На гланую

 

Часть первая.
До основания Киевского государства

Часть вторая
Эпоха государственной жизни

Часть третья
Литовско-польская эпоха

Часть четвертая
Козацкая эпоха

  1. Козачество после лубенского погрома
  2. Козацкий строй
  3. Морские походы
  4. Польские переговоры с козаками и гетман Сагайдачный
  5. Киев становится центром культурной украинской жизни
  6. Новая иерархия
  7. Хотинская война и конец Сагайдачного
  8. Конфликт с правительством
  9. Украинские планы и война 1625 года
  10. Война 1630 года
  11. Бескоролевье
  12. Сулима и Павлюк
  13. Острянинова война и угнетение козачества
  14. Восстание Хмельницкого
  15. Борьба за освобождение Украины
  16. Заграничные союзы
  17. Московское верховенство
  18. Между Москвой и Швецией
  19. Гетманщина
  20. Гадячская уния
  21. Борьба с Москвой
  22. Раздвоение Украины
  23. Замыслы Дорошенка
  24. Падение Дорошенка
  25. Руина
  26. «Згін» и новое козачество на Правобережье
  27. В Гетманщине
  28. Старшина и общество
  29. Правление Мазепы
  30. Перед разрывом
  31. Союз со Швецией
  32. Погром Мазепы
  33. Попытки Орлика

Часть пятая
Упадок козачества в украинской жизни

Часть шестая
Украинское возрождение

 

 

Михаил Грушевский. Иллюстрированная история Украины

КОЗАЦКАЯ ЭПОХА

67. Морские походы

Московские смуты, богатая московская добыча, вербовка козаков разными вельможными добычниками для походов в Московию и, наконец — действия самого правительства развили военные силы козачества до небывалых размеров.

По словам Жолкевского, под Смоленск, когда его осаждал король в 1609 году, пришло 30 тысяч козаков и затем еще прибывали новые отряды, а другой очевидец насчитывает всего козачества, бродившего в ту зиму в московских землях, свыше сорока тысяч: «Запорожских козаков в различных местах Московии страшное множество, насчитывали их более чем на 40 тысяч, и все больше их прибывало: чуть ли не со всем кошем вышли из Запорожья, и службу королю служили большую», — говорит он. Что не все козачество находилось тогда в московских землях, само собой разумеется, и эти сорок тысяч «запорожцев» в Московии дают нам только понятие об огромной массе окозачившегося населения Украины того времени.

С концом 1612 года московская смута начала утихать, в 1613 году козачьих и всяких других добытчиков начинают изгонять из московских земель окончательно. Огромная масса военного козачества, привыкшего за столько лет к беспрерывной войне и добычничеству, ищет себе новой арены, бросается в турецкие и молдавские земли, а еще более — на море. Практиковавшиеся и раньше довольно частые морские походы достигают теперь небывалых размеров и неслыханной отваги; 1613 — 1620 годы — это героический период козацких морских походов, когда козаки на своих убогих чайках шныряли по всему Черному морю, не давая покоя Оттоманской Порте, перед которой дрожал тогдашний европейский мир, и доводя до бешенства всемогущих турецких султанов, не чувствовавших себя в безопасности от этой козацкой голи даже в своих константинопольских дворцах. В это время украинское козачество приобрело себе всемирную славу, благодаря своей несравненной отваге и сноровке. Современный турецкий историк, описывая морские походы козаков, говорит: «Можно смело сказать, что во всем свете не найдется людей более смелых, которые менее заботились бы о жизни, меньше боялись смерти; опытные в морском деле люди рассказывают, что эта голь своей ловкостью и отвагой в морских битвах страшнее всякого врага». А французский посол в Константинополе, бывший свидетелем козацких походов, не находит слов похвалы козачьей храбрости и советует своему правительству не пожалеть каких-нибудь 50 тысяч талеров, чтобы козацким флотом парализовать совершенно турецкие силы и не дать им выйти в Средиземное море, где турки воевали тогда с Испанией.

Поражали в особенности те ничтожные средства, с какими козаки вступали в борьбу с могущественным турецким флотом. Вот что рассказывает упомянутый уже Боплан о морской технике козаков.

