На гланую

 

Часть первая.
До основания Киевского государства

Часть вторая
Эпоха государственной жизни

Часть третья
Литовско-польская эпоха

Часть четвертая
Козацкая эпоха

  1. Козачество после лубенского погрома
  2. Козацкий строй
  3. Морские походы
  4. Польские переговоры с козаками и гетман Сагайдачный
  5. Киев становится центром культурной украинской жизни
  6. Новая иерархия
  7. Хотинская война и конец Сагайдачного
  8. Конфликт с правительством
  9. Украинские планы и война 1625 года
  10. Война 1630 года
  11. Бескоролевье
  12. Сулима и Павлюк
  13. Острянинова война и угнетение козачества
  14. Восстание Хмельницкого
  15. Борьба за освобождение Украины
  16. Заграничные союзы
  17. Московское верховенство
  18. Между Москвой и Швецией
  19. Гетманщина
  20. Гадячская уния
  21. Борьба с Москвой
  22. Раздвоение Украины
  23. Замыслы Дорошенка
  24. Падение Дорошенка
  25. Руина
  26. «Згін» и новое козачество на Правобережье
  27. В Гетманщине
  28. Старшина и общество
  29. Правление Мазепы
  30. Перед разрывом
  31. Союз со Швецией
  32. Погром Мазепы
  33. Попытки Орлика

Часть пятая
Упадок козачества в украинской жизни

Часть шестая
Украинское возрождение

 

 

Михаил Грушевский. Иллюстрированная история Украины

КОЗАЦКАЯ ЭПОХА

66. Козацкий строй

Козацкий строй в это время уже достаточно выработался и определился. Он, впрочем, и не отличался большой сложностью,

но при своей простоте и свободном характере обладал большой силой и могущественно господствовал над душой и телом козачьего братства, В этом проявились удивительные задатки украинского населения к организации — способность простыми средствами, с первобытным, необработанным материалом достигать таких выдающихся результатов.

Главный центр козачьей организации все еще лежит на днепровском Низу, вне пределов досягаемости польской шляхты, властей и войск, и здесь на свободе развивается козацкое устройство. Центром его является Запорожская Сечь (Сич, Сича), переносимая то на тот, то на другой из мелких днепровских островов. Она распоряжается козачьими силами, разбросанными на Запорожье и расселенными на волости. О крепостях или постоянных укреплениях не встречаем известий, упоминаются только валы и засеки. В укромных местах припрятывались пушки и разные военные принадлежности. Козацкая артиллерия была невелика, но отличалась большой исправностью. Упоминается войсковая музыка — войсковые трубачи, сурмачи и довбыши, бившие в котлы и барабаны. Были военные знамена, бережно сохранявшиеся. Была войсковая казна, войсковые конские табуны, войсковые лодки и разные суда, захваченные у турок. Вся численность козацкого войска исчислялась в 1590-х годах в 20 тысяч. Погром 1596 года уменьшил его численность, но с первым десятилетием XVII в. она снова возвращается к прежнему и продолжает затем возрастать. Но большинство козаков проживало и хозяйничало «на волости»; на Низу весной и летом находилось по несколько тысяч козаков, приготовляясь к походам или занимаясь различными промыслами: рыболовством, охотой, соляным промыслом; вели также торговлю с татарами и турками в определенных пограничных городах. На зиму расходились по разным местам «волости» и мало кто оставался на зимовниках. Несколько сот козаков оставалось на Сечи для охраны артиллерии и военных припасов. Зимовать было нелегко — приходилось жить в куренях, кое-как устроенных из лозы или дерева, и прозимовавшие здесь несколько зим считались особенно испытанными и опытными товарищами.

Войско делилось на полки. Официально считалось в начале XVII в. четыре полка и в каждом по 500 душ — столько считалось козаков на службе польского правительства. В действительности и полков этих было больше, и козаков в них бывало неодинаковое число — иногда по несколько тысяч (напр., в Хотинской войне козачье войско имело 11 полков, и в некоторых полках число доходило до 4 тысяч козаков). Полком правил полковник. Каждый полк имеет свое знамя, своего трубача и довбыша. Он делится на сотни, сотни на десятки или иначе курени. Куренями правят атаманы, сотнями сотники. Разные поручения гетмана исполняют эсаулы. Артиллериею заведует обозный, ее местопребыванием считается город Терехтемиров со своим старым монастырем, пожалованным козакам Баторием для приюта увечных и для военных надобностей; но так как он был слишком удален от Запорожья и слишком доступен для польских властей, то обыкновенно артиллерия стояла поближе к Низу, а не в этой официальной козачьей столице. Войсковой канцелярией заведовал писарь. Бумаги от имени войска скреплялись войсковой печатью. В своих письмах войско обычно называет себя «войском Запорожским», но часто употребляет также такие обозначения, как «рыцарство Запорожское», или «рыцарство войска Запорожского»; в полномочии, данном козацким послам для переговоров с императором, войско называет себя «вольным войском Запорожским». Сами себя козаки называли «товарищами», а все войско «товариществом». С польской стороны козаков называли вежливо «молойцами» (молодцами), «панами молойцами».

