На гланую

 

Часть первая.
До основания Киевского государства

Часть вторая
Эпоха государственной жизни

Часть третья
Литовско-польская эпоха

  1. Переход украинских земель под власть литовских князей
  2. Борьба за галицко-волынские земли и раздел их
  3. Уния Польши с Литвой
  4. Новые направления в политике Великого княжества Литовского
  5. Борьба за равноправие (Свитригайловы войны)
  6. Попытки восстаний с помощью Москвы
  7. Попытки восстаний в Галиции и начало национального движения
  8. Начало козачества
  9. Козачество и козацкие походы в первой половине XVI века
  10. Начало Сечи
  11. Образование козацкого класса
  12. Присоединение восточных украинских земель к Польше
  13. Перемены в экономических и общественных отношениях
  14. Перемены в экономической жизни и заселение Восточной Украины
  15. Рост козачества в конце XVI века
  16. Козацкие войны 1590-х годов
  17. Война 1596 года
  18. Упадок национальной украинской жизни и усилия к ее возрождению
  19. Просветительное движение
  20. Братства
  21. Уния
  22. Борьба с унией

Часть четвертая
Козацкая эпоха

Часть пятая
Упадок козачества в украинской жизни

Часть шестая
Украинское возрождение

 

 

Михаил Грушевский. Иллюстрированная история Украины

ЛИТОВСКО-ПОЛЬСКАЯ ЭПОХА

54. Присоединение восточных украинских земель к Польше

Как раз в тот момент, когда козачество начинает входить в силу и подымает голову, претендуя на разные права и привилегии, и под защиту «козацкого присуда» начинают обращаться мещане и крестьяне, чтобы избавиться таким образом от тяжелой помещичьей власти, произошли важные перемены в украинской жизни, широкой волной погнавшие украинский люд из Западной Украины в козацкие стороны, в козацкие ряды, неизмеримо подняв этим силы и значение козачества. На этих событиях мы должны остановиться, чтобы понять резкую перемену в жизни и условиях Восточной Украины: почему внезапно оживают восточноукраинские пустыни, почему так быстро вырастает могучая козацкая сила и под ее покровительство переносится национальная жизнь, какая начала развиваться в Западной Украине, но встретилась там с непреодолимыми препятствиями шляхетского режима.

Первым важным фактом было создание более тесных связей Восточной, поднепровской, Украины с Западной, вследствие присоединения волынских, киевских и заднепровских земель к Польше в 1569 году. Эта крупная перемена явилась совершенной неожиданностью не только для украинского общества, а и для самого правительства, и поэтому только с течением времени дала почувствовать свои последствия.

После того как старый спор за Волынь утих, казалось, ничто не предвещало больших перемен в отношениях Литвы и Польши (см. гл. 47). Литовские магнаты были довольны сохранением связей с Польшей, но, с другой стороны, заботливо охраняли государственную самостоятельность Великого княжества Литовского, отдававшую в их руки правление этим последним. В правление великого князя Александра литовские магнаты, пользуясь тем, что Польша тогда нуждалась в литовской помощи против турок, добились даже новой формулы унии: составлен и утвержден был обеими сторонами новый акт унии с пропуском слов о присоединении и инкорпорировании Литвы, имевшихся в старых актах унии. Великие князья литовские, будучи одновременно польскими королями, тоже были заинтересованы сохранением государственной особности Великого княжества Литовского. Они имели в виду, что для их династии самостоятельное существование Великого княжества Литовского представляет существенные выгоды, так как великокняжеский престол переходил по наследству от отца к сыну, а в Польше шляхта ревниво следила за соблюдением избирательного принципа, и на ее выбор нельзя было полагаться, и лишь ввиду того, что Великое княжество Литовское сохраняло своего великого князя, потомки Ягайла могли рассчитывать на Польскую Корону, так как этим совмещением поддерживалась фактическая связь обоих государств. В таком положении дела находились до 1560-х годов. Но в это время наступает резкая перемена в отношениях к этому вопросу. Король и великий князь Жигимонт-Август не имел сына и не надеялся уже иметь, так что династический интерес для него не существовал. Между тем Литву в это время сильно удручала тяжелая и неудачная война с Москвой, и король думал, что в интересах Литвы будет связать Великое княжество в одно государство с Польшей. И шляхта литовская, ненадолго перед тем получившая голос в литовском сейме, также начала добиваться более тесного соединения с Польшей, чтобы получить от поляков помощь против Москвы и облегчить свои военные повинности; ожидала она также расширения своих прав и привилегий от соединения Литвы с Польшей в одно государство, так как шляхта в Польше уже освободилась почти от всяких повинностей, а в Великом княжестве Литовском они были еще очень значительны. И вот одновременно король и шляхта сверху и снизу начинают оказывать давление на литовских магнитов, чтобы они не противодействовали более тесному объединению Литвы и Польши. Начиная с 1562 года, король непрерывно созывает общие сеймы Польши и Литвы для осуществления этого объединения и производит всяческие давления на литовских панов. Но те упорствовали, пользуясь своим влиянием на шляхетских депутатов, не допускали их до непосредственного участия в переговорах и даже, сделав некоторые уступки на сейме 1564 года, взяли затем их назад. Когда же на сейме, открывшемся в конце 1568 года в Люблине, они заметили, что король, под влиянием своих польских советников, хочет настоять, чтобы литовские представители заседали вместе с поляками в общем сейме, литовские магнаты ночью под 1 марта 1569 года тайком выехали из Люблина, надеясь этим способом «сорвать сейм» и положить конец переговорам. Но дело приняло после этого такой оборот, какого они совершенно не ожидали.

