На гланую

 

Часть первая.
До основания Киевского государства

Часть вторая
Эпоха государственной жизни

  1. Киевские предания
  2. Рассказ киевского летописца
  3. Русь
  4. Походы русских дружин
  5. Древнейшие князья и князь Олег
  6. Игорь и Ольга
  7. Святослав и его сыновья
  8. Владимир
  9. Христианство
  10. Новая культура
  11. Борьба с ордою
  12. Владимировичи
  13. Ярослав
  14. Ярославичи
  15. Половецкая беда
  16. Обособление земель и их строй
  17. Земли-княжества
  18. Борьба за Киев и его упадок
  19. Государство Галицко-Волынское. Князь Роман
  20. Романовичи
  21. Татарский погром
  22. Татарщина
  23. Король Данило
  24. Галицко-Волынское государство при Даниловичах
  25. Общий взгляд на украинскую жизнь в периоды киевский и галицкий
  26. Культурная жизнь Украины этой эпохи и ее значение

Часть третья
Литовско-польская эпоха

Часть четвертая
Козацкая эпоха

Часть пятая
Упадок козачества в украинской жизни

Часть шестая
Украинское возрождение

 

 

Михаил Грушевский. Иллюстрированная история Украины

ЭПОХА ГОСУДАРСТВЕННОЙ ЖИЗНИ

29. Ярослав

Как раз около того времени, когда смерть Мстислава отдавала в руки Ярослава целую половину отцовских земель, произошли еще другие события, упрочившие его положение и владение. На юге сокрушилась печенежская сила, на западе польская. На печенегов надвинулись с востока новые тюркские орды — торки, за ними половцы, и натиска их печенеги не могли выдержать. В 1036 году, в год смерти Мстислава, напали они на Киев в огромной массе. Вероятно, это была целая печенежская орда, двигавшаяся на запад. Ожесточенная битва под Киевом окончилась погромом печенегов, на том месте, где Ярослав потом основал новый Киев (та часть, где теперь Золотые ворота, св. София и пр.). Печенеги двинулись к Дунаю, перешли реку и исчезли из наших степей, а на месте их расположились торки, а затем половцы.

Пользуясь сравнительною безопасностью на юге, Ярослав мог позаботиться о западных границах. Там во второй половине X века образовалось сильное Польское государство и, не довольствуясь собиранием польских земель, стремилось захватить приграничные украинские и смешанные польско-украинские земли. Уже Владимиру пришлось воевать из-за этого с польским князем Болеславом Храбрым, а во время усобицы, поднявшейся по смерти Владимира, Болеслав, помогая Святополку, захватил западное украинское пограничье («Червенские города», как называет их летопись). Одолев Святополка, Ярослав немедленно занялся утраченными землями, но только после примирения с Мстиславом мог приступить к этому предприятию с более значительными силами. Обстоятельства тем временем резко изменились: Болеслав умер (1025), и в Польше начались междоусобия, как на Руси после Владимира, только еще более острые и продолжительные. Ярослав с Мстиславом имели возможность не только возвратить себе захваченное Болеславом, но и опустошить польские земли, обогащаясь добычей и пленниками. В 1020-х годах Польша стала ареной тяжелой смуты; население изгоняло князей и духовенство, уничтожало следы христианства, Только около 1040 года внук Болеслава Казимир, прозванный Возобновителем, возвратился в Польшу и начал постепенно восстановлять прежние отношения. При этом он обращался за помощью к соседним государствам: к Германии и к Руси. Ярослав действительно взял Казимира под свое покровительство, выдал за него свою дочь, несколько раз помогал ему своим войском против различных польских старшин и владетелей, не хотевших покоряться Казимиру. Польша казалась тогда такой разбитой, что Ярославу и в голову не приходило, что таким образом он сам ставит на ноги опасного врага.

Ярослав чувствовал тогда себя слишком сильным и могущественным и не думал, вероятно, что обстоятельства могут измениться. Собрав почти все отцовские земли (кроме Полоцкой земли), а может быть, и присоединивши кое-что к ним на пограничьях, он сделался одним из могущественнейших государей тогдашней Европы и стоял в близких и союзных отношениях с различными современными владетелями. Прежде всего тесные узы связывали его со скандинавским миром, с варяжскими краями, куда он постоянно обращался в трудные минуты за помощью, запасаясь варяжскими полками против своих врагов на Руси. Сам он был женат на дочери шведского короля Олафа, Ингигерде (в христианстве она называлась Ириною). Норвежский королевич Гаральд Смелый, известный воитель, бывший потом норвежским королем, долго жил на Руси и женился на дочери Ярослава Елисавете. В скандинавской саге (повести) рассказывается, что Ярослав отказал Гаральду в руке дочери, заметив, что такой королевич, как он, безземельный и бедный, должен чем-нибудь прославиться, чтобы этот брак не казался неравным. Тогда Гаральд отправился по свету в поисках славы и во время этих путешествий сложил песню о Ярославне; она состояла из 16 строф, в каждой Гаральд описывает свои подвиги, славу, разные достоинства и на конце повторяет: и однако русская девушка в золотом ожерелье — меня не хочет...

Таких варяжских искателей приключений много тогда было на Руси, это был последний их приток, и под влиянием его и памяти о давнейших наплывах варягов сложился рассказ о варяжском начале Руси и русских князей, который читаем в теперешней летописи.

