На гланую

 

Часть первая.
До основания Киевского государства

Часть вторая
Эпоха государственной жизни

Часть третья
Литовско-польская эпоха

Часть четвертая
Козацкая эпоха

  1. Козачество после лубенского погрома
  2. Козацкий строй
  3. Морские походы
  4. Польские переговоры с козаками и гетман Сагайдачный
  5. Киев становится центром культурной украинской жизни
  6. Новая иерархия
  7. Хотинская война и конец Сагайдачного
  8. Конфликт с правительством
  9. Украинские планы и война 1625 года
  10. Война 1630 года
  11. Бескоролевье
  12. Сулима и Павлюк
  13. Острянинова война и угнетение козачества
  14. Восстание Хмельницкого
  15. Борьба за освобождение Украины
  16. Заграничные союзы
  17. Московское верховенство
  18. Между Москвой и Швецией
  19. Гетманщина
  20. Гадячская уния
  21. Борьба с Москвой
  22. Раздвоение Украины
  23. Замыслы Дорошенка
  24. Падение Дорошенка
  25. Руина
  26. «Згін» и новое козачество на Правобережье
  27. В Гетманщине
  28. Старшина и общество
  29. Правление Мазепы
  30. Перед разрывом
  31. Союз со Швецией
  32. Погром Мазепы
  33. Попытки Орлика

Часть пятая
Упадок козачества в украинской жизни

Часть шестая
Украинское возрождение

 

 

Михаил Грушевский. Иллюстрированная история Украины

КОЗАЦКАЯ ЭПОХА

71. Хотинская война и конец Сагайдачного

Козаки, послушав патриарших увещаний и всяких обещаний королевских, сейчас же, еще с зимы, начали было готовиться к походу.

Зимой они ходили под Белгород, взяли его, освободили много невольников — тысячи три христиан выпустили на свободу, как говорили на Украине. Затем на волости начали собирать разные припасы — лошадей для артиллерии, порох, свинец и пр.; всякий призыв на королевскую службу был тем приятен козакам, что давал им повод собирать таким образом всякие запасы с некозацкого населения: поэтому они обыкновенно и откликались так охотно на всякий призыв короля.

Борецкий с Сагайдачным решили задержать эту козацкую мобилизацию, пока король не удовлетворит их. В июне была созвана большая козацкая рада — туда королевские посланцы должны были привезти деньги козакам от короля. Туда же поехал Борецкий со множеством духовных. Непосредственно после открытия рады с большим гневом и горечью стал он рассказывать козакам, какие насилия совершаются над их верой; читал письмо из Вильны о неслыханных гонениях на епископов. Затем Сагайдачный прочитал с великим почтением письмо от патриарха: сначала поцеловал его, а прочитавши, положил его себе на голову. Козаки были растроганы, подняли крик, присягали защищать веру не жалея жизни. Но на другой день говорил посол короля, приглашал идти на войну и передал деньги от короля — и козаков снова потянуло в поход. В конце концов решено отправить к королю посольство из Сагайдачного и Иезекииля Курцевича, игумена козацкого Терехтемировского монастыря, недавно посвященного в епископы владимирские; они должны были представить королю необходимость признания новой иерархии — иначе козаки не пойдут на войну.

Но козаки не устояли, когда их стали склонять к походу. В то время как Сагайдачный с Курцевичем ездили в посольстве, козаки с Бородавкою уже двинулись в Молдавию и стали опустошать край. Король отделался от посольства разными общими фразами, ничего верного не обещая, а за это время началась уже война, и Сагайдачный поехал прямо на театр ее к козацкому войску. Но Бородавке это даром не прошло. Когда Сагайдачный прибыл в войско, его сторонники начали возбуждать козаков против Бородавки, упрекая его в том, что он плохо распоряжался в походе, потерял много людей в Молдавии, разославши на разъезды, не приготовил запасов и т. п. Бородавку устранили от гетманства, судили, присудили к смерти и казнили в козацкой раде под Хотином, а гетманом снова выбрали Сагайдачного.

Принимая свою гетманскую булаву (уже в последний раз), Сагайдачный решил попытаться козацкими заслугами склонить короля и правительство на сторону украинских желаний. Другого выхода и не было для него: бросить польское войско и вернуть козаков с поля битвы, если король не исполнит козацких желаний, Сагайдачный не решался.

Польское войско перешло Днестр под турецкой крепостью Хотином, и огромное турецкое войско уже надвигалось и окружало поляков; козаки же еще не подошли, и поляки боялись, чтобы турки не преградили козакам дорогу и таким образом не разъединили их. Прежде всего Сагайдачному нужно было отыскать козаков и привести их к полякам. Это он и исполнил, чрезвычайно искусно маневрируя в виду турецких полчищ, и благополучно провел козаков в польский лагерь, но сам не вышел благополучно, так как в поисках козацкого войска наткнулся на турок, и в перестрелке ему прострелили руку; рана так и не зажила, и на следующий год Сагайдачный скончался от нее.