Прежде всего высылают они на Запорожье всякие принадлежности, необходимые для похода и для постройки лодок, затем отправляются сами на Запорожье и занимаются постройкой лодок. За одну лодку принимаются человек шестьдесят и изготовляют одну в две недели — так как они мастера на все руки. Основой служит ивовый или липовый челн, длиной в 45 футов; на него набиваются из досок борты так, что получается лодка в шестьдесят футов длины, 10—12 футов ширины и такой же глубины. Кругом челн окружается валиком из плотно и крепко привязанных пучков камыша. Затем устраивают два руля, сзади и спереди, ставят мачту для паруса и с каждой стороны по 10—12 весел. Палубы в лодке нет, и при волнении она вся наполняется водой, но упомянутый камышовый валик не дает ей тонуть. Таких лодок в течение двух-трех недель 5—6 тысяч козаков могут изготовить от 80 до 100. В каждую лодку садится 50—70 человек. На бортах лодки укрепляются 4—6 небольших пушек. В каждой лодке квадрант (для определения направления пути). В бочках провиант — сухари, пшено, мука. Снарядившись таким образом, плывут по Днепру; впереди атаман с флагом на мачте. Лодки идут так тесно, что почти касаются одна другой. На устье Днепра обыкновенно держат свои галеры турки, чтобы не пропустить козаков, но последние выбирают темную ночь во время новолуния и прокрадываются через камышовые заросли. Если турки заметят их, начинается переполох по всем землям, до самого Константинополя; султан рассылает гонцов по всем прибрежным местностям, предостерегая население, но это помогает мало, так как через 36—40 часов козаки оказываются уже в Анатолии (на малоазиатском побережье). Пристав к берегу, они оставляют около каждой лодки на страже двух козаков и двух помощников («джур»), а сами, вооружившись ружьями, нападают на города, завоевывают их, грабят, жгут, удаляясь от берега на целую милю, и с добычей возвращаются домой.

Если случится им встретить галеры или другие корабли, они поступают так. Чайки их подымаются над водой только на 2 1/2 фута, поэтому они всегда скорее замечают корабль, чем тот их заметит. Увидя, они опускают мачту, заходят с запада и стоят так до полночи, стараясь только не упустить из виду корабля. В полночь гребут изо всей силы к кораблям, и половина их готовится к бою, чтобы, причалив к кораблю, броситься на абордаж. Неприятель внезапно видит 80—100 лодок вокруг корабля, козаки вдруг наполняют его своими людьми и овладевают. Завладев, забирают деньги и удобоперевозимые вещи, также пушки и все, что не боится воды, а самые корабли вместе с людьми топят.

Если галеры встретят козаков на море днем, тогда положение последних гораздо серьезнее. Турки начинают сильную стрельбу из пушек и разгоняют козаков, как скворцов: одни тонут, другие спасаются бегством. Но если вступают в бой, то держатся крепко; одни стреляют, другие заряжают ружья и после каждого выстрела подают стреляющим; стреляют хорошо, но турецкие пушки все-таки наносят козакам большой урон, так что в такой битве гибнет добрых две трети козаков, редко когда возвращается половина. Зато кто возвращается — приносит богатую добычу: испанские и арабские червонцы, ковры, парчу, различные шелковые материи.

Так рассказывает Боплан. В народных песнях также сохранились рассказы об этих походах. В них изображается и галера турецкая, на которой работают закованные украинские пленники (в думе про Самойла Кишку):

 

Із города Козлова до города Трапезонта

Гуляла галера- цвіткована-мальована,

Чотирма цвітами процвітана.

Першим цвітом процвітана —

Злато-синіми киндяками побивана;

А другим цвітом процвітана —

Турецькою червоню габою обвивана;

А третім цвітом процвітана —

Християнською кров'ю фарбована;

А четвертим цвітом процвітана —

Невольниками осажена,

Козацькими гарматами обриштована.

 

Ярко и сильно описывают неизвестные нам по имени старые народные поэты страшные черноморские бури, где погибали без вести не раз целыми десятками козацкие чайки (в думе о буре на Черном море):

 

На Чорному морі на білому камені

Ясненький сокіл жалібно квилить — проквиляє,

Смутно себе має, на Чернеє море спильна поглядає,

Що на Чорному морю недобре ся починає,

Що на небі усі звізди потьмарило,

Половину місяця в хмари вступило.

А із низу буйний вітер повіває,

А по Черному морю супротивна хвиля вставає,

Судна козацькі на три часті розбиває.

Одну часть взяло, в землю Агарську занесло,

Другу часть гирло Дунайське пожерло,

А третя — де ся мае? — в Чорному морю потопає.

 

Самым блестящим периодом этих морских походов было именно это время, после московских походов. Ежегодно по несколько раз отправлялось козачество на море, забегая так далеко, как перед тем не отваживалось, и смело набрасываясь на турецкий флот. В 1613 году два раза ходили козаки в море и причинили много вреда в турецких землях, рассказывает Жолкевский. Султан выслал большую эскадру — галеры и лодки в Очаковский порт, чтобы разгромить козаков, когда они будут возвращаться после завоевания нескольких крымских городов; но вышло совсем наоборот: вместо того чтобы туркам громить козаков, они сами ночной порой захватили врасплох неосторожных турок и разгромили их. Весной (1614) козаки опять собрались на море, но на этот раз им не повезло: их разбила буря.

