На гланую

 

Часть первая.
До основания Киевского государства

Часть вторая
Эпоха государственной жизни

Часть третья
Литовско-польская эпоха

  1. Переход украинских земель под власть литовских князей
  2. Борьба за галицко-волынские земли и раздел их
  3. Уния Польши с Литвой
  4. Новые направления в политике Великого княжества Литовского
  5. Борьба за равноправие (Свитригайловы войны)
  6. Попытки восстаний с помощью Москвы
  7. Попытки восстаний в Галиции и начало национального движения
  8. Начало козачества
  9. Козачество и козацкие походы в первой половине XVI века
  10. Начало Сечи
  11. Образование козацкого класса
  12. Присоединение восточных украинских земель к Польше
  13. Перемены в экономических и общественных отношениях
  14. Перемены в экономической жизни и заселение Восточной Украины
  15. Рост козачества в конце XVI века
  16. Козацкие войны 1590-х годов
  17. Война 1596 года
  18. Упадок национальной украинской жизни и усилия к ее возрождению
  19. Просветительное движение
  20. Братства
  21. Уния
  22. Борьба с унией

Часть четвертая
Козацкая эпоха

Часть пятая
Упадок козачества в украинской жизни

Часть шестая
Украинское возрождение

 

 

Михаил Грушевский. Иллюстрированная история Украины

ЛИТОВСКО-ПОЛЬСКАЯ ЭПОХА

59. Война 1596 года

Безнаказанно это козакам не прошло. Польское правительство спокойно смотрело, пока козаки воевали с Острожскими и другими неприятными ему православными панами, но не стерпело, когда козаки начали досаждать лицам, проводившим в это время под покровительством правительства церковную унию. Да и своими погромами волынских и белорусских городов козаки истощили его терпение.

Польское войско в это время как раз было свободно, и в начале 1596 года король дал распоряжение гетману польному (помощнику коронного гетмана, главного начальника польских войск) Станиславу Жолкевскому выступить против козаков и усмирить их. Велел также галицкой и волынской шляхте выступить в поход против козаков, так как польское войско было невелико и сильно ослаблено молдавской кампанией.

Жолкевский ввиду слабости сил решил взять быстротой. Козацкие войска были разбросаны: Наливайко стоял в южной Волыни, Лобода — около Белой Церкви, остальное Запорожское войско с артиллерией под предводительством Шаулы находилось на Белой Руси. Жолкевский хотел захватить их, прежде чем они сойдутся, и разгромить каждого в отдельности. Оставив обоз и более тяжелую кавалерию, он бросился с легкой конницей прежде всего на Наливайка и едва не захватил его. Но Наливайко все-таки ускользнул и поспешил к Брацлаву, к своим прежним товарищам. Жолкевский шел по его следам, избивая отставших и захватывая все что удавалось. Наливайко хотя отступал быстро, но в полном порядке, с артиллерией; по пути он вел переговоры с Жолкевским, но вместе с тем переговаривался и с Лободой. Он ждал известий из Брацлава — примут ли его там. Но брацлавцы незадолго перед тем, опасаясь погрома со стороны польского войска, уже покорились и боялись теперь принять Наливайка. Жолкевский едва не захватил его на пути к Брацлаву, по Наливайко задержал польское войско, уничтожив гать на одной переправе, затопил в реке пушки, закопал в землю порох и налегке ускользнул в степи за р. Соб. Туда Жолкевский не посмел за ним идти, и Наливайко, переждавши в «Уманском лесу» (тогда Уманщина была еще пустынею), прошел в Киевское воеводство. Лобода за это время, пока Жолкевский преследовал Наливайка, благополучно соединился с Шаулой; что же касается Наливайка, запорожцы долго колебались, принимать ли его к себе или нет, и Жолкевский старался разъединить их, уверяя Лободу, что главным виновником он считает Наливайка и хочет его уничтожить, а запорожцы пусть только выйдут из волости на Низ, и он их не тронет. Запорожцы, однако, не последовали этим советам: победила идея единства козачества, и они решили принять Наливайка. Шаула соединился с Наливайком под Белой Церковью, и здесь они едва не уничтожили передовое польское войско, двинувшееся сюда под предводительством князя Кирика Ружинского, брата Богдана: он тоже еще недавно был козацким вождем, но теперь пылал жаждой мести козакам за то, что они взбунтовали против него и окозачили Паволоцкую волость. Но Жолкевский вовремя подоспел и выручил его из беды. Козацкое войско стало отступать, Жолкевский погнался за ним, и на урочище Острый Камень произошла битва. Козаки составили укрепление из возов («табор»), и полякам не удалось разбить его. Много было убито козацкой старшины: видно, не прятались за чужими спинами. Самому Шауле пушечное ядро оторвало руку. Но и поляки понесли большие потери, и Жолкевский не решился далее преследовать козаков, а возвратился под Белую Церковь и послал к королю с просьбой о присылке подкреплений и припасов. И только получив их, в конце апреля начал снова борьбу с козачеством.