Козацкого войска было, по польским известиям, около 40 тысяч, при небольшой, но исправной артиллерии. Польского войска было около 35 тысяч (в том числе также 8—10 тысяч регулярных козачьих рот). Таким образом, с приходом козаков силы поляков увеличились вдвое. Но не только этот численный прирост ценили поляки: они полагались на козацкую опытность в войне с татарами и турками, на их славную отвагу. Уже из похода козаков к польскому войску, когда козацкие разъезды пробивались сквозь турецкие войска, к полякам доходили рассказы о неслыханной смелости, с какою эти мелкие отряды отбивались от турецких полчищ. И затем, когда козаки стали лагерем около польского лагеря, турецкое войско главную силу и натиск свой направляло на козаков, надеясь, сломив козаков, легко управиться и с поляками. Но козаки не только отбивались от гораздо большего турецкого войска, но переходили сами к наступлению, и не раз громили турок и добирались до их лагеря. Устраивали также ночные вылазки, с неслыханной смелостью заползали в средину турецкого войска и приводили турок в немалый страх. Сильно терпели только от отсутствия фуража, но под железной рукой Сагайдачного держались до конца, в то время как из польского войска шляхтичи из знатных фамилий, соскучившись долгой войной, без зазрения совести прятались в возы, посылавшиеся за провиантом, и так ускользали из лагеря. Поляки понимали, что держатся только козаками, и когда турецкий султан, потеряв надежду на победу, заключил в конце концов мир с поляками и повел свои войска обратно, поляки признавались, что козакам обязаны спасением Польши от гибели, и до небес восхваляли заслуги козаков и Сагайдачного, их мужество, выдержку, порядок, знакомство с военным делом.

Но когда, полагаясь на эти заслуги и на милостивые обещания короля, Сагайдачный, возвращаясь на Украину с хотинского поля, залитого козацкой кровью, послал королю козацкие петиции, — то услышал совсем другое.

Немногого и просили козаки.

Хотели, чтобы плата была увеличена с 40 тысяч золотых до 100 тысяч; чтобы возмещены были расходы, понесенные в этой войне; чтобы козаки имели право проживать не только в имениях королевских, но и в духовных и шляхетских, пользуясь своими вольностями, и чтобы была «успокоена православная вера».

Зная чрезвычайную щекотливость шляхты в вопросе о козацких вольностях, козаки выражали свои желания в очень скромной форме. Напрасно! Король думал, что козаки будут ему уже не нужны, и на этот раз не хотел даже тратить милостивых слов. Сказал, что волю свою передаст через комиссаров, а комиссарам поручил возобновить постановления 1619 года, свести козацкое войско к двум, самое большее трем тысячам с тем, чтобы все прочие возвратились в подданство своим помещикам. Что касается веры, заявил, что козакам как до сих пор не было никаких притеснений, так и впредь не будет — т. е. все останется по-старому. А чтобы козаки легче приняли эту пилюлю, велел пообещать Сагайдачному и прочей старшине подарки — чтобы они успокоили козаков.

Комиссию, однако, нельзя было осуществить, так как нечем было заплатить козакам за службу и не было войска, чтобы послать с комиссарами. Ответ козакам пришлось передать другим путем, — но это не изменило дела: надежды козаков рассеялись!

Сагайдачному король оказывал свое благоволение, посылал ему пособия на лечение и т. п., но это не утешало старого гетмана. Он был удручен, видя, что планы и надежды, которыми он жил, не исполнились. Предчувствуя близкий конец, распорядился своим имуществом, предназначив часть его на киевское братство, другую — на львовское братство, с тем чтобы последнее содержало на доходы от нее «ученого магистра», искусного в греческом языке, «на науку и цвичене деток христианских, на выховане бакалавров учоных, вечными леты». Скончался через несколько дней, 10 апреля 1622 года, оплакиваемый всеми, кто дорожил национальными украинскими интересами. Братские школяры читали похвальные вирши ему, изданные потом отдельной книжкой: прославляли его мужество, любовь к своему народу, к его просвещению, к церкви и ставили в пример козачеству. Эта книжка вместе с тем была похвалой Запорожскому войску и наставлением, чтобы оно шло по следам Сагайдачного и защищало и впредь народные интересы. В том же направлении влияло и киевское духовенство, поддерживая тесные сношения с козаками.

Предыдущая - Главная - Следующая