Поляки, заметив во время переговоров, в каком затруднительном положении оказались литовские паны ввиду решимости короля довести дело до конца во что бы то ни стало, не обращая внимания на настроение литовских кругов, — решили не упускать такого удобного момента. Они представили королю, что литовские представители оставили сейм незаконно, оскорбив этим короля, и вопрос должен быть решен без них, заочно. Однако они решили поставить его теперь иначе. Ввиду упорства, с каким литовские магнаты отстаивали самостоятельность своего государства, польские политики сообразили, что полного, упразднения Литовского государства и присоединения всех литовских земель к Польше, в духе Кревской унии, достигнуть им не удастся. Ввиду этого они предпочли возвратиться к старому вопросу, подымавшемуся уже раз в подобных же обстоятельствах — по смерти Витовта: добиться присоединения к Польше галицко-волынских земель, не присоединенных тогда и оставшихся в составе Великого княжества Литовского. После бегства литовских представителей они обратились к королю с предложением, чтобы прежде всего были присоединены к Польше Волынь и Подляшье, так как они принадлежали к Польше и только благодаря попустительству Казимира Ягайловича, бывшего одновременно королем и великим князем Литвы, литовское правительство присоединило эти земли к Великому княжеству Литовскому. Это была неправда. Волынь поляки пробовали захватить несколько раз, но это им до сих пор не удавалось. Подляшьем стремились завладеть соседние польские князья Мазовецкой земли и действительно два раза получали его от литовских князей, но всего на несколько лет. Однако поляки привыкли смотреть на эту землю как на свою собственность, так как туда переселилось много мелкой шляхты из Мазовии (в Мазовии было множество такой мелкой шляхты, почти такой же бедной и малоземельной, как крестьяне). Король в ответ на предложение польских сенаторов и депутатов заявил, что он вполне с ними согласен: Волынь и Подляшье действительно должны принадлежать Польше, и он сейчас же прикажет сенаторам и депутатам из этих земель (выбранным на этот сейм), чтобы они заседали в польском сейме. Такие приказы сейчас же были разосланы, но волынские и под- ляшские сенаторы долго не являлись. Только когда король объявил, что неявившихся к последнему сроку он будет наказывать отобранием поместий и должностей, эта угроза подействовала: волынские и подляшские сенаторы и депутаты приехали. Однако присягать на верность Польше они все-таки не хотели, всячески уклоняясь, и лишь когда король повторил свою угрозу, что он с непокорными поступит по своему усмотрению, они принесли требуемую присягу и заняли места в сейме вместе с поляками. В конце мая все это было покончено: то, чего полякам не удавалось добиться долгими войнами и всякими уловками, достигли они теперь при помощи одних королевских наказов, благодаря тому, что Литва ослабела через свое внутреннее раздвоение и пришла к тому времени в полный упадок, а украинские магнаты в конце концов не видели причин держаться Литвы во что бы то ни стало ввиду того, что литовские магнаты лишили их всякого участия и значения в политической жизни княжества.