За это время козацкие войска собрались под Переяславом, туда же привезли козаки своих жен и детей, чтобы не отдать в руки польского войска. Долго не могли решиться, как быть теперь с женщинами и детьми на руках перед лицом жестокого врага, пролившего уже так много козацкой крови. Одни хотели идти в глубь Заднепровья, на московскую границу, другие советовали остаться под Переяславом и защищаться до последней капли крови; находились и сторонники покорности, советовавшие сдаться Жолкевскому, — но их не слушали. Между тем Жолкевский, пока козаки совещались об этом, думал над тем, как бы ему переправиться за Днепр. На помощь пришли киевские мещане; чтобы расположить к себе Жолкевского, они достали лодки, спрятанные от козаков в воде и в других укромных местах, и приспособили их к переправе. Тогда козаки уставили своими пушками берег, чтобы не дать переправиться, но Жолкевский обманул их: отправил часть лодок под Триполье и делал вид, будто бы хочет перейти Днепр там, а когда козаки отправились туда защищать переправу, он перешел Днепр под Киевом. Тогда козацкое войско решило идти на московскую границу, надеясь, что Жолкевский не отважится идти туда за ними, как не решился идти за Наливайком. Но Жолкевский положил уничтожить козачество. К нему за это время подоспело литовское войско, и он чувствовал теперь себя сильнее козаков; боялся только, чтобы они не переправились за московскую границу или на Дон; с этой целью он возобновил переговоры с козацким войском, а между тем послал часть своей конницы со старостой Струсем, поручив ему напасть на козаков с тыла и задержать их поход в степи. Это поручение отдано было так секретно, что даже сами участники не знали, куда их ведут; не знали ничего и козаки. Они переправлялись тогда через Сулу между рекой Солоницей и Лубнами; остерегались только Жолкевского, а на случай, если бы стража дала знать о приближении его войска, намеревались уничтожить мост на Суле, рассчитывая перейти за московскую границу, пока Жолкевский будет устраивать переправу на месте уничтоженного моста. Этого и опасался Жолкевский и выслал отряд, поручив ему отрезать отступление козакам. Тот незаметно преградил им дорогу за Лубнами, и когда подоспел Жолкевский, напал неожиданно с другой стороны. Это привело в замешательство козаков, они решили остаться на месте, над р. Солоницей, и защищаться здесь.

