На гланую

 

Часть первая.
До основания Киевского государства

Часть вторая
Эпоха государственной жизни

Часть третья
Литовско-польская эпоха

  1. Переход украинских земель под власть литовских князей
  2. Борьба за галицко-волынские земли и раздел их
  3. Уния Польши с Литвой
  4. Новые направления в политике Великого княжества Литовского
  5. Борьба за равноправие (Свитригайловы войны)
  6. Попытки восстаний с помощью Москвы
  7. Попытки восстаний в Галиции и начало национального движения
  8. Начало козачества
  9. Козачество и козацкие походы в первой половине XVI века
  10. Начало Сечи
  11. Образование козацкого класса
  12. Присоединение восточных украинских земель к Польше
  13. Перемены в экономических и общественных отношениях
  14. Перемены в экономической жизни и заселение Восточной Украины
  15. Рост козачества в конце XVI века
  16. Козацкие войны 1590-х годов
  17. Война 1596 года
  18. Упадок национальной украинской жизни и усилия к ее возрождению
  19. Просветительное движение
  20. Братства
  21. Уния
  22. Борьба с унией

Часть четвертая
Козацкая эпоха

Часть пятая
Упадок козачества в украинской жизни

Часть шестая
Украинское возрождение

 

 

Михаил Грушевский. Иллюстрированная история Украины

ЛИТОВСКО-ПОЛЬСКАЯ ЭПОХА

57. Рост козачества в конце XVI века

Выше уже было отмечено, что как раз в это время, под влиянием мероприятий польского правительства для водворения порядка среди козачества, предпринимавшихся при короле Сигизмунде-Августе, Стефане Батории и Сигизмунде III, слагается у козаков убеждение, что козачество все в полном составе несет службу Польской Короне и за эту свою службу не должно подчиняться никакой власти, кроме своей выборной козацкой старшины, не Должно нести никаких обязанностей, кроме военной службы — ни государственных податей, ни каких-либо налогов в пользу помещиков, ни покоряться власти последних или их суду. Наоборот, козаки считали себя вправе собирать в свою пользу с прочего населения все необходимое для своего содержания и военных надобностей, — с мещан и крестьян помещичьих и королевских.

Кое-что из этого правительство признавало, но только за козаками, принятыми на королевскую службу, на государственное жалование и записанных в козацкий реестр. Однако оно все равно жалованья не платило, и реестровые, королевские, козаки вследствие этого постоянно смешивались с остальным козачеством. Начиная с первого (1570), правительство постоянно возобновляло набор козаков (1578, 1583, 1590), но это нисколько не помогало. Реестровые и нереестровые одинаково воевали с ордой, и одинаково пользовались ими для своих военных надобностей правительство и его представители. Поэтому козачество не допускало никакой разницы в «правах и свободах» между реестровыми и нереестровыми: кто козак и козацкое дело исполняет, должен быть свободным от всего и подлежать только козацкому суду. Значит, кто отдался под присуд козачий и участвует в козацких походах, — к тому уже никто не должен иметь никакого касательства: ни помещик, ни староста, ни городские власти. Естественно, что когда сложился такой взгляд, мещане и крестьяне, не желавшие подчиниться претензиям и власти помещиков, начинают «козачиться». Они отдаются во власть козачьей старшины, объявляют себя козаками и отказываются подчиняться помещику и исполнять какие-либо повинности. Если прежде много народа «козаковало», не спеша объявлять себя козаками, так как звание это было отнюдь не почетно, означало человека отпетого, лишенного общественного положения, то теперь наоборот: люди, которых собственно очень мало привлекали военные занятия, которым хотелось только свободно заниматься своим хозяйством, записываются в козаки, чтобы не подчиняться помещикам и старостам. Козаки того времени — это «непослушные» мещане и крестьяне. Мы не имеем подробных переписей местного населения ранее, чем с 1616 года, но эти последние бросают достаточно яркий свет и на предыдущие десятилетия и уясняют нам сущность этого явления. Мы видим, как неизмеримо возрастало заселение Восточной Украины с конца XVI в., как оно раздвинулось — к самой московской границе на восток, до самых «диких степей» на юг, какая масса городов, местечек, сел и деревень явилась за последние десятилетия и какое множество основалось в них «непослушного» населения, иначе говоря — козаков. Были города, где на несколько десятков «послушных» дворов жили сотни «непослушных», а все окрестности были заняты козацкими хуторами, не признававшими никакой господской власти, не несшими никаких повинностей.

