На гланую

 

Часть первая.
До основания Киевского государства

Часть вторая
Эпоха государственной жизни

Часть третья
Литовско-польская эпоха

  1. Переход украинских земель под власть литовских князей
  2. Борьба за галицко-волынские земли и раздел их
  3. Уния Польши с Литвой
  4. Новые направления в политике Великого княжества Литовского
  5. Борьба за равноправие (Свитригайловы войны)
  6. Попытки восстаний с помощью Москвы
  7. Попытки восстаний в Галиции и начало национального движения
  8. Начало козачества
  9. Козачество и козацкие походы в первой половине XVI века
  10. Начало Сечи
  11. Образование козацкого класса
  12. Присоединение восточных украинских земель к Польше
  13. Перемены в экономических и общественных отношениях
  14. Перемены в экономической жизни и заселение Восточной Украины
  15. Рост козачества в конце XVI века
  16. Козацкие войны 1590-х годов
  17. Война 1596 года
  18. Упадок национальной украинской жизни и усилия к ее возрождению
  19. Просветительное движение
  20. Братства
  21. Уния
  22. Борьба с унией

Часть четвертая
Козацкая эпоха

Часть пятая
Упадок козачества в украинской жизни

Часть шестая
Украинское возрождение

 

 

Михаил Грушевский. Иллюстрированная история Украины

ЛИТОВСКО-ПОЛЬСКАЯ ЭПОХА

60. Упадок национальной украинской жизни и усилия к ее возрождению

Хотя устроенный Жолкевским погром и не уничтожил окончательно козачества, но действительно придавил его и согнал на некоторое время с «волости» на Низ, и это имело немалое значение не только для самого козачества, но и для всей украинской жизни. Это случилось в чрезвычайно тяжелый для Украины момент, когда все украинское общество, в предчувствии удара, занесенного над его головой в виде церковной унии, пришло в движение, ища средств для борьбы и сопротивления. Козачество как раз перед тем дало уже почувствовать свою силу, и с ним уже начали связываться различные национальные и религиозные расчеты — это почувствовали и враги, называя православных «Наливайками» и клевеща на них, будто бы они состоят в сношениях с Наливайком и другими козацкими бунтовщиками. В действительности этого еще не было, или едва только начиналось, но такой союз действительно рано или поздно должен был осуществиться, так как украинское и белорусское общество искало себе помощи и спасения где только могло, и если бы не солоницкий погром, вероятно, уже в конце XVI в. козачество приняло бы такое участие в общем движении, какое приняло, вследствие нанесенного ему поражения, только четверть века спустя.

Обстоятельства неизбежно вели к этому. Украинское общество решилось бороться на жизнь и на смерть с надвигающеюся на него угрозой ополячения.

Мы видели, в какие условия поставило украинский народ польское владычество. Оно принесло украинским народным массам порабощение и экономическое разорение, привело к упадку города, преградило украинскому мещанству путь к промышленности и торговле. Украинский землевладельческий класс был единственным, какой государственные законы допускали к участию и к влиянию в политической жизни, но и его польское господство лишило всякой политической роли и значения и свело в действительности его политическое влияние к нулю. Украинские шляхтичи, неорганизованные, разбитые и затопленные с самого начала польским шляхетским потопом в Западной Украине, уже на первых порах были сбиты со всех позиций, отодвинуты и устранены от всего так, что, лишь приноравливаясь к господствующему польскому элементу, ополячиваясь и окатоличиваясь, могли достичь фактического равноправия. И действительно, к началу XVI в. все, что было выдающегося, стремившегося к власти и значению среди украинской шляхты Галиции, Подолии, Холмской земли — за небольшими исключениями — уже ополячилось совершенно, а в XVI в. то же самое начинает повторяться и на Волыни, и на Поднепровье. Хотя грамоты 1569 года обещали местной православной аристократии, что она будет во всем пользоваться равными с католиками правами, но это обещание оказалось пустым звуком; вскоре высшие слои здешнего населения точно так же увидели, что без окатоличения и ополячения им закрыты все пути. И жизнь этих верхних слоев — даже на Волыни, в этом гнезде украинской аристократии — князей и магнатов, действительно начинает быстро ополячиваться, а украинское население вместе с этим окончательно утрачивает и тот единственный класс, какой мог бы иметь некоторое влияние и значение и служить опорой украинской национальной жизни.