Но когда поляки увидели, как легко удался их план, и что литовское правительство, удрученное войной, имея против себя и короля и шляхту, не решается выступать с оружием на защиту своих земель — у них еще более разгорелся аппетит к новым приобретениям, и они стали думать о присоединении остальных украинских земель, а в этих намерениях поддерживали их и волынские послы, так как, раз попав в состав Польши, они не могли желать, чтобы государственная граница легла между ними и другими украинскими землями. Прежде всего поляки решили присоединить к Волыни Брацлавскую землю, после отделения своего от западной Подолии жившую вообще одной жизнью о Волынью; волынские паны занимали там должности, имели поместья и смотрели на эту землю, как на неотделимую принадлежность Волыни. На это предложение сейчас же согласились и сенаторы и король: решено было включить Брацлавскую землю в грамоту о присоединении Волыни, как часть Волыни. Король приказал брацлавским сенаторам и депутатам принести присягу Польше и занять места в польском сейме, и все это, после предыдущей истории с Волынью, прошло уже легко; через какие-нибудь две недели присоединение Брацлавской земли было делом оконченным.

Не так скоро наладилось дело, когда польские послы заговорили о присоединении Киевской земли: и король и много сенаторов воспротивились этому. Не потому, чтобы не признавали за собою права на эту землю: об этом не беспокоились и по отношению к другим землям, отделываясь первою попавшеюся фразой. Их пугали громадные пространства этой земли, открытой Москве и Крыму: защита таких огромных и в те времена еще почти совершенно незаселенных земель требовала больших усилий, больших расходов, непосильных для Польши с ее слабой финансовой организацией, с вечно пустой государственной казной и совершенно ничтожным войском. Поэтому король и сенаторы долго сопротивлялись — но в конце концов уступили под натиском польских послов, которых поддерживали волынские и брацлавские депутаты. 3 июня король сдался, заявив, что он решил присоединить Киевскую землю к Польше, и приказал киевскому воеводе князю Василию-Константину Острожскому, чтобы он принес присягу Польше как киевский воевода. Этим же днем, 3 июня, была датирована грамота о присоединении Киевской земли, якобы тоже издавна принадлежавшей Польше!

Литовские паны, испугавшись, что так, пожалуй, разберут без них всю Литву, незадолго перед тем приехали обратно на сейм, но не осмелились протестовать сколько-нибудь решительно против отторжения от Литвы ее старых провинций. Они просили не отбирать от них больше ничего и не упразднять их государства совершенно — оставить хотя что-нибудь из их отдельности. Кое в чем их желания были уважены; в остальном, чего им не удалось вымолить, литовские представители вынуждены были дать свое согласие. Было постановлено, что на будущее время Литва не будет уже выбирать себе отдельного великого князя, не будет иметь отдельных сеймов, а только общие с поляками; но будет иметь своих отдельных министров, свою казну и свое войско.

После этого Литва потеряла всякое значение как отдельное государство, сделалась частью Польско-Литовского государства. В составе Великого княжества Литовского, после присоединения непосредственно к Польше Киевской земли, из украинских земель осталась только земля Берестейская и Пинская (из них образовано было воеводство Берестейское). Но теперь это уже не делало разницы, так как после 1569 года осталось очень мало разницы в строе и отношениях Польши и Литвы.

Кроме того, вне Польши остались: Северская земля, которой завладела Москва, теперешняя Буковина, принадлежавшая тогда Молдавии, и закарпатские украинские земли, находившиеся под властью Венгрии (Угорская Русь). Однако Северскую землю Польша отвоевала от Москвы сорок лет спустя. Итак, хотя ненадолго (только до восстания Хмельницкого), вся Украина очутилась во власти Польши, под польским правом: за исключением маленькой Буковины и довольно большой, но малонаселенной Угорской Руси, все прочие украинские земли перед восстанием Хмельницкого были под польским правом.

Предыдущая - Главная - Следующая