Это тем сильнее бросается в глаза, что и от «послушных» помещики требовали очень немногого по тем временам; напр., в некоторых местностях от мещан требовалось только, чтобы они несли военную службу (городов и местечек здесь было очень много, чуть ли не больше, чем сел). Казалось, было одинаково нести военную службу под козацким начальством или под командою местной администрации — служба на месте давала даже несомненно меньше хлопот. Но люди, бежавшие сюда, чтобы избавиться от помещичьей власти, не желали иметь дела ни с нею, ни с ее — все равно, тяжелыми или легкими — повинностями, и они записывались в козаки, чтобы не иметь дела с помещиками. Все равно условия быта были таковы, что весь этот край жил на военном положении, каждый должен был быть военным человеком и держать оружие в руках для собственной безопасности. Поэтому домовитые крестьяне и мещане с легким сердцем принимали на себя обязательное участие в козачьих походах и подчинялись военной козачьей старшине, чтобы не знать уже над собой никакой другой власти.

Такой оборот народной жизни сообщил козачеству новую силу и значение: оно становилось уже не просто бытовым явлением восточно-украинской жизни, а большой социальной силой, поднимавшейся против всего шляхетского строя Польского государства, обещавшей народным массам избавление от него, а ему самому грозившей разрушением и гибелью.

Но если такой оборот, с одной стороны, благоприятствовал росту козачества, сообщая ему необычайную силу притяжения по отношению к народным массам, то с другой — он приготовлял ему тяжелую борьбу с польской государственностью и шляхетским обществом. Польское правительство, и без того не согласное с тем распространительным толкованием козачьих прав и свобод, какое складывалось среди козачества, тем менее могло примириться с тем употреблением, какое делали из этого толкования украинские народные массы, под покровом козачества уходя вовсе из-под помещичьей власти. Однако воспрепятствовать этому было очень затруднительно, так как такое окозаченное крестьянство и мещанство становится огромной, все растущей силой. Движение масс народных под козачий присуд чрезвычайно усилило козачество. За последнюю четверть XVI и первую четверть XVII в. оно необыкновенно быстро растет и в численности своей и в сознании своей собственной силы и значения.

Рост чисто военного козачества, этих степных искателей приключений, для которых война была промыслом, а добыча источником пропитания, проявляется в частых и больших козацких походах. Козаки не довольствуются пограничной борьбой и мелким степным добычничеством, — захватывают все Черноморье своими сухопутными походами, а затем пускаются и в морские экскурсии, сперва на соседние крымские и дунайские города, а затем и на более отдаленные окрестности Константинополя и малоазийский берег Черного моря. Известия наши об этих походах бедны, скупы и неполны и мало дают интересных подробностей. Скучно было бы год за годом перечислять эти нападения (тем более что мы и знаем их далеко не все), точно так же и меры, предпринимавшиеся польским правительством для усмирения козачества, чтобы удержать его от новых походов. Если только правительство не отвлекало козаков каким-нибудь своим походом, неизменно получаются известия о том, что козаки предпринимают нападения на татар, турецкие города, Молдавию. Напр., когда козаки распущены были домой с московского театра войны, куда их вызвало польское правительство после набора 1578 года, — сейчас получается татарская жалоба, что козаки разгромили на Самаре татарских послов, везших из Москвы деньги хану. К весне козаки собрались на Молдавию, сопровождая какого-то появившегося среди них кандидата на молдавское господарство. Баторий, опасаясь, чтобы из этого не возникло войны с Турцией, приказал задержать козаков; тогда они захватили турецкий город Тягиню (теперешние Бендеры на Днестре), разграбили всю эту местность, забрали турецкие пушки и большую добычу, — говорили, что продали ее затем на ярмарке за 15 тысяч золотых. Войско королевское погналось за ними — они бросили пушки и убежали за Днепр. Чтобы успокоить турок, было поймано несколько десятков козаков, которые затем были объявлены главными виновниками и им на глазах у турецкого посла отрубили головы; приказано также произвести новый набор козаков на королевскую службу, и 600 козаков взято было на службу действительно (1583). Однако мера эта очень мало помогла, и уже в конце того же года козаки сожгли Очаков, причинив большие потери туркам. Король послал к ним своего посла, чтобы отыскать виновных — козаки утопили его в Днепре.