В это время, в XV—XVI веках, украинская культурная жизнь под польско-литовским господством приходит в сильнейший упадок. Мы знаем уже, как она тесно связана была с церковной жизнью, — а церковь и православное духовенство привыкли стоять под особенным попечением и покровительством государственной власти. Теперь украинского правительства не стало, а литовское, в особенности польское, правительство держало православную церковь в черном теле и не раз очень больно давало ей чувствовать свою католическую ревность. Поэтому православная церковь приходит постепенно в расстройство и упадок, а вместе с церковью и связанная с нею старая культура. Все меньше становится просвещенных людей среди духовенства, гибнут старые школы, ослабевает литература и художественное творчество. Правда, там, где еще прочно держалась православная аристократия, украинские князья и магнаты, — они могли до некоторой степени поддержать церковную жизнь и связанную с ней культуру. Но и они беспомощны были перед тем расстройством, какое вносило в украинскую церковную жизнь враждебно настроенное правительство. Великие князья литовские и короли польские присвоили себе «право подаванья», т.е. раздачи церковных должностей: кандидаты в епископы и архимандриты должны были запастись жалованной грамотой короля или великого князя, чтобы занять церковную должность; но, выдавая эти пожалования, короли и великие князья вовсе не заботились, подходят ли кандидаты к этим постам, и раздавали их за «челобитье», попросту говоря — за деньги, смотря по тому, кто больше предлагал или выслужился чем-нибудь перед королем. Таким образом в епископы и архимандриты попадали люди, не имевшие никакого призвания к духовной жизни, не принимавшие даже посвящения; получив епархию или монастырь, такие люди растрачивали церковное имущество, церковные поместья, обогащая на их счет своих родственников и детей. С этим ничего не могли поделать ни аристократия, ни простой народ, и у них просто пропадало желание делить что-нибудь для своей церкви, когда они видели, что поместья, денежные суммы и драгоценности, жертвуемые на украшение церкви, на содержание ученых людей, на помощь калекам И беднякам, разбрасывались и растрачивались развратниками, пьяницами, раздававшими церковные драгоценности в подарок своим дочерям, любимцам и Бог весть кому.

Благодаря этому королевскому «подаванью» (иначе — патронату) XVI в. стал временем крайнего расстройства и падения православной украинской церкви. Напрасно украинская аристократия добивалась, чтобы король предоставил ей право избирать на церковные должности достойных людей,— короли не хотели выпустить из своих рук такого выгодного права. А между тем расстройство церковных отношений самым тяжелым образом отражалось на национальной и культурной украинской жизни. Православная церковь была единственным национальным представительством украинской народности, ее национальным знамением, а вместе с тем главной опорой национальной культуры. И эта национальная культура в таких условиях приходит в упадок и не может соперничать с культурой польской.

Польская культура XIV—XV веков сама по себе также не стояла высоко — она была лишь слабым и отсталым отражением современной немецкой и итальянской культуры. Если она получала перевес над культурой украинской, то потому, прежде всего, что была культурой государственной, официальной, более приспособленной к условиям общественной и государственной жизни Польши, а также и потому еще, что за ней стояла более сильная и близкая, созвучная ей католическо-латинская культура немецкая и итальянская, к которой открывал путь школьный и литературный язык Польши; украинско-византийская же культура в новых условиях польско-литовской государственной жизни была все менее и менее пригодна и просто- таки, кроме церковного употребления, ни к чему не нужна; византийские источники ее давно иссякли, и она повторяла только старые зады, не идя за веком и за потребностями жизни. Это лишало ее возможности соперничать с польско-латинской культурой, в особенности когда последняя стала развиваться интенсивнее. Польская церковная жизнь XVI в. (до самой последней четверти) также пережила период упадка и сильного расстройства, но зато под влиянием немецкого реформационного, противокатолического движения в Польше возникает светская литература и культура, противоцерковная, чисто шляхетская по духу, и ей украинское общество опять-таки ничего не могло противопоставить. Самостоятельного реформационного, противоцерковного движения не создалось на украинской почве. Кто подпадал влиянию реформационных идей, отрываясь от единственной украинской основы — церковной, подпадал тем самым и польской культуре и отрывался от украинской народности. Украинское общество видело и чувствовало, что единственной почвой, на которой в данный момент можно объединить все слои и части украинского народа, остается старая православная религия, с которой неразрывно связано было само понятие украинской или, как тогда говорили (по старой традиции Киевского государства) — русской жизни. Но как же трудно было удержать кого-нибудь на этой церковной почве, разоренной и разбитой польским господством, а в особенности высшие украинские круги, ввиду соблазнов польской шляхетской культуры, как раз начинающей свое блестящее развитие с половины XVI в. — именно в период сильнейшего упадка украинской церкви!

Развитие помещичьего хозяйства, значительный вывоз за границу лесного материала, скота, зерна, достигающий во второй половине XVI в. наибольших своих размеров, обогатили шляхту, привыкшую до того к очень скромному, даже бедному образу жизни. Крупные суммы, переходившие в шляхетские карманы взамен за крепостные дани и повинности, развивали стремление к роскоши, блеску, показному богатству. Не шли они ни на хозяйственные цели, ни на культурные нужды, а тратились на внешний блеск — прежде всего на дорогие убранства, затем на пьяное и сытое разливанное море. Современные описания наполнены жалобами на неслыханные дотоле прихоти в шляхетском быту, на роскошь и погоню, за модой. Кое-что, однако, перепадало при этом на более культурные статьи, однако и самый внешний блеск достаточно привлекал малокультурное украинское и белорусское панство, начинающее заимствовать польские обычаи, польский язык, посылать детей в польские или заграничные школы, где они привыкали к новым формам жизни, разрывали с своей верой и традициями и делались поляками.

Предыдущая - Главная - Следующая