На гланую

 

Часть первая.
До основания Киевского государства

Часть вторая
Эпоха государственной жизни

Часть третья
Литовско-польская эпоха

Часть четвертая
Козацкая эпоха

  1. Козачество после лубенского погрома
  2. Козацкий строй
  3. Морские походы
  4. Польские переговоры с козаками и гетман Сагайдачный
  5. Киев становится центром культурной украинской жизни
  6. Новая иерархия
  7. Хотинская война и конец Сагайдачного
  8. Конфликт с правительством
  9. Украинские планы и война 1625 года
  10. Война 1630 года
  11. Бескоролевье
  12. Сулима и Павлюк
  13. Острянинова война и угнетение козачества
  14. Восстание Хмельницкого
  15. Борьба за освобождение Украины
  16. Заграничные союзы
  17. Московское верховенство
  18. Между Москвой и Швецией
  19. Гетманщина
  20. Гадячская уния
  21. Борьба с Москвой
  22. Раздвоение Украины
  23. Замыслы Дорошенка
  24. Падение Дорошенка
  25. Руина
  26. «Згін» и новое козачество на Правобережье
  27. В Гетманщине
  28. Старшина и общество
  29. Правление Мазепы
  30. Перед разрывом
  31. Союз со Швецией
  32. Погром Мазепы
  33. Попытки Орлика

Часть пятая
Упадок козачества в украинской жизни

Часть шестая
Украинское возрождение

 

 

Михаил Грушевский. Иллюстрированная история Украины

КОЗАЦКАЯ ЭПОХА

70. Новая иерархия

Киевский кружок послужил первым узлом, связавшим козачество с высшими слоями украинского общества. До сих пор козаки находились в самой тесной связи только с украинским крестьянством, искавшим в козачестве освобождения от крепостного ига, и козачество в своих интересах шло навстречу этому крестьянскому течению, чрезвычайно увеличивавшему и укреплявшему козацкие силы. Другие общественные классы, хотя бы и украинские по национальности, смотрели на козачество с того времени, как оно приобрело свою социальную окраску, скорее враждебно — как на элемент разрушительный. Киевский кружок, начавши свою культурную работу под защитой козачества, считал необходимым разъяснить, что козачество это не какая-нибудь накипь, не общественные подонки, а продолжатели старых военных, рыцарских традиций старой Руси.

«Это ведь то же племя славного народа русского, из семени Иафетова, воевавшее с Греческою империею на Черном море и сухим путем. Это того же поколения войско, что при Олеге, русском монархе, плавало в своих моноксилах по морю и по земле (приделав к челнам колеса) и штурмовало Константинополь. Это ведь они при Владимире, святом русском монархе, разоряли Грецию, Македонию, Иллирик. Это ведь их предки вместе с Владимиром крестились, веру христианскую от константинопольской церкви принимали, и по сей день родятся в этой вере и крестятся и живут», — поясняло киевское духовенство, когда враги обвиняли его в том, что оно при помощи и под защитой козаков восстановило православную иерархию и вообще поддерживает с козаками сношения.

Когда первые шаги, предпринятые под защитой козачества, оказались удачными, киевские круги решили воспользоваться приездом на Украину иерусалимского патриарха Феофана, чтобы под покровительством Сагайдачного осуществить это важнейшее дело — возобновить православную иерархию. В этом действительно чувствовалась неотложная нужда. После смерти львовского епископа Балабана (1607) и перемышльского Копыстенского (1610) на всю Украину (вместе с Белорусью) остался всего-навсего один православный епископ львовский Тисаровский, да и тот получил епископию только обманным способом: обнадежив короля, что он будет униатом, он затем не исполнил обещания. Король не исполнял своих обещаний и сеймового закона, раздавал епископии только униатам, несмотря ни на что, и можно было действительно опасаться, что с течением времени вовсе не станет православных епископов на Украине; да и теперь уже православная церковная жизнь приходила в полное разрушение, а к этому и стремились король и правительство.

Итак, услыхав, что патриарх Феофан должен ехать из Москвы обратно, киевские обыватели пригласили его в Киев и здесь, показав основанные уже учреждения и положенные начатки культурной и просветительной работы, просили его, чтобы он восстановил им иерархию — посвятил митрополита и епископов. Общий съезд православных, созванный в Киев на престольный праздник Печерского монастыря — день Успения, выступил тоже с усиленными просьбами по этому вопросу. Патриарх долго не отваживался, «боялся короля и поляков». Тогда Сагайдачный заявил патриарху, что он берет его на свою ответственность и ручается за его безопасность. Несмотря на то, что на Запорожье гетманом был избран Бородавка, среди козаков «на волости» правил всем Сагайдачный, и на его обещание можно было вполне положиться. Местная шляхта поддержала его уверения. Наконец патриарх согласился и в течение осени и зимы 1620 года под большим секретом посвятил в различных местах митрополита и пять епископов — на все епархии украинские и белорусские. Затем под козачьей охраной благополучно выехал из Украины в Молдавию, не послушав поляков, приглашавших его возвращаться через Подолию, где действительно можно было его удобно задержать.

Так были посвящены епископы; но возникал гораздо более сложный вопрос: как получить для них права отправлять епископские функции? Как добиться для них свободного въезда в их епархию, чтобы правительство не препятствовало им исполнять свои обязанности?