Баторий умер, не успев наказать их за это; козаки же продолжали громить турок и татар. Они получали от Москвы казну за то, что воюют с татарами в ее интересах, а татарскому хану посылали передать, что готовы помогать ему в борьбе с турками, с которыми у него возникли тогда несогласия. Когда татары предприняли весной 1586 года набег на Украину, козаки преградили им дорогу на Днепре, разгромили и принудили возвратиться назад. Затем снова напали на Очаков, взяли замок, влезли ночью на стены по лестницам, перерезали гарнизон и сожгли город. Затем двинулись снова на Молдавию, но господарь получил помощь от турок, и козаки отступили. Вместо этого они вышли на лодках в море, приплыли к Козлову (теперь Евпатория), взяли на абордаж несколько турецких кораблей, разгромили город, разграбили несколько сот лавок. Подоспел татарский калга (калга — старший после хана ханович; следующий после калги Носил титул нуреддина), произошла битва, но козаки понесли лишь небольшие потери и ушли невредимо. Затем напали на Белгород (теперь Аккерман) и сожгли его. Раздраженный султан приготовлялся к большому походу, но козаки преградили дорогу и разгромили татар, пришедших на помощь туркам, ранили самого хана и перебили много татар; после этого и у турок пропала охота к походу, и они возобновили мирные отношения, поставив лишь условие, чтобы среди козаков водворен был порядок.

Правительство снова сделало распоряжение набрать козаков на службу, на этот раз тысячу человек, с тем, чтобы этот полк стоял на Днепре и охранял границы (1590). Одновременно оно велело вывести с Низа своевольных людей и не пускать на Низ и в степи, не продавать им никаких припасов и всех уличенных в добычничестве как можно строже наказывать. Но из этих распоряжений опять ничего не вышло; взятым на службу козакам не платили жалованья, и они продолжали вместе с своевольными промышлять добычничеством и походами на татарские, турецкие и молдавские земли.

Наряду с проявлениями такой военной козацкой энергии еще более важное значение имело распространение козачества на Украине. С тех пор как козачество было оценено как выход из крепостной зависимости, козацкий присуд начинает все более и более распространяться в глубину так называемой «волости», т.е. оседлого заселения Украины. Козачьи отделы под предводительством своих гетманов, полковников и прочих атаманов располагаются среди панских поместий Киевского и Брацлавского воеводств, сначала на пограничье, а затем и в более отдаленных местностях: из разных мест доходят до нас жалобы на них со стороны помещиков, свидетельствующие об этом распространении козачества. Козацкие атаманы собирают контрибуции, разные припасы для нужд войска, устраивают наезды на имения помещиков, оказывающих им сопротивление, а окружающее население «козачится», присоединяется к козакам и не хочет более покоряться своим помещикам, поднимает и бунты против властей и помещиков. Большую известность получило, напр., восстание в Брацлавщине, где брацлавские мещане вместе с козаками захватили замок, забрали артиллерию и в течение нескольких лет жили, не зная никаких властей. Подобные случаи чрезвычайно раздражали шляхту, она взывала к правительству об усмирении козачества, бушующего ее подданных. Но правительство, занятое другими делами, не спешило с усмирением, и в течение нескольких лет юго-восточная Украина до самого Полесья находилась, можно сказать, вся целиком в руках козаков, в воле козацких атаманов, а из всевозможных столкновений здешних помещиков и властей с козачеством все сильнее и сильнее разгоралась настоящая война, и козаки уже без церемонии давали чувствовать свою силу и преобладание местному шляхетскому режиму.

Предыдущая - Главная - Следующая