На гланую

 

Часть первая.
До основания Киевского государства

Часть вторая
Эпоха государственной жизни

Часть третья
Литовско-польская эпоха

  1. Переход украинских земель под власть литовских князей
  2. Борьба за галицко-волынские земли и раздел их
  3. Уния Польши с Литвой
  4. Новые направления в политике Великого княжества Литовского
  5. Борьба за равноправие (Свитригайловы войны)
  6. Попытки восстаний с помощью Москвы
  7. Попытки восстаний в Галиции и начало национального движения
  8. Начало козачества
  9. Козачество и козацкие походы в первой половине XVI века
  10. Начало Сечи
  11. Образование козацкого класса
  12. Присоединение восточных украинских земель к Польше
  13. Перемены в экономических и общественных отношениях
  14. Перемены в экономической жизни и заселение Восточной Украины
  15. Рост козачества в конце XVI века
  16. Козацкие войны 1590-х годов
  17. Война 1596 года
  18. Упадок национальной украинской жизни и усилия к ее возрождению
  19. Просветительное движение
  20. Братства
  21. Уния
  22. Борьба с унией

Часть четвертая
Козацкая эпоха

Часть пятая
Упадок козачества в украинской жизни

Часть шестая
Украинское возрождение

 

 

Михаил Грушевский. Иллюстрированная история Украины

ЛИТОВСКО-ПОЛЬСКАЯ ЭПОХА

63. Уния

Успехи братского движения, однако, омрачались тяжкими недоразумениями с духовенством и епископами. Я уже говорил, что чрезвычайно широкие права по отношению к духовенству и епископам, сообщенные львовскому братству патриархами, было весьма опасным и ненужным подарком, так как вовлекали братство в совсем лишнюю борьбу с духовенством и много повлияли на то, что православные епископы начали искать себе защиты у католической иерархии. По издавна заведенному порядку в православной церкви епископы привыкли управлять делами своей епархии как полные хозяева. За последние столетия власть митрополита упала, православных князей не стало, соборы епископов собирались редко, и епископ, выпросив или купив себе епархию у короля, правил ею без всякого контроля, никого не спрашивая, ни на кого не обращая внимания, кроме правительства. А теперь какие-то мещане, которых и за людей не считал шляхтич-епископ (епископы должны были быть из шляхтичей, — такой установился в Польше порядок) — «простые мужики, сапожники, «кожемяки», как отзывались епископы о братчиках, — начинают указывать епископу, как должен он управлять епархией! Как было это стерпеть!?

Как только львовские братчики, исполняя поручение патриарха Иоакима, взялись заводить порядки среди местного духовенства, сейчас же вышла у них из-за этого ссора с владыкой Балабаном — ссора совершенно ненужная! Гедеон Балабан был довольно образованный владыка, с добрыми намерениями, и до сих пор поддерживал просветительные стремления братства, но не мог стерпеть, когда эти «простые хлопы» начали вмешиваться и указывать ему, что должно быть и чего не должно быть. Балабан сначала ответил им, что патриарх Иоаким к украинской церкви никакого отношения не имеет и его постановления для нее не имеют обязательного значения. Но братчики перенесли дело на решение константинопольского патриарха, а этот последний, наслушавшись сообщений Иоакима о церковных непорядках на Украине, подтвердил все распоряжения Иоакима, упрекал Гедеона за ссору с братством и угрожал подвергнуть его анафеме, если он будет на будущее время противиться братству. Гедеон не покорился, проклял львовское братство и начал чинить ему всяческие неприятности. А когда патриарх Иеремия, приехав на Украину самолично и разобрав дело на месте, стал еще более решительно на сторону братства и освободил его из-под власти епископа, то владыка Гедеон был этим так огорчен, что обратился к своему недавнему врагу, архиепископу львовскому, и просил, чтобы тот освободил украинских владык из-под власти патриархов. Так Гедеон стал из всех украинских владык «чиноначальником отступления от патриархов».

Это был очень горький плод необдуманных патриарших распоряжений. Но не только в этом случае оказалась несчастливой рука патриархов в их вмешательствах в дела украинской церкви. Украина вообще давно отвыкла от непосредственных вмешательств патриархов в ее церковные дела. И раньше патриархи очень редко принимали непосредственное участие в этих делах, а за последние столетия их участие прекратилось почти вовсе: к ним посылали лишь за благословением для новопоставленных митрополитов, и только. Митрополит не знал собственно никакой власти над собою, кроме правительства, епископы тоже. А теперь — небывалая вещь — сами патриархи приезжают на Украину: сначала антиохийский (1585), затем константинопольский (1588). Ехали они собственно в Москву просить пожертвований на свои нужды; украинские дела их интересовали мало. Не разбирались они в здешних отношениях и не знали их; но когда к ним обращались в разных вопросах, они распоряжались очень решительно. При этом особенное внимание обращали на мелочи, с которыми украинская церковь продолжала существовать без большого вреда, а патриархи раздували их, поднимали большой шум из-за местных обычаев, казавшихся им непорядками. Например, на Украине посвящали в священники и на иные церковные степени людей дважды женатых: это был местный обычай; в греческой церкви такие постановления считались недозволенными, и патриархи считали таких священников поставленными незаконно, требовали их смещения, угрожали проклятиями владыкам, которые терпели бы таких священников, и т. п. Иеремия, вообще человек горячий, неосторожный, устранил самого митрополита Онисифора Дивочку за то, что тот перед посвящением был дважды женат, хотя, судя по всему, митрополит он был вовсе не дурной. И в других вопросах Иеремия поступал резко, необдуманно, не очень разбираясь в делах; распекал владык, угрожал запрещением, проклятиями. После выезда опять посылал разные распоряжения, менял и переменял, ставил своих наблюдателей (экзархов) над епископами и снова устранял, и не всегда можно было разобрать, кого слушать, так как появилась бездна разных греческих пройдох, выманивавших деньги, называясь архиепископами, патриаршими послами и пр. Владыкам, отвыкшим от всякой духовной власти, все это представлялось невыносимым: и эта греческая неурядица, и братский надзор, под который отдали их патриархи. И чтобы освободиться от всего этого, они решили вступить на путь, на который их давно призывало правительство и католическое духовенство: отложиться от патриархов и признать власть папы.

