На гланую

 

Часть первая.
До основания Киевского государства

Часть вторая
Эпоха государственной жизни

  1. Киевские предания
  2. Рассказ киевского летописца
  3. Русь
  4. Походы русских дружин
  5. Древнейшие князья и князь Олег
  6. Игорь и Ольга
  7. Святослав и его сыновья
  8. Владимир
  9. Христианство
  10. Новая культура
  11. Борьба с ордою
  12. Владимировичи
  13. Ярослав
  14. Ярославичи
  15. Половецкая беда
  16. Обособление земель и их строй
  17. Земли-княжества
  18. Борьба за Киев и его упадок
  19. Государство Галицко-Волынское. Князь Роман
  20. Романовичи
  21. Татарский погром
  22. Татарщина
  23. Король Данило
  24. Галицко-Волынское государство при Даниловичах
  25. Общий взгляд на украинскую жизнь в периоды киевский и галицкий
  26. Культурная жизнь Украины этой эпохи и ее значение

Часть третья
Литовско-польская эпоха

Часть четвертая
Козацкая эпоха

Часть пятая
Упадок козачества в украинской жизни

Часть шестая
Украинское возрождение

 

 

Михаил Грушевский. Иллюстрированная история Украины

ЭПОХА ГОСУДАРСТВЕННОЙ ЖИЗНИ

22. Игорь и Ольга

После Олега стал княжить Игорь. И снова, как от времен Олега, имеем его трактат с Византией и разные иностранные известия о последних годах его княжения — о неудачном походе на Цареград и счастливой экспедиции в каспийские земли. Очевидно, это стало обычаем: первые годы княжения проходили в укреплении положения нового князя и государственной системы, усмирении непокорных князей и наместников, непокорных волостей и племен, а затем, усмирив их и имея в распоряжении значительные военные силы, киевские князья отправлялись походом на далекие богатые страны, ища в них добычи и славы.

После трактатов, заключенных Олегом с Византией, долгое время сохранялись мирные отношения. Киевское войско не раз отправлялось на помощь византийскому императору, если там случались войны или восстания. В записках византийского императора Константина Порфирородного сохранились счета по уплатам русскому полку из 700 воинов, принимавшему участие в морском византийском походе на арабов около 910 года: заплачено ему за этот поход 100 литров (фунтов) золота. Это те походы русских воинов в Византию, о которых вспоминает наша колядка:

 

Ой під вербою, під зеленою

Стояла рада — хлопців громада;

Радили ж вони добрую раду:

Не купуймо, браття, золоті перстні,

Купуймо, браття, шовкові шнури,

Шовкові шнури, мідяні човна:

Спустимося вниз по Дунаю,

Гей по Дунаю під Царегород.

Ой чуємо там доброго пана:

Ми йому будем вірно служити,

А він нам буде добре платити:

По воронім коню, по золотім сідлі,

По калиновій стрілці, по хорошій дівці.

 

Но к сороковым годам мир с Византией был нарушен, и в 941 году Игорь предпринял большой поход морем на самый Цареград. Греки говорят, что в этом походе было Руси 10 тысяч лодок, но эта цифра, очевидно, сильно преувеличена. Время для похода выбрано было удачно, так как греческие корабли были тогда отправлены против арабов, и Игорь со своим войском беспрепятственно приблизился к Константинополю. Но Константинопольский пролив греки закрыли кораблями, какие успели собрать, и, напав на Игоревы ладьи, начали бросать в них бомбы с так называемым «блестящим» или «греческим огнем»: как видно из рецепта его состава, это был теперешний порох. Тогда русские ладьи отступили и направились на малоазиатское побережье. Здесь Русь опустошала города, мучила людей, захватывала добычу. Но в конце концов ей и здесь не повезло: прибыло греческое войско и флот, обступило Русь и разгромило. Значит, поход был неудачный, но в Киеве потом рассказывали о нем совсем наоборот: что греки испугались русского похода и откупились от него дорогой ценой. Новый трактат с Византией заключен был в 944 году, и на этот раз Византия, воспользовавшись своей победой, ограничила права русских купцов, запретили им покупать самые дорогие паволоки; а Игорь обещал, что не будет нападать на греческие владения в Крыму.