Место для защиты было удобное, с широким видом на все стороны. С одной стороны оно было защищено непроходимыми болотами Сулы, с других козаки оградились несколькими рядами возов, валами и окопами. В середине они поставили деревянные срубы, набитые землей, и на них поместили пушки. Лагерь был хорошо укреплен, и взять его приступом было невозможно. Годного к бою козацкого войска было еще около 6 тысяч и, кроме того, столько же народа неспособного, женщин, детей и т.д. Жолкевский задумал измучить козаков осадой, не давая выгонять скота и лошадей на пастьбу, томил пушечной стрельбой, а одновременно вел переговоры, стараясь разъединить козаков: поселить среди них подозрения и несогласия. Эти усилия его не остались без успеха. Застарелая вражда запорожцев и наливайковцев снова ожила среди угнетенного настроения. Начались ссоры, затем кровавые столкновения. На одной раде (общем собрании войска) произошла свалка, и в ней был убит Лобода; но Наливайку не удалось получить булаву: гетманом был избран Кремпский, а низовцы не могли забыть Наливайку убийства Лободы. В козацком лагере вообще приходилось тяжело: скот погибал без корма; ядра польских пушек убивали людей и лошадей, неубранные трупы гнили среди лагеря и при жаркой погоде делали воздух совершенно невозможным. При таких обстоятельствах поддерживать порядок и энергию было очень затруднительно; удивительно, что козаки в таких условиях все еще держались.

Но нелегко было и Жолкевскому. Трудно было добывать припасы для войска, и он убедился, что скорее его войско погибнет от голода, чем осажденные козаки. Солдаты его совершенно выбились из сил от беспрерывной сторожевой службы. А над Днепром тем временем собирались новые козачьи полки под предводительством Подвысоцкого и нарочно опустошали Поднепровье, чтобы этим отвлечь Жолкевского от осады. Из Запорожья по Днепру шли новые козацкие полки на помощь козацкому войску под Лубны. Жолкевский старался их удержать, как перед тем Лободу: посылал к ним своих посланцев, уверяя, что ничего не имеет против них, лишь бы не присоединились к бунтовщикам, — но те не слушали. Если бы они подошли к Лубнам — дело Жолкевского было бы проиграно. Но отрезанные от всего света козаки в солоницком лагере не знали, что помощь так близка.

Жолкевский решил сделать последнюю попытку, чтобы устрашить козаков и принудить к сдаче. Он снова открыл жестокую канонаду, начал делать приготовления как бы к решительному приступу — и вместе с тем уговаривал козаков сдаться, требуя только выдачи главных зачинщиков и обещая полную безопасность остальным. В конце концов козаки не выдержали, имея перед глазами своих полуживых жен и детей. После двух дней тяжелой канонады они приняли условия Жолкевского: обещали выдать зачинщиков, пушки и всякие припасы, знамена и другие дары императора Рудольфа. Видя, к чему это клонится, Наливайко хотел бежать; наливайковцы защищали своего атамана, но запорожцы схватили его и выдали полякам. Вместе с ним был выдан Шаула и еще несколько старшин.

Но когда они все это исполнили, Жолкевский потребовал, чтобы каждому шляхтичу было предоставлено забрать своих подданных, какие окажутся среди козаков. На это козаки согласиться не могли, так как они чуть не все поголовно отдавались в таком случае на произвол своих помещиков. Тогда польское войско напало на них, безоружных, неприготовленных, вопреки заключенному уже перемирию, и устроило возмутительную резню. «Так их немилосердно рубили, что на милю или более лежал труп на трупе», — рассказывает современник поляк.

Только часть козаков под предводительством Кремпского отбилась и ушла на Запорожье. Козаки Подвысоцкого и запорожцы также возвратились назад. Жолкевский уже не чувствовал себя в силах осуществить свой план — вконец истребить козаков. Легче было выместить все на взятых в плен атаманах. В особенности жестоко мучили Наливайка: почти год держали в тюрьме и беспрестанно пытали, допрашивая о сношениях с соседними государствами и разными лицами. Наконец отрубили ему голову, а тело четвертовали. Среди польского общества и среди украинского населения ходили рассказы о необычайных муках, которыми замучили Наливайка: что его посадили на раскаленного железного коня, а на голову положили железную корону — за то, что он, будто бы, назвал себя «царем Наливаем» и хотел быть королем Украины.

Предыдущая - Главная - Следующая