Киевское общество и козацкая старшина надеялись, что польское правительство, нуждаясь в помощи козаков, должно будет сделать эту уступку православным.

Польша тогда переживала очень тяжелые минуты. Из-за того, что польские своевольные банды, так называемые лисовчики, помогали императору Фердинанду против трансильванского князя, турецкого вассала, — султан решил начать войну с Польшей. Козаки, бывшие под началом Бородавки, подлили масла в огонь, напав в это время на Константинополь: с неслыханной смелостью они разграбили его окрестности и навели такой страх, что приходилось палками гнать турецких матросов на галеры, отправлявшиеся против козаков; невозможно было дать никакого отпора козакам, и они, опустошив константинопольские окрестности, отправились дальше добычничать на Черноморском побережье и делали, что хотели. Султан после этого велел турецкому войску двинуться на Польшу, и в конце лета войско это подошло к молдавским границам. Жолкевский с небольшим войском, какое у него было, пошел навстречу турецким полчищам, надеясь соединиться с молдавским войском, но молдаване, увидя малочисленное польское войско, не решились идти против турок с Жолкевским. Последний вынужден был отступить; отступление шло довольно успешно но недалеко от Днестра турки разгромили его, сам Жолкевский был убит, а его помощник, гетман польный Конецпольский, был взят в плен; спаслись немногие.

Таким образом Польша осталась без войска и в паническом страхе ожидала нового турецкого похода на следующий год. Катастрофу, постигшую Жолкевского, объясняли тем, что он не заручился помощью козаков: козаков в этой войне было мало или вовсе не было — своевольные ходили с Бородавкой, а партию Сагайдачного Жолкевский также не постарался привлечь на свою сторону, и она занималась церковными делами, пока поляки воевали с турками. «Жолкевский погиб в Волощине, а Конецпольский взят в плен потому, что начал войну без козаков, так говорил: «Не хочу я с Грицями воевать, пускай идут пахать или свиней пасть», — передает тогдашний украинский летописец современные разговоры. Ввиду этого правительство теперь всеми силами старалось привлечь козаков. Пробовало всякие средства, даже просило патриарха Феофана, чтобы он с своей стороны склонял к этому козаков. В киевских кругах решили, что за цену участия козаков в войне необходимо добиваться признания правительством новых владык. Но король и его советники не хотели уступить в этом. Напрасно на сейме (в начале 1621 года), когда шел вопрос о приготовлениях к войне, лидер украинских депутатов Лаврентий Древинский, известный украинский парламентарист, нападал на правительство, припоминая все неправды, чинимые народу украинскому и белорусскому.

«Начиная от Кракова в Короне как умножается слава божия с помощью этой нововыдуманной унии? Церкви по большим городам запечатаны, церковные имения опустошены, в монастырях вместо монахов запирают скот. Перейдем к Великому княжеству Литовскому — здесь делается то же самое, даже в городах, пограничных с Московским государством. В Могилеве и Орше запечатаны церкви, священники разогнаны. В Пинске сделано то же самое; Лещинский монастырь обращен в корчму. Вследствие этого дети остаются без крещения, тела мертвых вывозят из городов без церковных обрядов, как падаль; народ живет без браков в нечистоте; не исповедываясь, не причащаясь умирают люди. Неужели это не обида самому Господу?

Неужели не отомстит за это Бог?.. Перейдем к другим обидам и неслыханным притеснениям. Разве это не несправедливость, что делают с народом нашим украинским во Львове, не говоря уже о других городах? Кто греческого закона, не униат, тот не может жить в городе, торговать на локти и кварты, не может быть принят в цехи. Когда умрет живущий в городе, его тело нельзя пронести по городу с церковной церемонией, нельзя пройти к больному с Господними тайнами. А не притеснения ли в Вильне? Слыхано ли это когда? Когда мертвое тело хотят вывезти через замковые ворота (которыми ходят и ездят все, даже евреи и татары), то ворота запирают, так что православные должны своего покойника выносить другими воротами, которыми вывозят только навоз из города».

«Король будет требовать едва ли не большую половину войска от украинского народа, а как народ этот будет защищать своею грудью государство, если и впредь не будет удовлетворен в своих желаниях и просьбах? Как можем обеспечивать спокойствие от соседей, если не имеем спокойствия внутри?» — спрашивал Древинский.

Но эти голоса не были услышаны. Когда Мелетий Смотрицкий, посвященный в епископа полоцкого, отправился на Белоруссию и начал, с крайней осторожностью, отправлять свои епископские функции, униаты подняли крик, и король, несмотря на всю опасность момента, не замедлил прийти им в помощь: приказал арестовать Борецкого и Смотрицкого и всех новопоставленных владык. Борецкий с другими владыками, находясь под охраной козацкого войска, не очень обеспокоился этими распоряжениями об аресте, — но все-таки они не смели отправиться в свои епархии. А в Белоруссии всех, кто оказывал содействие Смотрицкому или обращался к нему как к епископу — хватали, арестовывали, и король собирался ни больше ни меньше как предать их смерти. Правда, до смертной казни не дошло, но все-таки эти люди понесли тяжелые наказания, и Смотрицкий вынужден был спасаться под защиту козаков.

Ввиду этого киевские круги с Сагайдачным решили удержать козаков от похода, пока король не удовлетворит их требований, — пока не «успокоит православной веры».

Предыдущая - Главная - Следующая