Более удачен был поход Руси на Каспийское побережье в 944 году. О нем много рассказывают восточные писатели, а знаменитый персидский поэт Низами позже (в XII веке) написал на эту тему фантастическую поэму: с одной стороны у него выступает русский король с 900-тысячным войском, едущим на слонах, с другой — сам Александр Великий, чтобы наказать Русь за произведенные опустошения, и после семи битв наконец отражает нападение Руси. В действительности русское войско не было так велико, но ему удалось собрать богатую добычу и уйти с нею совсем безнаказанно. На этот раз, памятуя о прежней засаде (см. гл. 21), оно перешло сушею до Дербента, через Северный Кавказ, оттуда морем отправилось к устью Куры и затем по Куре поднялось вверх, в страну, называемую Агованией (теперь Карабаг). Тогда этот край принадлежал арабам. Русь овладела им, утвердилась в столице его, Бердае, на р. Куре, и грабила соседние страны долго, в течение нескольких месяцев, пока в русском войске не появились болезни, от непривычки к здешним фруктам; тогда Русь ушла обратно.

Интереснее этих походов было бы для нас знать, что происходило тогда дома, в самом Киевском государстве, но об этом не имеем сколько-нибудь подробных сведений. Из трактата Игоря и из известий Константина Порфирородного мы видели, что киевские князья господствовали в те времена над огромными пространствами, от самого Новгорода до городов над Волгой, имели много подвластных князей и наместников, при случае восстававших против киевского князя. Кое-что о дружинной жизни сохранилось и в народной поэзии, нашей и чужой. Наши колядки помнят походы дружины на украинские города, денежные и всякие другие выкупы, получавшиеся с них: войско приступает к Чернигову и осаждает город, пока, наконец, ему не выносят оттуда «мису червонцев» на поклон, затем точно так же приступают к Переяславу, к Киеву. Дружина делится добычей; случается, что князь забирает себе лучшее и обделенная дружина покидает его:

 

Пан Хомуненько-переберниченько,

Сам молоденький, кінь вороненький...

Перебирав між кониками —

Котрі ліпшиї, то собі бере,

А котрі гіршиї, служенькам дає.

Перебирав між сіделками —

Котрі ліпшиї, то собі бере,

А котрі гіршиї, служенькам дає.

Перебирає між уздечками —

Котрі ліпшиї, то собі бере,

А котрі гіршиї, служенькам дає.

Пан Хомуненько-переберниченько,

Перебирав між сукенками —

Котрі ліпшиї, то собі бере,

А котрі гіршиї, служенькам дае.

Пан Хомуненько-переберниченько,

Перебирає чоботоньками —

Котрі ліпшиї, то собі бере,

А котрі гіршиї, служенькам дає.

Пан Хомуненько-переберниченько,

Перебирав між дівоньками —

Котрі ладнійші, то собі бере,

А що погані, служенькам дає.

Бувай же здоров, пан Хомуненьку,

Сам молоденький, кінь вороненький...

 

В одной из былин о Вольге последний изображается одним из младших князей, племянником киевского князя, от которого получил в удел «три города наилучшие», и едет за данью в свои города, но на дороге встречает Микулу Селяниновича, и тот предупреждает его, что «получку» - дань не так легко будет собрать: там живут мужики все разбойники, подрубят мосты калиновые, потопят князя с его дружиной. И Вольга просит его ехать с ним «в товарищах» за этой данью-«получкой».

Это неясные, глухие воспоминания, долетевшие до наших времен уже обесцвеченные, спутанные. В старой киевской летописи они гораздо свежее, несмотря на то, что и здесь записаны они через какие-нибудь сто лет после событий, так что их и здесь надо принимать не за подлинные факты, а скорее за поэтические образы прошлого. Мы видели, как в этих преданиях неудачный поход Игоря на Византию превращается в удачный и счастливый, точно так же и позднейший поход его сына Святослава; без сомнения, подобным же образом переиначивались в этих рассказах и события внутренней жизни Киевского государства. Перед нами не факты, а поэтические образы былого, но они отлично помогают нам понимать это былое.