Другая дочь Ярослава, Анна, выдана была замуж во Францию, за французского короля Генриха; она пережила своего мужа (это была вторая его жена), жила затем при своем сыне, короле Филиппе, принимала участие в государственных делах, и на одном документе осталась ее собственноручная подпись славянскими буквами, которую приводим здесь — Ана ръина, т. е. Anna regina.

Киевский княжеский дом состоял в родстве также со многими немецкими княжескими домами, с венгерским и византийским. С Византией все время поддерживались очень оживленные сношения. В 1040-х годах произошло столкновение. Современный греческий писатель говорит, что причиною было убийство русского купца в Цареграде. Вероятно, Ярослав задумал по этому поводу попугать греков и добиться различных льгот для русской торговли, как бывало в прежние времена. Он послал своего сына Владимира с большим войском варяжским и русским морем в Цареград. Но поход не удался, греки своим огнем сожгли много Владимировых кораблей, и он должен был возвратиться с большим уроном; позже снова возобновились дружественные отношения с Византией. Это был последний поход Руси на Цареград.

Однако большее значение, чем в сфере заграничных отношений, имело княжение Ярослава для внутренней жизни его земель. Выше было уже упомянуто, что в этой области его правление было продолжением того направления, какое сообщил внутренней жизни Киевского государства Владимир во вторую половину своего княжения, и то, что Владимиром только начато, во времена Ярослава получило свое развитие и снискало ему славу и память у позднейших поколений. Он заботился о дальнейшем распространении христианской веры, об организации церкви, о распространении просвещения и византийской культуры, строил богатые церкви, созидал другие сооружения. Непосредственно по смерти Мстислава, оставшись «самодержавцем» Русского государства, он основал на месте знаменитой победы над печенегами новый киевский город, обвел его валами и укреплениями, поставил каменные ворота, с церковью Благовещения сверху, крытые золоченой бляхой — отсюда получили свое название эти «Золотые ворота». В этом новом городе Ярослав создал, по обычаю, того времени, монастыри во имя патронов своей семьи, св. Георгия и Ирины (христианское имя Георгия носил сам Ярослав, имя Ирины— его жена); соорудил новую соборную церковь св. Софии, оставшуюся величавым памятником его времени и современного искусства. Строили и украшали ее греческие мастера. Алтарь и главный купол покрыты были мозаичными картинами, «мусией», как её называли; прочие части церкви расписаны красками; многое из этих изображений сохранилось и до наших времен, только неудачно было реставрировано при последнем обновлении в середине XIX века. Он является самым значительным памятником чисто византийского искусства Украины. Позднейшие церкви, сохранившиеся в Киеве и в других городах, строились и украшались преимущественно уже местными мастерами, учениками греческих. Для нас ввиду этого они представляли бы еще более интереса, как создания наших собственных мастеров, но, к сожалению, эти церкви не сохранились так (сравнительно) хорошо, как Софийский собор.

О заботах Ярослава относительно распространения христианства киевский летописец пишет следующее: «При нем христианская вера начала на Руси плодиться и расширяться, умножались черноризцы, и появлялись монастыри. Ярослав очень любил церковные уставы, священников, а в особенности монахов, и прилежал книгам: часто читал днем и ночью; собрал много писцов и перелагал книги с греческого языка на славянский, и таким образом написано было много книг и собрано верным на поучение. Так один человек вспашет землю, другой засеет, а прочие жнут и питаются обильно — так было и с Ярославом: отец его Владимир вспахал землю и умягчил — просветил крещением; Ярослав засеял книжными словами сердца верных людей, а мы пожинаем, приемля книжное учение».

В другой летописи рассказывается, что Ярослав, приехав в Новгород, собрал среди детей старост и священников триста душ и велел их «учить книгам». То же самое происходило, вероятно, во всех больших городах того времени.

В общественной жизни с именем Ярослава связана память об устройстве администраций и суда, законов и права. Сохранялся, например, интересный устав его имени о том, что именно имеют право требовать себе от населения княжеские чиновники, выезжая куда-нибудь в волость. Устав этот, очевидно, должен был обеспечивать население от излишних поборов княжьих чиновников; имеются и некоторые другие подобные распоряжения. Имя же Ярослава носит и вся так называемая «Русская правда» — сборник наших древнейших законов. Однако к его времени в действительности может быть отнесена только первая часть этого сборника, где ограничивается право мести и устанавливается денежная пеня за убийства и увечья. И даже этот сборник составлен не самим Ярославом, а каким-то неизвестным лицом на основании судебной практики того времени. Но уже то одно, что этот сборник приписывается Ярославу, указывает на живую память о его законодательной деятельности и заботах об устройстве администрации и суда. Он проявлял, должно быть, в самом деле большую заботливость в этой сфере, а кроме того, еще и роль его как родоначальника позднейшей княжеской династии должна была придать особое значение его установлениям, так что его эпоха, его законы, его порядки на долгие столетия стали образцом, правилом, основой для всяких позднейших распоряжений, а все его княжение — светлым и счастливым временем в сравнении с позднейшими невзгодами, обрушившимися на его отчизну.

Предыдущая - Главная - Следующая