На гланую

 

Часть первая.
До основания Киевского государства

Часть вторая
Эпоха государственной жизни

Часть третья
Литовско-польская эпоха

  1. Переход украинских земель под власть литовских князей
  2. Борьба за галицко-волынские земли и раздел их
  3. Уния Польши с Литвой
  4. Новые направления в политике Великого княжества Литовского
  5. Борьба за равноправие (Свитригайловы войны)
  6. Попытки восстаний с помощью Москвы
  7. Попытки восстаний в Галиции и начало национального движения
  8. Начало козачества
  9. Козачество и козацкие походы в первой половине XVI века
  10. Начало Сечи
  11. Образование козацкого класса
  12. Присоединение восточных украинских земель к Польше
  13. Перемены в экономических и общественных отношениях
  14. Перемены в экономической жизни и заселение Восточной Украины
  15. Рост козачества в конце XVI века
  16. Козацкие войны 1590-х годов
  17. Война 1596 года
  18. Упадок национальной украинской жизни и усилия к ее возрождению
  19. Просветительное движение
  20. Братства
  21. Уния
  22. Борьба с унией

Часть четвертая
Козацкая эпоха

Часть пятая
Упадок козачества в украинской жизни

Часть шестая
Украинское возрождение

 

 

Михаил Грушевский. Иллюстрированная история Украины

ЛИТОВСКО-ПОЛЬСКАЯ ЭПОХА

51. Козачество и козацкие походы в первой половине XVI века

О козаках в черноморских степях мы слышим уже в XIV и XV веках, но это козаки татарские или неопределенной народности. Такие известия, где говорится несомненно об украинских козаках, мы имеем только с 1490 года. В 1492 году крымский хан жалуется, что киевляне и черкасцы разгромили татарский корабль под Тягиней, и великий князь литовский Александр обещает поискать виновных среди козаков Украины. В следующем году князь Богдан Глинский, черкасский староста, разгромил турецкую крепость Очаков, и хан называет этих людей козаками. В уставной грамоте Киеву, выданной в 1499 году, упоминаются козаки, отправляющиеся из верхних городов в степи за рыбой и затем возвращающиеся оттуда через Черкассы и Киев с запасами свежей, вяленой и соленой рыбы. Итак, мы видим козаков в разнообразных занятиях: в качестве степных промышленников, самовольных добычников и в качестве дружины пограничного старосты, отправляющегося с ними громить турецкий город. В таких ролях выступают они и по другим известиям начала XVI века.

Но вообще вначале козаки упоминаются редко. Это происходит оттого, что козачество было тогда только занятием, а не каким-нибудь особым классом людей. Идут в козачество мещане, крестьяне, старостинские слуги, бояре и шляхтичи. Но еще очень мало было людей, которые совсем отдавались бы козачеству, которые были бы только козаками, а не чем-нибудь другим. По Днепровскому пути от Киева на юг, где оседало козачество, населения в то время было очень мало.

В позднейших преданиях с козачеством ближайшим образом связывают имена некоторых пограничных старост и наместников, как его творцов, вождей и организаторов — в особенности Остафия Дашковича, бывшего наместником каневским и черкасским с 1510-х годов и до самой смерти (1535), и Предслава Лянцкоронского, в то же время занимавшего староство Хмельницкое на Подолии. Они попали затем в реестр гетманов козацких, в качестве первых гетманов, но в действительности были только пограничными старостами, пользовавшимися в своих походах в степи на татар и на турецкие города услугами местного козачества, т.е. людей, занимавшихся пограничной войной с татарами и турками; такая мелкая, партизанская война и обозначалась именем «козацтва». Ею занимались почти все пограничные старосты, начиная вышеупомянутым Богданом Глинским, а также различные пограничные магнаты из украинцев и даже из поляков (помещиков подольских), под главным предводительством наибольшего мастера этой пограничной борьбы князя Константина Острожского. Настоящими козацкими предводителями они не были и нередко даже сильно давали себя чувствовать козачеству, облагая козаковавших большими поборами за право ходить в степные уходы, отнимая от них добычу и пр. Но о них в источниках того времени все-таки больше известий, чем о настоящих козацких вождях, о которых встречаем только случайные упоминания как о предводителях смелых походов на татарские улусы, на турецкие города, как, напр., Карпо Масло из Черкасс, Яцко Билоус из Переяслава, Андрушко из Брацлава и Лесун, упоминаемые в известиях 1540-х годов. Современные летописцы не интересовались их действиями, и погром Очакова Карпом и его товарищами даже не упомянут у них. Между тем, поход Лянцкоронского на Очаков, походы Дашковича на татар приобрели громкую известность, и поэтому позднейшие историки козачества сочли их первыми козацкими выступлениями, хотя современники, рассказывая о них, даже не называют их козаками — это имя лишь позже было приложено к этим походам и их вождям.