Но козаки не были этим обескуражены и летом собрались во второй раз: их было около двух тысяч, значит, около сорока чаек. Они переплыли Черное море прямо под Трапезунт и начали опустошать здешнее побережье, усеянное богатыми городами и селами, жившими здесь беззаботно, не зная страха, «так как с тех пор, как турки овладели Малой Азией, никогда не было здесь тревоги», рассказывает тот же Жолкевский. Беглые турки служили козакам проводниками, и они проникали всюду. Напали на Синоп, роскошный город, прозванный «городом влюбленных»; завоевали здешний замок, истребили гарнизон, сожгли большой турецкий арсенал — корабли, галеры, галионы. Прежде чем местное население успело организовать им отпор, они забрали добычу и ушли обратно. Услыхав об этом происшествии, султан впал в страшный гнев, велел повесить великого визиря — едва жены и дочери султана умолили султана, и визирь отделался побоями из собственной десницы падишаха Турецкие корабли снова отправились в засаду — ловить козаков под Очаковом. Но козаки заранее узнали об этом и разделились на две партии: одни вышли на берег далее на восток от Очакова, рассчитывая на катках перетянуть чайки по земле в Днепр выше Очакова; на них напали татары, и козаки понесли большие потери в людях и в добыче, но все же пробились на Низ. Другая партия пошла напролом через Очаковский лиман; также потеряла много добычи: сами своими руками должны были бросать ее в воду, чтобы облегчить свои чайки, и тоже пробились. Турки поймали только двадцать козаков и отправили их в Константинополь, чтобы было на ком сорвать гнев: когда пришли люди из Трапезунта к султану с жалобами на козаков, им выдали этих козачьих пленников, чтобы было кому отомстить за понесенные утраты.

В следующем году (1615) козаки собрались еще в больший поход, на 80 чайках, не более не менее как на самый Константинополь — «окурить мушкетным дымом цареградские стены», как говорилось. Вышли на берег между двумя константинопольскими портами Мизевной и Архиокой и дотла сожгли их. Султан, находясь на охоте под городом, из своей комнаты сам своими глазами видел дым своей столицы от этого козачьего пожарища. Страшно разгневанный, он приказал, чтобы немедленно турецкие корабли прогнали козаков. Но козаки не испугались: грабили, сколько хотели, затем забрали добычу и ушли назад. Турецкие корабли догнали их уже около устья Дуная. Заметив погоню, козаки перешли в наступление, напали на турецкие галеры и разгромили турок. Самого турецкого адмирала, раненого, взяли в плен; он давал за себя 30 тысяч выкупа, но так и умер в неволе. Другие турецкие корабли обратились в бегство. Несколько галер козаки захватили, привели их к Очакову и здесь сожгли их на глазах у очаковских турок, издеваясь над ними. Затем напали на Очаков, захватили стада и беспрепятственно возвратились домой.

Когда они вышли в следующем году на море, турки, наученные прошлогодним опытом, уже заблаговременно выслали свои корабли, чтобы не впустить их в море. Корабли преградили им путь у Днепровского лимана, но козаки не испугались, вышли им навстречу и, напав на турецкие корабли, разбили и разгромили их; взяли более десятка турецких галер и до сотни разных мелких судов. Прогнав таким образом турок, козаки направились к крымскому побережью, разорили и разграбили его, взяли и сожгли Кафу — главный рынок украинских невольников; отобрали и отпустили на волю громадное количество пленников, захваченных татарами в наших краях. В Константинополе известие об этом втором погроме турецкого флота произвело страшный переполох; собрали козаков, находившихся в плену, расспрашивали, каким бы образом преградить путь козацким нападениям? Неизвестно, какой ответ получили они на свои расспросы, но в конце концов турки не видели иного способа, как идти походом и завладеть всеми пограничными украинскими замками — Каменцем, Черкассами, Каневом, Белою Церковью, расположить здесь турецкие войска и таким образом не допускать казаков до нападений на турецкие земли!

Между тем козаки осенью того же года (1616) отправились в новый поход на море. Было их на этот раз не больше 2000, но поход удался на славу. Они направились снова на малоазиатское побережье. Плыли на Самсун, но ветер отнес их к Трапезунту. Высадившись, прошли по берегу до Трапезунта, взяли этот город, разграбили и сожгли его. На них напала турецкая эскадра, под начальством генуэзского адмирала Цикали-паши; она состояла из шести больших галер и многих малых кораблей, но козаки разгромили их, взяли три галеры и потопили. После этого они узнали, что султан послал корабли под Очаков, чтобы захватить их там. Тогда козаки отправились на беззащитный Константинополь, грабили и своевольничали без удержу и, насмеявшись таким образом над всеми мероприятиями турок, отправились туда, где их меньше всего ожидали — в Азовское море. Из здешних рек прошли в Днепр (вероятно, через Молочную, и оттуда перетащили лодки в Конку) и этим путем возвратились на Запорожье. Турецкий адмирал, простоявши напрасно под Очаковом, выждал, пока козаки разойдутся из Сечи, и чтобы чем-нибудь заявить себя, прошел на своих лодках по Днепру на Запорожье. В Сечи было всего несколько сот козаков, оставшихся здесь на зимовку. Увидя турецкие суда, они ушли из Сечи, и паша мог сорвать гнев на пустом козацком гнезде: захватил несколько пушек, несколько козацких лодок и повез это с триумфом в Константинополь— уверять султана и турецкий двор, что он разорил до основания страшную козацкую Сечь!

Предыдущая - Главная - Следующая