С самого начала, как только Польша завладела украинскими землями, начиная с Казимира Великого, польское правительство, а после Ягайловой унии и литовское, — стремилось присоединить Украину и Белорусь к католической церкви. Казимир сначала думал просто назначить на место православных католических епископов и таким образом покончить с православною церковью; но галицкое боярство воспротивилось. Казимир был вынужден испросить у патриарха отдельного митрополита для Галиции, и в таком виде православная церковь должна была продолжать свое существование, Поэтому польско-литовское правительство, начиная с Ягайла и Витовта, поставило своей задачей привести православных епископов к подчинению папам и присоединению к католической церкви (церковной унии); для этого старалось выбирать на епископские и особенно на митрополичьи кафедры людей податливых, сговорчивых и требовало, чтобы они являлись на католические соборы и просили папу принять их под свою власть. Некоторые епископы и митрополиты действительно пробовали идти навстречу этим требованиям, но сейчас же убеждались, что духовенство и общество не пойдет за ними на этот путь и положение их станет невозможным. Поэтому чаще всего в ответ на все такие требования правительства митрополиты отделывались заявлениями, что они бы всей душой желали осуществить такое соединение церквей, но ничего не могут сделать без согласия патриархов и общего собора: необходимо, чтобы собор решил соединение с католической церковью, а без этого местная иерархия не может сделать никакого решительного шага.

На этом обыкновенно кончались переговоры. В 1439 году на соборе во Флоренции, казалось, уже удалось устранить эти затруднения, так как унию принял и митрополит киевский Исидор, и почти все греческие епископы, и император византийский, рассчитывавший этой ценой купить помощь папы и западного мира против турок. Но ни в Греции, ни в Исидоровых епархиях уния не была принята, и сами сторонники Исидора в конце концов принуждены были отказаться от нее. Все старания тогдашнего короля и великого князя Казимира Ягайловича остались без успеха. Потом очень горячо взялся за проведение унии великий князь Александр, но Москва, воспользовавшись этим предлогом «притеснений православной веры», начала так успешно отрывать одну землю за другой от великого князя литовского, что испуганное литовское и польское правительство поспешило оставить всякие попечения об унии.

Так прошло несколько десятков лет; опасения правительства рассеялись, католическая церковь Польши во второй половине XVI в. освободилась от своего неустройства, укрепилась и, видя расстройство и упадок православной церкви, рассчитывала подчинить себе последнюю. Даже среди православных находились люди, которым ввиду непорядков в их церкви казалось, что единственным и самым лучшим исходом будет присоединение ее к католической церкви, так как иначе католическое правительство и впредь будет назначать таких митрополитов и епископов, от которых православной церкви приходилось терпеть лишь позор и неустройства Сам князь Василий-Константин Острожский высказывал подобные мысли. Однако он, как и другие, держался все-таки того убеждения, что эту реформу можно провести лишь по соглашению с патриархом и всем православным миром.

Но епископы, решавшиеся теперь отдаться под власть папы, понимали, что патриархи не согласятся на этот шаг и соединиться с католической церковью значит порвать с патриархами. Они знали также, что православное общество не согласится на такой разрыв. Поэтому решили осуществить свой план тайно, в той надежде, что, когда он будет осуществлен, польское правительство сумеет принудить и низшее духовенство и население последовать за своею иерархиею. Первый пошел этим путем Балабан раздраженный тем, что патриарх так неделикатно принял сторону братства Он вошел в соглашение с другими епископами, и через несколько месяцев в 1590 году, их набралось уже четверо: кроме Балабана, еще владыка луцкий Терлецкий, туровский Пелчицкий, холмский Зборовский. Они составили и утвердили своими подписями решение отдаться под власть папы, но вести дело втайне. Постепенно получено было согласие и других епископов. Долее всех колебался митрополит Рогоза; он также был очень огорчен фальшивой грамотой, составленной одним греческим самозванцем и содержавшей в себе анафему патриарха Иеремии на Рогозу, и после долгих колебаний также присоединился к заговору епископов. В конце 1594 года они составили декларацию папе и королю, в которой заявляли о своем решении отдаться под власть папы и привести к этому прочее духовенство и свою православную паству, с тем, чтобы церковное устройство и православный обряд в их епархиях остались без изменения, а православные владыки были бы уравнены во всех правах с католическими епископами. Король был этим очень обрадован: обещал владыкам всевозможные милости, защиту и покровительство. Затем в конце 1595 года Терлецкий и новый епископ владимирский Потий самолично отправились в Рим и 23 декабря на торжественном заседании перед всем папским двором и кардиналами от имени всех епископов засвидетельствовали свое подчинение и принесли присягу на верность католической церкви; таким образом они были приняты в лоно католической церкви.

Предыдущая - Главная - Следующая