Настоящее козачество — это были не пограничные старосты, не молодые панычи из аристократических домов, для моды и репутации или просто для развлечения принимавшие участие в «козацких» походах в степи на татарские улусы. Настоящие кадры козачества составлял убогий пограничный украинский люд, отважно промышлявший и все более превращавший этот промысел в свое постоянное ремесло. Он старался всячески освободиться от стеснительной власти пограничных старост и их заместителей, всевластно правивших поднепровскими и побужскими замками. Здесь ему было стеснительно и тяжело; восстания, подымавшиеся против старостинских притеснений, оканчивались обыкновенно неудачей, так как мало еще было тут военного козачьего элемента. Не имея возможности свободно организоваться в пограничных городах, или, как тогда называли, «на волости», это свободное козачество чем дальше, тем глубже зарывалось в степях и устраивалось в них, создавая там свои козацкие гнезда. В 1550-х годах старосты уже жаловались на уменьшение доходов от уходов, так как козаки поселяются в степях на постоянное жительство и живут там беспрерывно, «на мясе, на рыбе, на меду из пасек, и сытят там себе мед как дома» (не платя ничего старостам). Правда, тяжела и горька была эта степная жизнь, не раз приходилось терпеть голод, погибать от холода или пробиваться из степей к ближайшему замку, отдаваясь в руки старостинским слугам. Не раз пропадали бесследно эти козаки в степях, неожиданно застигнутые татарским нападением, захваченные в плен или убитые, как поется в песне:

 

Ой три літа, три неділі,

Як козака в лісі вбили,

Під явором зелененьким

Лежить козак молоденький —

На нім тіло почорніло,

А від вітру струпішіло.

Над ним коник зажурився

По коліна в землю вбився...

«Не стій, коню, наді мною,

Вже я виджу щирість твою!

Біжи, коню, дорогою,

Чорним лісом, стеженькою!

Вийде к тобі моя мати,

Буде за мене питати:

«А де, коню, син мій дівся.

Чи в Дунаю не втопився», —

Ой знай, коню, що казати,

Скажеш, коню, не втопився,

Але, мати, оженився:

Ой взяв собі паняночку,

Серед поля земляночку,

А на личку румяная,

На ній сукня зеленая».

 

Или в известной песне о смерти безродного козака:

 

Понад сагою Дніпровою

Молодий козак обід обідає,

Не думає, не гадає,

Що на його молодого,

Ще й на джуру малого,

Біда настигає...

То не верби луговії зашуміли,

Як безбожнії ушкали1 налетіли,

Хведора безрідного,

Отамана курінного,

Постріляли, порубали,

Тільки джури не піймали.

То малий чура до козака прибуває,

Рани йому глибокії промиває.

То козак йому промовляє:

«Джуро мій, джуро,

Вірний слуго! Піди ти степом

Понад Дніпром,

Послухай ти, джуро — чи то гуси кричать,

Чи лебеді ячать.

Чи ушкали гудуть,

Чи, може, козаки Дніпром ідуть?

Коли гуси кричать, або лебеді ячать — то зжени,

Коли ушкали гудуть — то зхорони,

Коли ж козаки йдуть, то об'яви —

Нехай вони човни до берега привертають,

Мене, Хведора безрідного, навіщають».

 

1 Турецкие добычники.

 

Предыдущая - Главная - Следующая