Во главе козацкого войска стоит выборный старшина, которого обыкновенно называют гетманом, — часто и сами они именуют себя так в письмах, не только в адресованных к своим, но и к самому правительству, и даже к королю. Правительство же обычно называет их «старшими»: «старший войска Запорожского» — таково, собственно, официальное название козацкого вождя. Хмельницкий первый получил официальный титул гетмана, и до него этот титул официально принадлежал лишь главнокомандующим польскими и литовскими войсками.

Козаки очень дорожили правом избирать себе старшого: это была основа козацкого самоуправления. Правда, начиная с первой реформы 1570 года, правительство назначало от себя разных начальников над козачим войском, но войско смотрело на них как на комиссаров, назначенных правительством для сношения с козаками, и к управлению войсковыми своими делами их никогда не допускало. Исключительным случаем была просьба козаков во время усобицы после лубенского погрома, чтобы правительство само назначило им старшого. Когда позже (в 1617 — 1619 годах) правительство хотело действительно от себя назначить козацкого старшого, козаки воспротивились этому решительно и упорно, и допустили только утверждение правительством старшого, избранного козацким войском; однако считали выбор своего гетмана действительным независимо от того, утвердило ли правительство этот выбор или нет, и избирали и свергали своих гетманов, не справляясь с желаниями и видами правительства, как хотело того последнее.

Все важнейшие вопросы обсуждаются всей старшиной или «радой» всего войска. Это соправительство гетмана, старшины и войсковой рады подчеркивается в принятых формулах войсковых атак, где выступает не один гетман, а старшина и войско. Пример такой пространной формулы дает, например, письмо гетмана Кишки к королю в 1600 году, где он в конце подписывается так: «Самийло Кишка гетман, полковники, сотники и все рыцарство вашей королевской милости войска Запорожского».

В действительности роли гетмана и рады и их отношения, конечно, были неодинаковы, зависели от обстоятельств, а главное, от личных качеств гетмана, его таланта и влияния. Чем способнее был гетман, тем меньше значения имеет рада; когда войско начинало на всяком шагу совещаться, особенно где-нибудь в походе — то это значило, что войско не питает доверия к своему вождю, что последний не имеет достаточного влияния, не умеет себя поставить надлежащим образом. Гетман, чувствующий свою силу и уверенный в себе, предоставляет на обсуждение войсковой рады только то, что сам хочет. Вне рады он правит абсолютно и самовластно, имеет право над жизнью и смертью каждого, и войско вполне и безгранично повинуется ему. Это соединение самого широкого козацкого самовластия с таким необыкновенным подчинением и дисциплиной чрезвычайно удивляло посторонних. С одной стороны - грозный гетман, ведущий одним словом войско, по своему усмотрению посылающий людей на смерть и одним движением могущий предать смертной казни каждого, с другой стороны — рада обращающаяся чрезвычайно бесцеремонно со своей старшиной и с самим гетманом, покорно унижающимся перед ней; притом совещания рады проходят беспорядочно, с криком, шумом без каких-либо определенных форм обсуждения и голосования: присутствующие кричат, ссорятся, бросают шапки, под влиянием первого впечатления устраняют гетмана, а гетман кланяется и унижается перед толпой.

Но это переживание прошлого; организация отвердевает и крепнет по мере того, как увеличивается и разрастается власть гетмана растет и окружается внешними формами уважения. Факты устранения гетмана на раде встречаются все реже, и над внешними формами крайней простоты, дававшей верховному своему вождю в знак власти не драгоценную булаву, а простую «камышину», — создается тот высокий дух рыцарского самоотречения, так поражавший и очаровывавший посторонних. «В них нет ничего простого, кроме одежды», — замечает француз Боплан, служивший у польского гетмана Конецпольского, непримиримого врага козаков. «Они остроумны и проницательны, предприимчивы и великодушны, не жадны к богатству, но чрезвычайно ценят свою свободу; сильные телом, они легко переносят жар и холод, голод и жажду. На войне выносливы, отважны, храбры и даже легкомысленны — так как не ценят своей жизни. Рослые, проворные, сильные, они обладают хорошим здоровьем и даже мало подвержены болезням; очень редко умирают от болезней, разве только в глубокой старости; большей частью оканчивают жизнь свою на ложе славы — на войне».

Предыдущая - Главная - Следующая