Летопись рассказывает, что Игорь воевал с уличами и древлянами. Уличи долго защищались; их город Пересечен три года держался и не сдавался Игорю, но тот выстоял под ним эти три года и покорил его: «примучил» уличей и дал своему воеводе Свенельду дань с них. Затем ему же передал дань с древлян, плативших по черной кунице от дыма (от хозяйства). Игорева дружина начала жаловаться, что он слишком много дал доходом одному Свенельду. «Теперь воины Свенельда имеют оружие и хорошую одежду, а мы ходим наги», — говорили они и начали убеждать Игоря, чтобы он пошел с ними в Древлянскую землю — взять с нее дань еще и для себя: «Пойдем, княже, добудешь ты и мы». Игорь последовал этому совету, пошел с дружиной и вымучил от древлян дань еще и для себя, сверх взятой Свенельдом. Но разлакомившись этой данью, которую так покорно дали ему древляне, Игорь отослал дружину и задумал еще раз собирать дань для себя и отправился с небольшой свитой, чтобы не делиться со всей дружиной и получить больше на свою долю. (Так, очевидно, рассказывали после дружинники Свенельда, подчеркивая жадность Игоря). Древляне, услыхав, что Игорь снова идет за данью, потеряли терпение и решили покончить с ним. Они учинили совет со своим князем Малом и порешили: если волк повадится к овцам, то и все стадо уничтожит, если его не убить, — так и нам: если не убьем Игоря, вконец нас погубит. Послали к Игорю, чтобы опомнился и оставил их в покое: «Зачем снова к нам идешь? ведь забрал уже всю дань». Но Игорь их не послушал, и тогда древляне из города Искоростеня напали на его свиту и избили ее, так как ее было мало, а самого Игоря схватили и замучили: нагнув верхушки деревьев, привязали к ним Игоря и затем пустили — деревья, выпрямившись, разорвали Игоря.

В Киеве после смерти Игоря осталась вдова его Ольга с малолетним сыном Святославом. Своим долгом сочла она прежде всего отомстить за мужа и усмирить непокорных древлян. Месть считалась святым делом в те времена: «Кто не отомстит, за того Бог не отомстит», — гласит старая славянская пословица, и чем суровее была месть, тем больше чести было мстителю. Среди народа ходило много рассказов о том, какими хитрыми способами и как безжалостно мстила Ольга древлянам за смерть мужа. Ольга в наших преданиях сделалась типом, идеалом мудрой княгини, как Олег — идеалом мудрого князя; Олег и Ольга — это пара: премудрый князь-чародей и премудрая княгиня; благодаря сходству имен, разные рассказы переносились с него на нее и наоборот.

Об Олеге рассказывали, как он ходил походом на Цареград и своими хитростями, привел в страх греков, об Ольге — как она ездила к греческому императору в гости, и тот, видя ее красоту и премудрость, начал ее сватать, но та премудро отделалась от этого сватовства, попросив императора, чтобы он был ее крестным отцом, и он, сделавшись ее крестным отцом, уже не мог жениться на своей крестнице: выходило, что Ольга лучше знала христианские правила, чем сам византийский император.

Рассказов о мести Ольги древлянам сохранилось в летописи несколько: сначала она закапывает в землю древлянских послов, пришедших сватать ее за древлянского князя; потом приказывает их сжечь, отослав в баню помыться; затем устраивает тризну на могиле своего мужа, и когда древляне упились медом, велит своим воинам перебить их. Другая повесть описывает поход Ольги на Древлянскую землю, предпринятый ею с целью мести, чтобы опустошить и разорить ее: людей велит убивать, других берет в плен и, отомстив таким образом, налагает на древлян еще более тяжелую дань, чем какая была при Игоре: две части велит платить в киевскую казну, а одну — в свою личную. В другом рассказе об этом походе повествуется о хитростях Ольги при завоевании Искоростеня (ныне Искорость): город никак не сдавался, Ольга передала жителям, что не требует от них уже ничего ценного, только по три голубя и по три воробья от каждого двора; когда жители Искоростеня исполнили ее желание, она раздала этих птиц своим воинам и велела привязать к ножкам их зажженный трут; птицы с трутом полетели под свои крыши и зажгли город; люди бросились убегать от пожара, а Ольга приказала своим воинам избивать их. (Подобные рассказы о сожжении города при помощи животных или птиц встречаются в преданиях разных народов).

Таким образом, по понятиям того времени, Ольга свято исполнила свой вдовий долг и запечатлелась в памяти народной как образец достойной женщины, строго преданной своим обязанностям: она чтит память своего мужа, воспитывает детей, оберегает их наследие, мудро правит государством, объезжая его, заводя порядок, и не льстится выйти снова замуж, хотя бы и за самого греческого императора.

Летопись упоминает, что в различных местностях сохранились ее стоянки и «ловища», погосты и города, носящие ее имя. Но это могли точно так же быть и «знамения» Олеговы.

В церковных кругах Ольгу чтили за то, что она приняла христианство, держала при себе священника и велела похоронить себя по христианскому обряду, без тризны. За это церковь впоследствии признала ее святою.

Предыдущая - Главная - Следующая