченьки пісню тії ночі —

Тії ночі кривавої, що славою стала

Тарасові, козачеству — ляхів що приспала.

 

Современный киевский летописец рассказывает о ней так: Лащ, а за ним и Конецпольский, заметив козачий разъезд, вышли из лагеря, чтобы разгромить его, и, преследуя его, отошли далеко от лагеря. Между тем какие-то два гайдука, перебежав к козакам, известили их, что Конецпольского нет в лагере. Тогда козаки напали на лагерь, разгромили его, забрали артиллерию и увезли в свой лагерь. Подоспел Конецпольский, но за него принялись так, что он был принужден просить мира, и таким образом битва прекратилась.

Известия очевидцев подтверждают, что поляки потерпели сильнейшее поражение: лагерь их был разбит, сообщение с Днепром прервано, Конецпольский принужден был помириться с козаками. Последние не считали желательным доводить его до крайности. Был заключен мир на принципе амнистии: и взбунтовавшиеся козаки и те реестровые, какие остались на стороне поляков (было их, как говорят, около 2 тысяч), не должны были укорять одни других. Реестр был увеличен до 8 тысяч и, самое главное — его уже не составляли в действительности, так что оставалось неизвестным, кто именно состоит в козаках — каждый, следовательно, пользовался невозбранно козацкими вольностями.

Предыдущая - Главная - Следующая